Змеиный мох (СИ)
— Чтобы они его хором изнасиловали? — фыркнул Славка. — Процесс бы встал. Они и раньше больше парней делили, чем работали. И заметь, специально их так не подбирали, исторически сложилось.
Насколько мне было известно, «Логис-С» начал свою деятельность пятнадцать лет назад с захудалого офиса на Лиговке и десятка арендных машин, возивших грузы по Питеру и области. Но Аркадий, владелец компании и по совместительству гендиректор, оказался мужиком хватким, и бизнес быстро пошел в гору. Сейчас у нас был собственный большегрузный парк с плечами по всей стране и за границу плюс крупная дорожная техника, которую мы сдавали в лизинг, в том числе и госпредприятиям.
В отделе перевозок перед моим приходом по штату значилось полтора десятка менеджеров: десять женщин и пять мужчин. Женщины — от двадцати до сорока пяти, незамужние и разведенные. А те три, которые формально состояли в браке, были все равно что одинокие. У одной муж пил, у другой гулял, у третьей сбежал к маме. Мужская часть коллектива чувствовала себя петухами в курятнике. Пока Славке, исполнительному директору, это не надоело и он, заручившись согласием Аркадия, не поделил эту шоблу по половому признаку на два самостоятельных отдела: перевозок и лизинга. Да еще и раскинул их по двум разным офисам. Причина выглядела убедительно: с тяжелой техникой лучше иметь дело мужчинам. Начальник Иван, ясень пень, достался лизингу.
Я об этом узнала случайно, когда Славка, с которым мы дружили с подросткового возраста, позвонил поздравить с днем рождения. У меня на работе ситуация сложилась диаметрально противоположная: два отдела слили в один, транспортный, и мою должность начальника отдела перевозок сократили. Я поплакалась Славке и спросила осторожно, нет ли у него вакансии для дипломированного логиста с опытом работы.
Славка колебался. И, как выяснилось позже, не зря. Подчиненные приняли меня в штыки. Сильнее всего их угрызало банальное: почему я, а не одна из них. На тот момент мне исполнилось двадцать восемь, подобным отделом я руководила два года. Но на старом месте у меня было пять вполне адекватных подчиненных, мужчин и женщин, которые на работе занимались работой, а не личной жизнью. Из десяти сотрудниц здешнего отдела шесть были старше меня, с большим опытом и вполне могли претендовать на эту должность.
Спустя пару месяцев попыток поточить об меня зубы и когти тетки смекнули: выжить новую начальницу не удастся. Что на Надежду Васильевну где сядешь, там и слезешь. Да еще и огрести можно по самое не балуй. Сначала со скандалом уволилась одна, другую я вынесла под зад коленом. Привела двух молоденьких девчонок и намекнула остальным, что чем старше, тем труднее найти хорошую работу. Дамы притихли. Точнее, затаились. И взялись за дело — все равно больше заняться было нечем.
Примиряло их со мной еще и то обстоятельство, что я оказалась такой же, как они. Без личной жизни. О незамужнем статусе донесла лисица-кадровица, а вакантное место в постели обычно говорит само за себя. И внешностью, и настроением.
Разумеется, старой девой я не была, и отношения всякие у меня приключались, но всерьез не складывалось. Возможно, я слишком многого хотела, но терпеть рядом с собой абы кого по принципу «плохонький, да свой» была не согласна.
Примиряло — до тех пор, пока суровая Надежда Васильевна не влюбилась. Нет, втюрилась, как школьница. Ну что ж, и на старуху, как говорится, бывает проруха. А разве могут подчиненные спокойно вынести, что их начальницу трахает вышестоящий начальник? Возможно, даже прямо на рабочем месте!
Нет, не Славка. С ним мы этот этап прошли еще в студенческие годы. И не гендир Аркадий, постоянно живший в Испании. Для большинства служащих он был чем-то вроде бога: все знают, что есть, но никто не видел. Влюбилась я в финдиректора Андрея. Вполне взаимно. Он был хорош всем, кроме одного: безнадежной женатости. Что делать, когда тебе под тридцатник, более-менее подходящие мужчины в основном или уже окольцованы, или платят алименты.
