Змеиный мох (СИ)
Едва планерка закончилась, я снова галопом понеслась в отдел. Дежавю — как в четверг после знакомства с новым начальством. Но сообщение от Славки обогнало — прилетело, когда я еще была в коридоре.
«Извини, занесло».
«Проехали».
«Правда, извини!»
«Правда, проехали».
Поколебавшись, я присела на подоконник и написала:
«Как он вообще?»
«Нормальный мужик. Надя?»
Это сообщение сопровождалось мерзким ржущим эмодзи.
«Проехали!!!», — стиснув зубы, набила я, отправила и спрятала телефон.
=21
«Скоро осень, за окнами август. От дождя потемнели кусты…»
Эти строчки крутились в голове, как заевшая пластинка. Да, я застала винил. В детстве слушала сказки, записанные на еще советских грампластинках. Бабушка ставила их на проигрыватель, похожий на зеленый чемоданчик. И песня эта была, наверно, их ровесницей. Глядя на унылую морось за окном, я пыталась вспомнить, что же там дальше, и никак не могла. Конечно, никто не мешал погуглить, но почему-то уперло обойтись своими силами.
Так и не вспомнила, махнула рукой. Впереди оставался еще месяц лета, а похоже было, что и правда началась осень. И настроение соответствовало.
Вчерашний эпизод был вовсе не поверхностной мелочью, как могло показаться. И Славку сорвало не просто так.
Война перевозок и рекламы уходила корнями в те далекие времена, когда «Логис-С» арендовал три грузовика и угол склада, а офис представлял собой вагончик-бытовку рядом с автопарком. В одной половине сидел Аркадий, в другой — два менеджера. Бухгалтерию вел дедушка-надомник. Об этом мне рассказывал Славка, а ему — сам Аркадий.
Тогда менеджеры занимались всем: и рекламой, и поиском клиентов, и оформлением нарядов. Иногда даже грузчикам помогали, если что-то шло перевалкой, через склад. Благо это были два дюжих мужика. Потом один уволился, вместо него взяли девушку. Аллу Литвинову. И как-то так вышло, что у нее лучше получалось с рекламой. Обязанности поделили. Нагрузка рабочая выходила разная, а зарплата одинаковая. Спустя какое-то время начались конфликты, которые продолжились, когда офис стал настоящим офисом, где было уже несколько полноценных отделов.
Алла с Иваном друг друга ненавидели. Хотя бы уже по той пошлой причине, что сначала на работе познакомились, потом поженились, а потом развелись. И его романы с подчиненными протекали у бывшей жены на глазах. Увольняться ни один из них не хотел — по той же причине, что и я. Должность, зарплата, соцпакет, сравнительно удобное расположение. Когда Иван со своими парнями ушел на Лиговку, Алкина неприязнь по наследству досталась мне. Лично нам с ней делить было нечего, но отношение к моим девушкам она перенесла и на меня. Впрочем, я мало обращала на это внимания: уже давно привыкла, что симпатий у женщин не вызываю.
Относительно наших рабочих трений, тут стоило признать: причины имелись. Обоюдные. Да, со стороны рекламщиков ляпов было больше, но и я не всегда могла уследить, учли ли мои девы все, что нам передавали. Особенно вот такие скидочные экспресс-акции. И если подобное оборачивалось претензиями, скандал выходил за межотдельские рамки, поскольку модель у нас была принята четко клиентоцентричная.
Славкино последнее китайское предупреждение на грубый язык переводилось так: бабы, вы меня уже задрали! Если не можете заставить своих подчиненных работать как положено, будете отвечать собственными задницами. И в этом свете требование к менеджерам перепроверять работу рекламщиков уже не казалось таким абсурдным.
Но Денис-то ничего этого не знал. И его желание заступиться то ли за меня, то ли за весь отдел, справедливое по сути, оказалось не слишком уместным. Ладно Славка — он все понял правильно. Но вот Андрею это заступничество добавило еще несколько копеечек в копилочку. И дело тут было не только в личных отношениях.
Неприязнь между генеральным директором и человеком, держащим в руках финансовые потоки, не могла не отразиться на всей компании в целом. Особенно если учитывать, что шкурной заинтересованности в ее бурном росте у Андрея не имелось: он получал фиксированную зарплату. Но специалистом не зря считался грамотным и компетентным, этого у него было не отнять. Именно это беспокоило меня больше всего, а вовсе не какие-то терки трех мужиков, заблудившихся в одной сосне.
