Змеиный мох (СИ)

Лиза отвечала Рику безусловной взаимностью. Ее первые улыбки были обращены вовсе не к нам с Денисом, а к нему. И ручки она тянула к нему гораздо чаще. А когда не видела рядом, начинала морщиться и плакать.
«Спорим, первое ее слово будет «гав»?» — ворчал Денис.
Не успела я подумать о нем, как тут же увидела. Он шел к нам от Белого дома, отделку которого заканчивала бригада строителей. Мы с Лизой и Риком уже неделю жили по соседству в Славкином.
«Только ради моей крестницы», — сказал он, вручая мне ключи.
Денис приехал к нам на выходные и вкалывал на стройке наравне с рабочими. Вот и сейчас его зеленая футболка потемнела от пота, к мокрому лбу прилипла травинка.
— Как тут мои девочки? — он стянул футболку и бросил на перила веранды.
— Лактионов, оденься, комары зажрут, — процедила я сквозь зубы, жадно втягивая его запах и шалея от него.
— Комары? — насмешливо переспросил он, словно случайно коснувшись моей груди, внезапно выросшей с первого размера до пятого. Сорок восемь килограммов живого веса и пятый размер — чертовы сиськи перевешивали при ходьбе!
— Скройся с глаз! — потребовала я. — Не могу на тебя такого смотреть.
— А зачем смотреть? — пожал плечами Денис. — Можно, к примеру, потрогать. Или понюхать. Представляешь, как от меня сейчас пахнет? Так, как тебе нравится. А на вкус… Пойдем? — он кивнул в сторону двери.
— Лизун проснется, — вяло сопротивлялась я. — И так уже завозилась, когда загрохотало.
— Мы быстро. Рик присмотрит.
— Не хочу быстро! Хочу долго.
— Сейчас быстро, потом долго. Вечером. Пойдем, — он потянул меня за руку, и я, словно нехотя, встала. А на самом деле готова была бегом бежать, вперед него, раздеваясь на ходу. Несмотря на то, что полночи занимались тем же самым.
Отсутствием сексуального аппетита я никогда не страдала, а воздержание последних месяцев беременности и месяца после родов и вовсе превратили меня в какую-то дикую нимфоманку. Хотя, по идее, должно было быть наоборот. Судя по прочитанному на всевозможных форумах и в пабликах, нормальная мамка должна мечтать выспаться, а не трахаться каждую ночь. Впрочем, Лиза была на редкость беспроблемным ребенком, а уж в плане сна и подавно. Наедалась до отвала под гимн России по радио и спала до шести утра — снова до гимна. Даже с извечным родительским пугалом, коликами, удалось справиться с помощью гелевой грелки, лежа пузом на которой, она прекрасно засыпала. Видимо, это была наша компенсация за Рика, давшего в первое время прикурить.
Неделя без Дениса показалась мне адом. Он приехал в пятницу вечером, и мы устроили настоящую оргию. Жаль только, вопить бесконтрольно уже было неловко. В гостевом поселились строители, а рядом с церковью вместо хибары теперь стоял маленький домик, где с весны до осени жила пара пенсионеров. Так и не удалось Славке стать хозяином всего Змеиного мха. Деревенька наша разрасталась: чуть ниже по течению купил участок еще один любитель уединения, помешанный на охоте и рыбалке. Ну что ж, может, и к лучшему: жить здесь все лето одной с ребенком я бы побоялась, даже с Риком.
Быстросекс, как мы это называли, тоже был хорош — по-своему, конечно. С оттенком чего-то порочного и запретного. В неподходящее время, в неподходящем месте, бесстыже и рисково. Когда-то такое в моей жизни уже бывало, но я не сравнивала. Удовольствие от него было совсем иного плана, чем от долгого и обстоятельного секса в супружеской постели. Острое до невыносимости. Как будто мы снова становились незнакомцами, которые занимались этим в первый и последний раз.
Мы оба понимали, что пройдет какое-то время и эти страсти-мордасти подулягутся. Будет полная гармония, но уже без такого накала. И старались взять все, что можно. Пока можно. Абсолютно открыто, без тени стеснения.
