От океана до степи (СИ)

Так и получилось что весь остаток зимы, весну, лето и большую часть осени Дримм провел в трудах и заботах, часто упахиваясь в ноль и просто физически не оставляя себе времени на тяжелые мысли. Зато можно было без ложной скромности сказать, что за такой короткий срок он сделал все что хотел и даже больше: обзавелся домом, огородом, инструментами, кое-какими запасами ввиду приближавшейся зимы, даже обрел неожиданных друзей. Впрочем запасы на зиму могли быть и побольше, и Дримм даже собирался начать целенаправленную охоту на медведей и других крупных животных, возможно на нагулявших сальца кабанов, увеличить количество морд и загрузку коптильни, но не успел — началась обычная в здешних краях осенняя миграция копытных на юг. Дримм несколько изменил приоритеты и переделал уже почти готовую рогатину в тяжелое метательное копье.
Вообще-то основная миграция шла несколько в стороне от доступного ему ему участка, и фейри мог только догадываться насколько она велика, но и тех жалких остатков, мелких ручейков гигантского потока хватило ему за глаза. Сотни разных видов оленей, лосей, похожих на зубров быков, поросших шерстью носорогов и непонятных мохнатых тварей размером с некрупного слона наводнили его лес, как стадо взбесившихся газонокосилок сжирали всю зелень, обдирали кору, ломали кусты, задирали и в конце-концов оттеснили дальше в лес медведей и несколько раз покушались на пока небогатый огород. Несмотря на все неприятности и неудобства, что доставили беспардонные и наглые копытные, фейри не имел бы ничего против такого ''вторжения'',если бы не одно но — за травоядными копытными шли хищники и в довольно таки большом числе.
Прежде чем отщипнуть толику от проплывавшего мимо мясного изобилия, фейри пришлось позаботиться о себе и безопасности своего маленького мирка: раньше срока определить коз на зимний постой и не выпускать их долину-пастбище, укрепить вход, на полную раскочегарить все три печи и топить их так, чтобы они давали как можно больше дыма, разбросать вокруг землянки особо сделанные шарики из трав, что давали неприятный резкий запах, и всегда держать копье, пращу, медный топор и каменный нож под рукой (бронзы он тогда еще не получил). И все равно принятые меры помогали не до конца: каждое утро он находил следы когтей на внешней поверхности двери, через день ликвидировал подкопы, чинил раздербаненную внешнюю крышу и все время успокаивал вообще переставших спать кри. И разве можно было их винить (?), ведь следами дело не ограничивалось: дважды похожие на леопардов твари доводили подкопы до логического конца, и хорошо что Дримм в то время был дома и сумел ''тепло'' встретить не званных гостей; в ведущий в козью долину ход забрался неизвестный, но видимо крупный монстр, долез почти до землянки и застрял неспособный ни преодолеть построенную фейри многослойную преграду, ни развернуться — долго выл пугая коз, а затем издох (потом его кто-то ел пару дней, не оставив даже костей); несколько раз самого Дримма подкарауливали на выходе из его жилья, бросались сверху, из сугроба чуть в стороне, из-за угла, бросались по-двое и по-трое. С Дримма не сходили следы клыков и когтей и пусть ему каждый раз удавалось отбиться, еще и заполучить пару весьма и весьма неплохих шкур, но часто такие схватки ставили его на грань — даже его силы, выносливости и ловкости могло не хватить. Доходило до того что кри, мелкие кри (!), отвлекали врагов на себя и давали фейри возможность, нет, не победить, а выжить и забаррикадировавшись в землянке залечить полученные раны.
Тем не менее на охоту Дримм все же сходил и изрядно пополнил зимний запас мяса. Вырваться получилось три раза, и если первые два раза фейри повезло и он сумел не только убить лося, во второй раз большого оленя и дотащить их до дома, при этом не угодив в когти и клыки конкурентов, то третий и последний раз Дримму вновь пришлось отстаивать свое право как на жизнь, так и на добычу.
В тот раз фейри повезло завалить отбившегося от стада хромого зубра — две, минимум две тонны мяса, прочная шкура и густая, теплая даже на вид шерсть! Лишь один удачный бросок копья и он стал обладателем всего этого богатства! Правда копье пришлось потом искать — Дримм перестарался, и пущенное со страшной силой полутораметровое копье пробило быка даже не насквозь, навылет и так потом ушло в землю, что он едва его нашел, а после того как нашел, едва откопал.
