От океана до степи (СИ)

Опять катится-скрепит тачка, а мысли фейри бегут своим чередом:
— Не сегодня, так завтра нужно будет проведать коноплю, хотя может и не стоит — что ей сделается, растет как сорняк, поливать-удобрять нет особой нужды. Хотя все-таки стоит не полениться и посмотреть. Кусты малины в лесу тоже проведаю, заодно по пути к конопле загляну. А у дичка (дикой яблони) поставлю силков на зайцев: шкуры и мяса с них весной конечно не возьмешь, но зато хоть не будут драть кору. Решено, сегодня и поставлю. -
Дримм вновь накидал полную тачку компоста и отправился в последний третий заход, но по пути неожиданно свернул и около часа возился на двух длинных ягодных грядках шарума, не доверяя лопате рыхлил землю ножом и черпая компост руками бережно удобрил каждый куст, а потом теми же руками аккуратно вернул землю на место. Тут он и встретил наступавший рассвет, полюбовался первыми солнечными лучами, закончил с шарумом и покатил на три четверти опустевшую тачку назад к компостной яме.
Солнце еще не успело как следует взойти, а Дримм уже закончил с последней грядкой и поспешил отвезти немилосердно скрипевшую тачку в небрежно сделанный шалаш, что притворялся сараем для инструментов. Пора было завтракать, но прежде чем идти домой фейри перевернул тачку и, сняв подвешенную под потолком серебряную баклагу с дегтем, щедро смазал сначала скрипевшее колесо, а потом не так щедро второе, покрутил оба колеса, для того чтобы деготь разошелся, а потом мазнул еще.
Дримм вспомнил сколько ему пришлось мучиться, чтобы заиметь столь щедро расходуемый сейчас деготь и сколько драгоценной, действительно драгоценной живицы извести на него и скипидар, как он едва не устроил пожар и как тяжело было не спать несколько суток к ряду, поддерживая огонь и следя за уже запущенным процессом. И главное та же история что с луком и чесноком — зачем ему столько одному?! Зато теперь не придется беспокоиться ни о скипидаре, ни о дегте — уже наделанных запасов хватит на много-много лет.
На лицо фейри набежала тень: мысль, что его почти полуторогодичное заточение в этом месте может продлиться неопределенно долго, потянула за собой еще кучу безрадостных мыслей и всегда подступавшую вместе с ними хандру. Дримм закончил с тачкой и отправился домой, привычно гоня хандру от себя и пытаясь переключить голову на что-то другое.
Дом как всегда встретил спустившегося по лестнице фейри успокаивающим полумраком горящих гнилушек, столбиками света из вентиляционных отдушин, одновременно зимой служивших источником необходимого рассаде солнца, привычными запахами трав и зелий, а так же блеянием коз.
Друг — вернулся — хорошо. Завтрак — вкусно — сейчас, — встретивший фейри небольшой похожий на ласку зверек привычно куснул погладившую ладонь и вновь ментально передал: — Завтрак — сейчас. — Будет тебе завтрак, — вслух ответил ему Дримм и на мгновение собравшись послал ментальный ответ: — Скоро. —
Фейри довольно улыбнулся, когда зверек что-то пропищав скользнул в глубину их общего дома — месяц от месяца у него получалось все лучше и такое общение уже не требовало столько сил как раньше.
Настроение снова поднялось, и Дримм привычно заскользил по своему жилищу среди солнечных лучей, как среди колон. Проверил солнцелюбивую рассаду, передвинул несколько оказавшихся в тени горшков, потом прошел в отделенное от основного дома плетеной стеной помещение и, расталкивая тершихся о него боками и тянувших морды коз, подошел к отдельному выходу наверх. Фейри напрягся и отвалил тяжелый камень, который вряд ли подняли бы и десять обычных человек, потом отвязал жердяную промазанную глиной дверь, вытащил цельную дубовую плаху и едва успел освободить проход ломанувшимся на солнце и воздух козам. Козы за зиму соскучились по солнцу и сочной зеленой траве и несмотря на то что Дримм уже несколько раз выпускал их в летний загон, каждый раз ломились как советские граждане за дефицитной финской колбасой. Лишь одна из коз, всегда резвая Звездочка не проявила обычного рвения и поднималась последней, грустно вздыхая и словно прислушиваясь к чему-то слышимому только ей.
