"Девочка в реакторе" (СИ)

Справа сосняк: мелкий, молодой, зеленый, с другой стороны — дома, заборы, палисадники.
Край села Копачи.
Кудахтали куры.
Было очень жарко.
Девчушка, сидя на верху броника, не обращала внимание на палящие солнечные лучи. Казалось, жара не приносила ей никаких неудобств, а лишь приятно согревала бледное лицо.
Алые губы растянулись в довольной улыбке.
Девочка прищурила синие, как летнее небо, глаза.
Волосы тяжелыми прядями ниспадали на плечи.
“Вот же чертовка! И даже не понимает, где она находится!..”
— А где же наша приятная златовласка?
— В лагере, наказанная сидит.
— Что ж ты ее так…
— Когда мне сообщили, что среди нас женщина с автоматом, мне стало страшно.
— Думаешь, она может пристрелить?
— Да кто ее знает…
В селе ни единой души. Уже три месяца.
— О, смотри-ка, кто к нам пришел!..
Возле БРДМ-а возникла маленькая собачонка, год от роду. Маленькие висячие ушки. Острая мордочка с черным “пятачком”. Шерсть стояла дыбом, а хвост поднимал небольшие клубочки пыли.
Пес еще раз облизнулся и устремил темные глаза на незваных гостей.
— У нас у самих-то поесть нечего…
Собачонка продолжила неотрывно на них смотреть.
Девочка спрыгнула с машины и вплотную подошла к животинке.
— Смотри, укусит!..
Малышка присела на корточки и провела кончиками пальцев по круглой голове. Шерстка слегка заискрилась, но ни пес, ни девчонка ничего не почувствовали. Зверек благоговейно склонился к ногам маленькой хозяйки и начал повизгивать от удовольствия, вытираясь мордочкой о ноги девочки.
— Ни у кого ничего нет?
— Не-а…
— Ну нету… ничего нет, — сказал Сергей собачонке.
— Погоди! — Коля-водитель нырнул в черную дыру люка.
Появившись обратно, он развернул засохший бутерброд.
— Точно!..
— Завалялся в ящичке, заначили когда-то как НЗ[14], а потом забыли!..
Пес схватил добычу на лету.
Посмотрев вслед уезжающей по трассе бронированной машине, собачонка побрела обратно к домам.
— Интересно откуда она?..
— Да черт его знает! Когда мы только приехали, она уже была на станции.
Сергей и его команда объезжали маршрут вокруг пустой Припяти.
— Как-то уныло это все выглядит…
Посреди красивого соснового леса, у быстрой полноводной речки Припять, в удобных многоэтажных домах жили сорок пять тысяч человек, всего лишь три месяца тому назад. А сейчас БРДМ ехал вдоль забора из колючей проволоки, который отделял город от остальной чернобыльской зоны.
Разведчики продолжали измерять радиацию через каждые сто метров.
— Тут будут жить люди!
Аккуратный ученый — их еще называли “наукой” по роду деятельности, — в белой робе, в белом колпаке на голове, с внутренней стороны колючей сетки, растянутой на столбах, мерил землю светлым прибором.
Девочка спрыгнула с крыши бронированной машины и направилась к “науке”.
Петро ткнул зондом темно-зеленого ДП-5 в тот же столб с обратной, наружной стороны:
— Ага, будут, как же, с 60 миллирентген в час!..
— Правда? — обрадовался Сергей, не обращая внимания на ехидное замечание приятеля. — А говорили, тут жить уже никто не будет…
— В Припяти будут жить люди. Припять будет нормальным живым городом, — уверенно произнесла “наука”. — Для этого мы, физики, тут и работаем. А вы офицер — кадровый?
— Да нет, я вообще-то химик…
— А тут?
Лейтенант пошутил:
– “Командир взвода сталкеров”, по зоне каждый день лазим, меряем…
Разговор перешел на “Сталкера” Тарковского: как режиссер показал Зону в фильме — и какая она настоящая…
— Никогда не думал, что увижу нечто подобное…
— Я тоже…
— Жаль, самого “Сталкера” мы больше не увидим.
— Да-а… теперь, когда Тарковский стал невозвращенцем[15], уже точно никогда…
— Нет теперь в Советском Союзе такого режиссера… — тяжелый вздох. — И не было никогда.
