От океана до степи (СИ)

Не вставая с лежанки Дримм плавно положил свою ладонь на дрожащее тельце кри и, мысленно успокаивая друга, огляделся по сторонам — ничего не увидел и напряг слух, обоняние и свое внутреннее чутье, вновь пожалев о пока еще не способной помочь магии. Обоняние тоже ничего не дало — все перебивали травы, и несмотря на вентиляцию спертый воздух самого жилища, плюс дрова в печах, остывающий металл, не выветрившийся запах позднего ужина, да и козы из соседнего помещения добавляли в общую атмосферу щедрый букет из особо пахучего козьего дерьма, шерсти и запаха хлева. Кстати, козы тоже волновались — похоже позднее всех обеспокоился засоня-Дримм, едва не проспав все на свете, в том числе и свою собственную смерть. Внутреннее чутье молчало, но молчало как-то странно — после довольно таки бурной осени Дримм, помня о способных на подкоп хищниках, всегда был настороже, а тут его словно разбил паралич, не в смысле что ему перестало подчиняться собственное тело, нет, тело было в порядке, но зато словно задеревенел и как-то подозрительно расслабился разум — ему хотелось забыть о наводящем панику кри, забыть обо всем и уснуть под теплой и мягкой шкурой.
— Это не мои мысли! — мгновением позже понял Дримм и покрылся холодным потом. Когда ему была доступна магия Природы он и сам так умел, но с другой стороны, почему не заснули козы и кри, и в конце-концов, почему он сумел проснуться?!
*
Дримм об этом так никогда и не узнал, но его спасло новое увлечение — резьба, вернее даже не она сама, а по привычке вырезаемые тут и там, вплетаемые в лица и одежду резных фигурок руны. И пусть в половине из них вообще не было магии, а в другой половине — с гулькин хрен, но сотни даже таких почти бесполезных магических знаков сильно исказили и ослабили враждебное обитателям землянки колдовство.
*
В данной ситуации слух оказался гораздо полезнее других чувств, и все еще неподвижно лежавший фейри понял наконец, что же обеспокоило кри. Во-первых, по внутренней крыше (уже по внутренней!) ходили, именно ходили двуногие прямоходящие существа, а не ступали четвероногие хищники. Причем судя по тому как скрипели огромные стволы кровли, неизвестные имели солидный вес или (и это гораздо хуже) были обременены тяжелыми доспехами. Во-вторых, со стороны входа раздавался едва слышимый шум — кто-то осторожно, видимо стараясь не потревожить спящих обитателей жилища пробовал на прочность дверь. Ну и в-третьих, сразу из двух углов землянки и с небольшого участка потолка исходила непонятная вибрация, а еще едва уловимый гул. Углы с такой позиции не получалось разглядеть, а вот потолок оказался доступен для взгляда, и Дримм попытался визуально обнаружить участок, откуда исходил подозрительный гул — почти сразу это удалось, и он уставился на легкое марево, скорее даже полуметровый в диаметре круг слегка подогретого воздуха. Круг постепенно рос в размерах, а марево также неторопливо становилось все сильней.
Фейри понял все что хотел и все что ему было нужно: быстрым, но аккуратным и тихим движением сел, спустил кри на земляной пол к брату, потом также тихо встал (оба самца кри уже юркнули к своим в убежище за самой массивной из печей). Бесшумным шагам босого фейри позавидовал бы охотящейся леопард — Дримм тоже охотился, точнее охотился на тех, кто решил поохотится на него.
Марево, вернее три марева в трех разных местах становились все заметней и сильней, усилились ковыряния в двери.
Дримм тоже не терял времени даром: натянул штаны, сунул за пояс нож; выпил содержимое серебряной бутылочки, потом золотой и снова серебряной, но на этот раз не выпил полностью, а поморщившись отпил пол-глотка; затолкал в одну из печей медный совок на деревянной ручке и покамест оставил его внутри, заодно поудобней переложил кочергу; снял с полки пару мешочков и высыпал их содержимое в один из преющих горшков; передвинул стул-чурбак под уже скрывшее под собой земляную стену марево в одном из углов и мгновенным, чудовищно-сильным движением не вбил, а вертикально ввернул копье в землю тупым концом и острием в направлении уже довольно сильно гудящего участка потолка. Фейри тенью скользнул к подпертой здоровенным камнем дубовой плахе (Дримм хотел сделать нормальную дверь, даже отковал медные петли и засов, но не успел) и усилил камень толстой жердью.