 
По идее Дримм и сам был виноват — слишком замешкался, сначала с копьем, потом с тушей, все же огромный зубр был слишком велик даже для него, и пока фейри ''ковырял пальцем в носу'', решая что лучше: разделать тушу прямо здесь или все же волочь до хаты, кое-кто решил взять все (в лице конкретного зубра) и поделить. ''Дети Шарикова'' — восемь горящих пролетарской яростью морд, восемь огромных с теленка размером белых волков, без всяких прелюдий и лишних метаний вылетели из-за деревьев и молча понеслись ''раскулачивать'' фейри.
''Несознательный мелко-буржуазный хозяйчик'' в лице Дримма резко отрицательно отнесся к носителям социалистических идей и отправил в вождя зубастых революционеров насквозь контрреволюционное копье. Изрядно уже сегодня поработавшее копье (могучее тело зубра и более чем метровый слой земли) не выдержало нового напряжения: кремневый наконечник треснул и слетел с древка, но свою задачу копье все же выполнило и лишило стаю вожака.
Отряд не заметил потери бойца и ненамного меньшая чем почивший вожак самка попыталась сходу подмять фейри под себя — дубина последнего с хрустом встретила волчью башку. Дерево оказалась прочнее кости, и самка отлетела с проломленной головой.
Следующего за самкой волка Дримм встретил прямым ударом ноги — сломал волку два ребра, а сам лишился клока мяса с бедра. После двух трупов и скулящего товарища до остальных хищников все же дошло: переть буром — не самая лучшая идея, и стая рассыпалась, закручивая вокруг фейри смертельный хоровод.
Но фейри — не зубр, не лось и даже не медведь: Дримм сломал белым продотрядовцам привычную тактику и сам прыгнул вперед, метнув дубину в самого крупного из оставшихся самцов и выхватывая из-за пояса медный топорик. Получивший тяжелой дубиной волк кубарем покатился по земле, а Дримм уже развернулся и вогнал лезвие топора в пасть его собрата, увернулся, вернее пригнулся и пропустил над собой другого и, подхватив подлетевшую вверх после броска и удара дубинку, в глубоком выпаде буквально срезал нос горестно завывшей волчице. Волчица еще выла по потерянной красоте, волк с топором в пасти бился в предсмертных конвульсиях, здоровенный претендент на место вожака скуля отползал, волоча безжизненную заднюю половину (сломанный позвоночник), а Дримм уже отправил дубину в новый полет и подрубил лапы еще не участвовавшей в схватке самке, сломав при этом три лапы из четырех.
Промахнувшийся волк вновь прыгнул на фейри и вновь красивым эффектным прыжком — фейри снова увернулся, но на этот раз еще и наказал позера: перехватил его за задние лапы и встряхнул, крепко приложив башкой о землю, а затем дал оглушенному волку пинка под хвост и раздавил-растер в порошок его яйца. Кастрированный волк даже не выл, кричал как человек!
Пылавшую местью безносую волчицу Дримм встретил уже ножом — два тела покатились по земле, кромсая и рвя друг-друга в упоении схватки. Фейри встал меньше чем через пару секунд, и владелец двух сломанных ребер с визгом порскнул назад, так и не успев помочь уже мертвой подруге. Покалеченный волк отбежал довольно далеко, но все же не бросил еще живых членов стаи: выл, рычал на Дримма, делал угрожающие движения, скулил и вообще похоже не знал что ему делать. Молодая саблезубая тигрица приняла решение за него и убила мятущегося волчару одним ударом лапы, посмотрела на выскочившую следом сестру-погодка и вместе с ней неторопливо направилась к месту недавней схватки.
Дримм изготовился было встретить ''зубастых сестер'', вытащил из пасти волка топор, в другой руке у него был нож, а в сердце решимость не отдавать свое, но не пригодилось — сестры признали в победителе волков хищника равного себе и легко добив подранков начали их жрать, не претендуя на убитых непосредственно фейри. Дримм не стал испытывать судьбу, искать отлетевшую дубинку и подбирать обломки копья, а поволок тушу зубра к себе, сытые кошки его не преследовали и не пошли потом по его следам.