Как только дочка пойдет в школу, я разведусь и мы поженимся, говорил Андрей в первый год. На второй причина неразвода чуть изменилась: надо подождать, пусть дочка привыкнет к школе. На третий он уже ничего не говорил, и стало ясно: все так и останется. Я вполне устраивала его в роли постоянной любовницы, которая всегда ждет и не выкатывает претензий.
А я устала ждать. Все было банально до визга. Ловушка, в которую попадают миллионы женщин. «Все бабы как бабы, а я богиня». Но больше всего угнетало ощущение того, что меня используют. В идеале стоило уволиться. Но найти работу женщине-начальнику непросто, а понижать планку не хотелось. Я сказала Андрею: извини, но это все. И уперлась, надеясь переболеть. Отношения наши мы не афишировали, так что внешне ничего не изменилось.
Прошел месяц, легче не становилось. Я искала новое место, но безрезультатно. Бог ты мой, никогда до этого я не любила его так сильно — но и ненавидела так, как никого и никогда! И себя тоже. За то, что позволила себе надеяться. Надеяться на счастье, построенное на костях чужой семьи.
Сорвало меня банальное рабочее ЧП. Алена и Вика, которые когда-то соперничали за Ивана и продолжали люто враждовать, несколько дней перепихивали друг другу невыгодную заявку. В результате она так и осталась неоформленной, а груз — неотправленным. Компания попала на неустойку, девки на выговор и лишение премии, а я — на выволочку от Славки. Пришла к нему в кабинет получить люлей — и позорно разрыдалась.
— Слав, не в бабах дело, — я бросила платок в мусорную корзину. — Это так. Последняя капля, добившая верблюда.
— Ты уволила Лисицына? — Славка всегда был проницательным, а меня и вовсе видел насквозь. — Прими соболезнования, Надюнь. Но это к лучшему. Только постарайся, чтобы не узнали твои кобры. Пусть думают, что он продолжает тебя трахать. Потому что сочувствовать не будут. Утопят в злорадстве. А вообще тебе не помешало бы в отпуск.
— Не хочу. Везде люди. А мне бы в дупло забиться и сдохнуть на полгодика.
— Полгодика — жирно будет. А вот пару недель дупла я вполне могу тебе обеспечить.
=3
Согласно полученным ЦУ мне нужно было выехать с Кольцевой на Мурманку и пилить до поворота на Пашу. Почти двести километров. А дальше еще двадцать по ушатанной лесовозами грунтовке. Через леса и болота.
— А проеду на Тигуане? — с сомнением спросила я, когда мы со Славкой накануне обговаривали детали моего вояжа. — Не застряну?
— Сейчас сухо, проедешь, — заверил он. — Я на Туареге нормально проезжаю. Осенью уже сложнее, можно завязнуть. В прошлом году кукурузер[1] тягачом вытаскивали. Есть еще одна дорога, по шоссе до паромной переправы, а потом обратно по берегу до самого урочища. Но это километров тридцать лишних.
— А почему Змеиный мох?
— Это болото, которое вокруг. А само урочище — Валдино. Но никто так не называет. Все говорят Змеиный мох. Через речку — деревня Емское, а Валдино — выселки. Типа хутора. Когда отец участок купил, там еще жила одна древняя бабка, лет под сто. Я хотел после ее смерти выкупить землю, но наследники уперлись. Так у меня этот дом бельмом на глазу. Но ничего, я их дожму. И стану помещиком. Царем Змеиного мха.
— А как же Аркадий?
— И Аркадия дожму. Ему самому все равно этот дом не нужен. А гости его у меня в одном месте сидят.
Славкиной жене Марине от родителей досталась вполне приличная дача в Репино. Но ему там не нравилось, и он время от времени удирал на несколько дней от семьи в Мох. А то и на неделю.
Лет пятнадцать назад отец Славки Степан Петрович по случаю купил два гектара земли в медвежьем углу Волховского района. Сколько я его помнила, он всегда был маленько со странностями, любил побирючить, говорил о себе: одинокий волк. Отгрохал здоровенный дом со всеми необходимыми постройками, развел натуральное хозяйство, потом добавил гостевую избушку. Единственная бабка-соседка ему не мешала. Выйдя на пенсию, уезжал в свое поместье и жил там один с весны по осень. Пока остро не понадобились деньги на лечение жены — Славкиной матери. Тогда Степан Петрович продал кусок участка Аркадию Черемшанину — своему давнему другу. Тому самому владельцу и гендиректору нашего «Логиса-С».