За спиной пискнул компьютер: пришло сообщение по корпоративной почте. На экране мигал конвертик.
From: Денис Лактионов. To: Надежда Хромова.
У меня невольно дернулся глаз. Так совсем невротиком станешь.
«Утро доброе. Не появились еще данные отдела за июль? Хотелось бы взглянуть».
А чего я ждала? Любовного письма? Вот тут только порадоваться, что три дня впахивала, как лошадь. Обычно сводку за предыдущий месяц я заканчивала числу к третьему, а сегодня только первое — и она уже была почти готова. Оставалось дополнить вчерашними данными и свести все в файл.
«Через час пришлю».
Ближе к концу рабочего дня позвонила Лена, которая как была общей секретаршей двух директоров, так и осталась.
— Надежда Васильевна, к Денису Аркадьичу.
— Иду, — буркнула я.
Вот правда, идти к нему через земляничную поляну с бутылкой «Апсны» было намного проще. Аж подташнивать начало. А может, от очередного ведра кофе. Я зашла в туалет, выпила воды из-под крана, поправила волосы перед зеркалом.
Спокойно, Надя, спокойно. Держи себя в руках. Независимо от того, сгребет ли он тебя в охапку в страстном поцелуе или притворится, что увидел в четверг впервые. И, кстати, второе более вероятно, так что…
Славка стоял в предбаннике рядом с Лениным столом и просматривал какую-то бумагу. Повернулся, посмотрел на меня удивленно.
— Ты ко мне?
Я молча дернула подбородком в сторону его бывшего кабинета, где теперь сидел Денис.
— А-а-а… — Славка сочувственно вздохнул. — Ну… тогда корабь.
В каждых долговременных отношениях, хоть любовных, хоть дружеских, всегда складывается некая специфическая, почти шпионская лексика, непонятная посторонним. «Корабь» был из этого разряда и восходил к известному, хотя и не бесспорному афоризму: «Корабль не тонет, когда он в воде. Он тонет, когда вода в нем. Не так важно, что происходит вокруг нас. Важно то, что происходит внутри нас». Иными словами: не позволяй внешнему влиять на твое внутреннее. Мы часто говорили так друг другу, хотя не всегда было возможно этому последовать.
Вдохнув поглубже, я постучала, открыла дверь и вошла.
=22
И на этом мое благоразумие закончилось.
Я стояла, прижавшись спиной к двери, и смотрела на него. В голове бушевал Rammstein.
«Ich Will…»
Я хочу…
Вспышкой в темноте — его взгляд снизу вверх. Губы на моей груди. Руки… ой, нет, об этом лучше не надо.
До сих пор мне как-то удавалось отгонять подобные мысли. Забивать голову работой или отвлекать себя физическим трудом. Но сейчас, когда мы остались тет-а-тет, все мои оборонительные сооружения словно волной снесло. Да, все это было совершенно неуместно, не ко времени и…
— Присаживайтесь, Надежда Васильевна, — коротко глянув на меня, Денис махнул рукой в сторону приставного стола и вытащил из-под груды бумаг голубую папку, в которой я узнала свой последний квартальный отчет.
— Послушай, — я села и покосилась на закрытую дверь, — может, не будем так официально? После того как целую ночь занимались сексом всеми возможными и невозможными способами? Ну ладно еще на людях, а так-то что?
Дура, что ты делаешь?! Ведь он одной фразой ясно обозначил: ничего не было! Зачем нарываться? Чтобы получить то, что потом будешь переваривать месяц, а то и больше?
— Надежда Васильевна… — его ледяной взгляд напоминал клубок колючей проволоки. — Вы очень недвусмысленно и буквально дали мне понять, что переспать не повод для знакомства. Вам нужно было слить кому-то свои интимные горести — как случайному попутчику в поезде. Вы это сделали. И решили заполировать сексом с незнакомцем. Вишенкой на торте. Я пошел вам навстречу. Не без удовольствия. Почему бы не взять то, что само идет в руки? Но если б знал, что придется вместе работать, выставил бы за дверь сразу. Так что… наши с вами деловые, — он подчеркнул это слово, — отношения начались с нуля. Давайте вместе разберемся, почему показатели вашего отдела так заметно упали за последний месяц по сравнению с прошлым кварталом.