На зависть Идолам (ЛП)

Мы вместе нарезаем всё самое вкусное: картофель, грибы, сельдерей, лук, морковь, чеснок, розмарин, тимьян и помидоры, — а затем отправляем всё это в кастрюлю тушиться. После этого у нас есть немного времени, чтобы расслабиться, и папа сейчас разговаривает по телефону со своим другом Маком из колледжа, так что мы направляемся в мою комнату, и Виндзор сразу же устраивается поудобнее на моей кровати.
Он похлопывает по месту рядом с собой, и, хотя я не совсем уверена, что это хорошая идея, я сажусь.
Он обнимает меня рукой за талию и прижимается носом к моей спине.
— Спасибо тебе за то, что ты всё время приглашаешь меня к себе, разрушая своё личное время с папой. — Он произносит эти слова, касаясь моей обнажённой кожи, его губы чувственно скользят по маленькой обнажённой полоске плоти между верхом моих спортивных штанов и низом майки.
— Есть ли причина, по которой тебе нравится приходить сюда? — спрашиваю я, гадая, похожа ли его ситуация на Тристана, убегающего от жестоких родителей или что-то в этом роде.
Виндзор садится, опираясь на локоть, и смотрит на меня радужками с золотыми, зелёными, серебряными, коричневыми и янтарными крапинками. Как будто все цвета в мире заключены в этих глазах.
— Мне просто нравится проводить с тобой время, — говорит он мне, и моё сердце колотится так сильно, что кажется, у меня начинается икота. — И мне нравится твой папа. Мой мёртв. Иногда я скучаю по нему. — Винд замолкает, а затем садится, притягивая меня в круг своих объятий, пока мы не прижимаемся друг к другу так, что Чарли, возможно, не понравилось бы это, если бы он увидел.
А ещё… это так приятно, что я говорю себе, что ещё одна минута или две не повредят. Когда папа разговаривает по телефону с Маком, они иногда могут разговаривать часами.
— Ты взял с собой свой чемодан, — произношу я и чувствую, как Виндзор улыбается мне в шею.
— Я снова остановлюсь в том ужасном отеле типа «постель и завтрак», с привидениями и плохим обслуживанием клиентов.
— У них не плохое обслуживание клиентов, просто они не целуют ваши задницы, — отвечаю я, чувствуя раздражающую потребность защитить отель в Бэйсайде от этого избалованного маленького богатого ребёнка. — Но насчёт призрака — это правда. В 1902 году женщина…
Виндзор поворачивает мою голову ровно настолько, чтобы наклониться вперёд и поцеловать меня через плечо, опуская обе руки на мои груди и сжимая их достаточно сильно, чтобы заставить меня застонать.
Он внезапно отодвигается, отпуская меня и резко выдыхая, как будто даже он сам не совсем осознавал, что делает.
— Чёрт возьми, Зак прав. Ты начинаешь говорить об исторических фактах, и это просто… должно быть, из-за страсти в твоём голосе. — Впервые в жизни голос Виндзора звучит немного удивлённо.
— Винд, — начинаю я, потому что у меня болит сердце. Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и вижу это. Это было там всё время, с самого первого момента. Он был моим другом с тех пор, как переступил порог кампуса академии, но он также был влюблён в меня. По-настоящему. — Тебе вообще разрешается встречаться с крестьянскими девушками?
Он приподнимает рыжую бровь, а затем протягивает руку, чтобы откинуть прядь моих волос назад.
— Я же говорил тебе: я, наверное, наименее зажатый обязательствами парень из всех, с кем ты сейчас встречаешься. Миледи, подумайте об этом: выходите за меня замуж.
— Перестань шутить, — говорю я, хлопая его по груди и вздыхая. — Даже если бы я была заинтересована в том, чтобы когда-нибудь выйти за кого-нибудь замуж, сначала я поступлю в колледж. Борнстед, если смогу.
— Я попрошу свою мать написать тебе рекомендательное письмо, — рассеянно говорит Виндзор, но, несмотря на то, что я действительно взволнована такой перспективой, я не уверена, что смогу принять его. Нет, я хочу добиться этого своими собственными заслугами. Винд замолкает и, кажется, замечает выражение моего лица. — Или, по крайней мере, позволь мне помочь оплатить твоё обучение. Твой ум просто великолепен, любовь моя. — Он протягивает руку и прикасается пальцем к центру моего лба. — Однажды ты совершишь великие дела.
 