 
Дримм взял козу на заметку и, сходив за корзиной с сушеной травой, полез за козами наверх. Вылез фейри в довольно обширном овраге, напоминавшим тот, в котором находился построенный им дом, вернее не находился, а являлся им, еще вернее, тот овраг им стал после того, как Дримм укрепил земляные стены, сделал крышу и сложил первую печь (сейчас их было три). Этот овраг был шире и по размерам превосходил служивший домом примерно раза в три, напоминая собой футбольное поле, еще он прекрасно подходил под летнее пастбище коз и обеспечивал им безопасность, а так же вкусную, сочную и главное, благодаря всегда влажной почве быстро растущую траву.
Дримм наполнил кормушку сеном — трава-травой, но держать коз на ней одной нельзя, тем более робкий пока зеленый пушок не смог бы удовлетворить аппетит стада почти в 3 десятка прожорливых голов. Затем фейри открыл заслонку и в поилку потекла вода. Тем временем козы толкая друг друга с мемеканьем оккупировали кормушку, а вот Звездочка лишь только вяло попила воды и даже не сделала попытки приблизиться к аппетитно хрустевшим угощением товаркам.
Именно там у поилки Дримм ее и поймал: заглянул в пасть, потрогал вымя и живот, почувствовав пальцами не то, заглянул под хвост. Кивнул своим мыслям и отпустил все так же вялую козу. Вернулся в землянку и щедро насыпал в глиняную плошку конопляных семян, потом ягод шарума и немного сушеной земляники (одного из любимейших лакомств Звездочки). Несколько несложных манипуляций со ступкой, во время которых Дримм повторял заклинание школы Природы, и нужный ему состав готов. Помогли ли заклинания он так и не понял — лишь один раз почувствовал даже не отклик, а тень его (может и показалось), а ведь повторил не меньше десятка раз. Опять сходил в загон и почти силой накормил Звездочку этой смесью, потом некоторое время разминал жалобно блеющей козе живот, и так до тех пор до тех пор пока не подействовала конопля, ''полюбовался'' на срущую козу и покинул загон, предварительно подоив пару ее готовых поделиться молоком товарок.
Пришло время позаботиться о себе и о пищащих кри: встретивший его зверек привел к завтраку все свое многочисленное семейство из подруги, четырех их совместных детенышей, брата, его самки, трех уже их детенышей и общей престарелой матери, а возможно и бабушки — Дримм так до сих пор и не разобрался кто она им.
На завтрак у фейри было парное козье молоко, большую половину которого он пожертвовал в пользу кри, вчерашний творог — тут Дримм постарался сам, а что осталось доели всеядные кри, копченую рыбу разделили по-братски — брюшко и бока фейри, а костистая спина, голова и хвост кри. Вареную копу кри не любили, так что Дримм хорошо оприходовал щедро сдобренный луком и чесноком корнеплод, еще и осталось на обед. Венчал довольно плотный завтрак сладкий десерт — отвар из смеси шарума и других ягод на меду.
После завтрака кри тут же разбежались по своим делам, а Дримм немного посидел, подумал, убрал со стола и, еще раз посмотрев рассаду и передвинув пару горшков на свет, отправился к реке.
Река побаловала его кучей серебристых торпед в одной из вершей, а так же двумя незваными гостями — злых и здоровенных раков фейри отпустил, а рыбу нанизал на пару длинных ивовых прутов и помахивая ими в воздухе понес эти гигантские, частично еще живые шашлыки к расположенной недалеко коптильне. Потом он довольно долго потрошил и обрабатывал новую партию, потом загружал ее в коптильню. Брать из коптильни ничего не стал, хотя пара щук вполне была готова для стола, перевесил их в не жаркое место и закрыл довольно узкий проход тяжелым дубовым пнем. Обошел коптильню по кругу, ища следы подкопов (не раз и не два лесные воришки пытались добраться до аппетитно вонявшего на весь лес содержимого), в паре мест поправил загородку из колючек, а затем минут двадцать колол заранее заготовленные дрова. Часть наколотых дров отправились в довольно большую поленницу, а часть перекачивали в недра коптильни, и ароматный запах дыма и рыбы стал сильней.