— И фильмов его нет.
“Эх, жаль”
— Жаль…
Сергей скользнул взглядом по настоящей зоне.
Каждый видел своего собеседника через колючую проволочную паутину на столбах.
За спиной “науки” стояла пустая, полуразграбленная, Припять.
“Мерзость запустения”, грязно-зеленый угловатый броник у колючей проволоки; мертвый “парк культуры и отдыха”, над лесом торчит огромный разноцветный круг, аттракцион “чертово колесо”.
 
Перед внутренним взором бежали кадры фильма Тарковского, которые удержались в памяти, и которые не предстоит увидеть как-то иначе, пребывая в радиоактивной зоне.
— Счастливо! — искренне пожелали друг другу собеседники через колючую проволоку и, кивнув на прощание, разъехались.
Девочка осталась в городе.
Бронированная машина проехала мимо фруктового сада.
В саду работало военное подразделение, тоже “партизаны”, из запаса.
БРДМ остановился для очередного замера.
Мужики обступили транспорт со всех сторон.
— Вы откуда?
— А вы откуда?
Подошел их командир.
Сергей сидел на верху броника, на плоской башне, пригретой солнцем, в ожидании данных. Подняв глаза, он неожиданно увидел, как несколько человек, что стояли поодаль у деревьев, подошли к БРДМ-у, поедая зеленые яблоки.
— Вы че, охренели?! Тут же кругом десятки миллирентген в час! У вас совсем мозгов нету?! Хотите, чтоб вас еще и изнутри излучало, притом, круглые сутки?! Ну вы во-о-обще-е-е!
Но лейтенанту Сергей ничего не сказал, лишь наградил его выразительным взглядом:
“Куда ж ты, блять, смотришь?!”
Эффект от сказанного был зримым и мгновенным: движение челюстей тут же замерло, а потом кто-то будто нажал кнопку РЕВЕРС на корморезке[16]: рот открылся, и из него наружу полезла бело-зеленая пережеванная масса, посыпалась вниз, на сапоги…
27.07
Мы в Диброве, в командировке.
Приглашают на обед.
Только 1-е и 3-е.
А у нас на троих, на весь экипаж, только два котелка.
К еде положена соль. Соль насыпана горкой на штабеле досок почти по грудь высотой.
Я ем первый, а хозяин котелка (Коля) в это время курит, ожидая, пока я закончу.
Местный лейтенант сгоняет нас с дров, мне:
— А вы, товарищ лейтенант, вообще пошли б в офицерскую столовую. Там бы вам тарелку дали, все как положено…
Я промолчал.
Ему ж не объяснишь, что мы — один экипаж.
С нами еще Маринка была, та еще выскочка.
Красивая, но с характером.
И ей от лейтенанта тоже досталось:
— А вам, девушка, не помешало бы работать среди женщин, вы суету среди мужчин создаете.
Но она, в отличие от нас, молчать не стала:
— А у вас, мужиков, вечно бабы виноваты! И вообще, здесь правила не писаны, где хочу, там и ем, без вашего-то, разрешения!..
В это время старший прапорщик появляется, говорит то же самое, но рекомендует солдатскую столовую (палатка рядом).
Делать нечего, прихватил Маринку, и мы с ней зашли.
Грязные столы с зелеными перьями лука, грязь на земляном скользком полу, запах хлорки, темень.
Вышли обратно, едим на дровах.
— Молодой человек, а вы дорогу до палаточного городка не подскажете? Я тут петляла, петляла, но так ничего и не нашла…
Длинные, цвета воронова крыла, волосы были перехвачены тканевой резинкой. Глаза с удивительной синевой густо подкрашены черным карандашом. Темно-бордовая помада выделяла губы на бледном лице. Ярко-зеленая форма по фигуре. Слегка выглядывающие персиковые бугорки. Из-под рукава торчал черный ремешок.
Игорь остановился и посмотрел на незнакомку снизу вверх.
— Конечно! — и слегка растерялся, когда девушка приосанилась, надувая губы. — Я могу даже проводить… если вы, конечно, не против.
— Нет, что вы! Я как раз таки не против! — девица захлопала густыми ресницами.
Игорь посмотрел в ее пронзительные синие глаза и почувствовал, как сознание медленно отходит на задний план, уступая место приятному наваждению.