Я улыбаюсь, а затем слышу, как звенит стеклянная крышка на кастрюле, и встаю с кровати, чтобы пойти и проверить, всё ли в порядке.
После того, как рагу готово, мы с Виндзором сидим на улице с Чарли, и я очень небрежно предлагаю принцу остаться с нами до конца недели, чтобы мы все вместе могли сходить на рыбалку и, может быть, попробовать ещё раз сыграть в боулинг. Винд говорит, что ему нравится тяжёлая игра, верно? А мой папа — босс, когда дело доходит до боулинга.
Как ни странно, Чарли соглашается (хотя правило открытых дверей всё ещё действует), и Винд так органично вписывается в нашу маленькую семью, что я почти забываю, что в академии меня ждут ещё четверо парней.
Почти.
  
Глава 22
 
Крид и я сидим в беседке на заднем дворе. Он учится как сумасшедший, а я просматриваю свой список мести и вычёркиваю имена. Я здесь на случай, если понадоблюсь ему, но в последнее время он старается так усердно, что я не думаю, что у него возникнут проблемы с получением всех оценок «А» и «В» на своих занятиях.
«Я надеру тебе задницу, Тристан Вандербильт», — думаю я, глядя на имена в блокноте, который я у него украла.
Месть Голубокровным из Бёрберри
Список, Марни Рид
Гарпии Девушки: Харпер Дюпон, Бекки Платтер и Илеана Тейттингер
Компания Закадычные друзья: Анна Киркпатрик, Эбони Питерсон, Грегори Ван Хорн, Эбигейл Фаннинг, Джон Ганнибал, Валентина Питт, Сай Патель, Мэйлин Чжан, Джален Доннер, Киара Сяо и Бен Трешер.
Плебеи
После минутного тщательного обдумывания я решаю, наконец, вычеркнуть Плебеев из своего списка. Во-первых, мы полностью захватили власть в академии, и теперь мне поклоняются как Идолу. Если это не считается местью, то я не знаю, что это тогда. Во-вторых, прощение — это цель моего путешествия, и я никак не могу найти всех идиотов, которые подбрасывали презервативы на мой порог или писали краской из баллончика оскорбления на моей двери.
Итак, я вычёркиваю их, и это чертовски освобождает меня.
Я также рада видеть, что Грег и Джон терпят неудачу. Они исчезли из Бёрберри — навсегда. И на фотографиях обнажёнки, которые были распространены, были изображены как девочки, так и парни из их собственной группы. Поговорим о двойном ударе.
Тем не менее, в этом списке много имён, и даже несмотря на то, что они получили свою небольшую долю мести, я не вычёркиваю их до тех пор, пока они либо не исчезнут, либо я больше не буду воспринимать их как угрозу.
Харпер и Компания, безусловно, по-прежнему представляют угрозу.
— Готово, — говорит Крид, придвигая ко мне свой планшет, чтобы я могла проверить его ответы.
Каждый из них правильный, и я смотрю на него с ухмылкой. Он одаривает меня ленивой улыбкой домашнего кота в ответ, и прежде чем я успеваю сообразить, что к чему, я оказываюсь у него на коленях и целую его так, словно от этого зависит моя жизнь. Я бы хотела делать это каждый день, пожалуйста, и спасибо вам.
— Привет, — говорит Зейд, тяжело дыша, подбегая к нам, наклоняясь и на мгновение кладя руки на колени, чтобы перевести дыхание. Он поднимает свои зелёные глаза, чтобы посмотреть на нас двоих, и на мгновение в его глазах мелькает тень ревности, прежде чем он её прогоняет. — Подумал, что вы, ребята, возможно, захотите посмотреть на то, что происходит во внутреннем дворе.
— Что происходит? — спрашиваю я, и Зейд улыбается и подмигивает.
— Помнишь, что я говорил о Майроне? Что ж, Тристан послал его вынюхивать неприятности, и он их нашёл.
Крид и я обмениваемся взглядами, а затем мы оба встаём и следуем за Зейдом в здание часовни, по коридору и выходим через парадные двери во внутренний двор. Когда мы добираемся туда, толпы нет, только пара девушек и парень в штатском, пара водителей загружают их чемоданы. Только подойдя немного ближе, я узнаю этих троих: Анну Киркпатрик, Эбони Питерсон и Сай Патель.