 
Из-за двери раздался злобный рев! Видимо он все же нашумел, и те кто ломал дверь услышали движения внутри. События понеслись вскачь — короткий наводящий зевоту ролик перед фильмом закончился — началось интересное кино…!
Дримм еще бежал от двери, как гудение скачком усилилось, а на месте марева, во всех трех местах возник лилово-желтый туман, даже не туман — кипящий, пузырящийся бульон, из которого шибануло сквозняком и запахом зимнего леса.
Дримм почти по наитию выплеснул подготовленный горшок в возникшую в глубине левого марева-бульона тень и не прогадал — многократно превосходящее по действию серную кислоту содержимое горшка влетело прямо в отвратительную, мохнатую и кажется даже рогатую харю — дикий вой, и харя вместе со всем остальным канула туда откуда пришла!
Фейри как на шарнирах развернулся к правому мареву и со всей силой метнул тяжелый с толстыми стенками горшок — попал! Горшок разбился о высунувшуюся из правого марева рогатую башку!
Почему-то правое марево оказалось меньше остальных, и получивший''глиняный привет'' обладатель бараньих рогов замешкался в слишком тесном для него магическом входе. А вот хозяин жилища не мешкал, и вслед за горшком на голову слегка оглушенного существа опустилась кочерга. Дримм нервничал и потому перестарался — медная кочерга тут же изогнулась, и ее и без того околонулевая ценность в бою упала до абсолютного нуля. Впрочем тот, по чьей шее пришелся чудовищный удар толстым прутом металла, так не думал — даже не пикнув ткнулся мордой в земляной пол, полностью перегородив вывалившейся до пояса тушей небольшой лилово-желтый проем (Дримм не ошибся — покрытый шерстью здоровенный гуманоид).
Но фейри уже не смотрел на перегородившего собой правый проход мохнача, а летел к наливавшемуся темнотой левому. Он успел и вытряхнул совок углей в очередную мохнатую харю — тот же результат, что и от кислоты!
Быстрый взгляд на потолок, на державшуюся дверь (почему в случае двери не применили такое же марево?) и он вновь полетел по знакомому маршруту — еще один гость пытался протолкнуть себя прямо поверх тела оглушенного. Кстати, получивший горшком и кочергой шевелился и стонал — в общем приходил в себя.
Дримм сходу вмазал кулаком куда-то внутрь бульона, схватил высунувшуюся из него руку и, используя угол не превратившейся в проход земляной стены, взял ее на излом, а затем и вовсе сломал в локте. Снаружи раздался полный боли вопль, и повисшая на одной коже рука втянулась в бульон. Дримм же занялся приходившим в себя — взявшись за короткие витые рога откручивал тому башку. Дело шло туго — рычащий гуманоид сопротивлялся и оказался неожиданно силен.
Здоровенная туша свалилась с потолка, и… землянка содрогнулась от небывалого воя, пара крынок треснули в черепки — вертикально вкопанное под маревом копье вошло точно в очко, вернее сам рогатый ''десантник''снайперски насадился очком на острие. Острие прорвало кожу чуть выше ключицы, а древко в нескольких местах сломалось у ''десантника'' внутри.
Дикий вопль сослужил фейри добрую службу и всего на мгновение заставил замереть его тогдашнего неудобного противника-здоровяка. Да, всего на мгновение, но фейри хватило времени покрепче и поудобней перехватить бараноподобные рога. Хозяин головы опомнился, но было поздно, и через несколько секунд в руках у рухнувшего на спину фейри осталась оторванная башка, а на земляной пол хлынул настоящий водопад густой красной крови.
Дримм оставил бьющееся в конвульсиях тело позади и вновь полетел к левому проходу, заодно метнув башку в дырку над головой (вылетевшая с той стороны оторванная башка дала фейри пару лишних секунд). Он успел, опять успел, пусть и в последний момент, и очередного исторгнутого левым маревом рогатого ублюдка встретил тяжелый чурбак. Удар на мгновение ошарашил и без того споткнувшегося о другой чурбак рогача, кстати фигуристую самку, чурбак раскололся именно о впечатляющие груди и на секунду выбил из нее дух. Секунда не успела закончиться, как фейри по рукоять вонзил ей в глаз нож, неловко его повернул и не специально сломал лезвие в глазнице (первое бронзовое лезвие получилось слишком хрупким).