Я бы не призналась никому на свете, кроме Дениса, — хотя он и так это знал, — что секс был одной из двух вещей, которые помогли нам притереться друг к другу. Секс и Рик. Причем именно в этой последовательности. Не будь у нас такого улетного секса, возможно, и не удалось бы. Да, наверняка в корне неверно, когда отношения начинаются с постели и строятся на этом фундаменте, но… все же важен результат, не так ли?
 
В Сочи я сказала Денису, что он меня совсем не знает, но это было обоюдной правдой. Я его тоже не знала. Только то, что он рассказал, когда в дождь вез меня домой. Что-то нахватанное извне по обрывку. Свои собственные впечатления о нем. Но не более того. В Сочи нам тоже особо было не до разговоров. И по дороге в Питер. И уж точно не в первую ночь — ту самую, которая становится испытанием для любого собачника, принесшего домой щенка. Все внутри переворачивается, когда ребенок скулит и просится к тебе, а надо проявить твердость и не взять его в постель.
Мы справились. Точнее, Денис справился. Потому что я готова была разрыдаться, когда Рик — так мы сократили его ужасное имя Рикстайлер фон Шварцнимфеншлосс — раз за разом с отчаянным скулежом оказывался у нашей кровати, а Денис вставал и методично относил его на лежанку в гостиной. Через десять минут все повторялось.
К вечеру, когда Денис вернулся с работы, я уже почти созрела для психушки. Весь день, засыпая на ходу, пришлось бродить за Риком с рулоном бумажных полотенец, радуясь, если успевала засечь его беспокойство и усадить на пеленку. Готовила щенячью еду («Никаких кормов, будет жрать, как нормальная служебная собака!»). Вытаскивала из пасти Рика вещи, которые не успели убрать, и к вечеру мои руки и ноги были покрыты мелкими красными точками — следами зубов. Он хотел играть, а игры у щенков заключаются в том, что они кусаются.
— Так, — сказала я, встретив Дениса в прихожей. — Ужин готов, но извини, я еду домой. Тупо выспаться, потому что уже три ночи не спала. Приеду завтра утром.
Он не стал возражать, хотя спал ровно столько же. На следующее утро я вернулась с вещами и потом заезжала домой где-то раз в неделю. А потом и вовсе сдала квартиру.
Вскоре Рик стал приходить к нам с воплями уже всего по несколько раз за ночь, а не постоянно. Наконец-то мы смогли заняться друг другом! Впрочем, долго удовольствие не продлилось: очередная порция скулежа застала нас на подступах к кульминации. Вот тогда-то мы и стали практиковать быстросекс, подобрав такую технику, которая позволяла достичь разрядки за несколько минут. Сначала воспринимали его как временный суррогат, но потом и в этом обнаружилась своя прелесть. Эдакий концентрат.
Незаметно пролетел месяц. У Рика встали уши, он весил уже пятнадцать килограммов — на руки не возьмешь. А еще отчаянно линял, избавляясь от щенячьей шерсти. Выждав положенное время после второй порции прививок, мы начали выводить его гулять. Перед работой Денис, днем я, а вечером, на ночь — вместе. По набережным или в Покровском сквере. Набегавшись, Рик вырубался до утра.
И вот тут-то, когда стало полегче, все и вылезло.
Я всегда относилась скептически ко всем этим гороскопным бредням. Ну да, иногда у кого-то что-то подходило под описание характера по знаку зодиака, но я не воспринимала всерьез. Каких только совпадений не бывает. Я, например, почти ничем не напоминала настоящие Весы, разве что склонностью к самокопанию и рефлексиям. Но Денис… это был Козерог до мозга костей. Просто воплощение абстрактного сферического Козерога в вакууме. Он собрал в себе все классические черты этого упрямого чудовища, и положительные, и отрицательные.
Педант и зануда. Скрытный, замкнутый, внешне холодный. Чего стоил один его фирменный ледяной взгляд с волчьим прищуром! Хотя и прорывались сквозь этот панцирь порою такие страсти! Когда мы ссорились — а на первых порах это случалось нередко, — все могло быть похоже на извержение вулкана. Как в тот день, когда орали друг на друга у него в кабинете. Но чаще, обидевшись на что-то, Денис уходил в себя. Молчал часами. Мои попытки помириться натыкались на непрошибаемую стену. Зачастую я даже понять не могла, что случилось, и впадала в полное отчаяние. Потом он отходил, мы начинали разбираться, и оказывалось, что дело выеденного яйца не стоит.