От океана до степи (СИ)
Защита известной всем шахты — самый тяжелый и сложный вопрос. Защищать придется не только от игроков, но и от неписей — подобная шахта невидима для них только до того момента, как ее не найдет первый игрок, а вот потом… Тут действовало тоже самое правило что и с выпадающей из неписей добычей, той самой, что на основе характеристик самого игрока генерировала Игра и давала завалившему моба игроку в качестве особой награды. Получалось: отнять шахту могли не только собратья-игроки, но и теперь способные ее увидеть неписи и ладно если это были варвары или дикари, лесные разбойники или пираты, а если государство, на землях которого игрок нашел шахту? Справиться с государством (еще смотря с каким) и отстоять свои права (хотя бы на компенсацию) мог только клан, поправка — очень-очень сильный клан, но никак не одиночка. Можно конечно было пойти другим путем: приобрести хорошие отношения с тем самым государством (племенем, баронством, королевством, империей), возможно даже купить землю, на которой и располагалась шахта, но все это требовало времени, много времени — за это время переставшую быть невидимой шахту вполне могли найти, а значит все зря — игрок уже не мог предъявить на нее права.
Так и выходило: шахта это не только постоянный доход, но и постоянная же головная боль и страшнейший геморрой, да еще и поводок, способный лучше мифриловых цепей привязать игрока-владельца к одной небольшой области бескрайнего Серединного мира. Так что взвалить на себя столько проблем и сильно ограничить себя в свободе передвижений решался не всякий клан, что уж говорить про одиночек. Если конечно шахта относится к категории''богатых''и в ней добываются все тот же мифрил, драгоценные камни, золото, ну или в крайнем случае серебро, тогда это совсем другое дело, но большинство шахт относились к ''средней'',''бедной'', а то и ''очень бедной'' категории (кстати, ''очень богатых'' почему-то не было или их просто пока никто не нашел, или нашел, но не болтал об этом) и добывались в них железо, медь, олово, свинец, поделочный камень вроде малахита или яшмы и уголь (угольные шахты воспринимались игроками как издевательство администрации игры). Да, многие игроки мечтали найти шахту, богатую шахту, а как только находили, то сразу стремились выгодно ее продать другим игрокам, клану ли, неписям — неважно. К настоящему моменту в Серединном мире сложилась следующая ситуация: большинством сгенерированных для игроков шахт (тех которые нашли) владели неписи, а игрокам принадлежал ничтожный процент (5–8%) и даже не из всех найденных за время игры шахт, а только из тех, где добывали драгоценные металлы и камни.
*
— Даже не знаю стоит ли с ней возиться? — неуверенно кивнул в глубины короткого понижавшегося тоннеля Морнэмир. — Зачем нам здешнее олово, да еще и такие крохи? После гоблинских цитаделей у нас этого олова хоть жопой жуй, девать некуда. —
— Да ты что!? — эмоционально не согласилась с ним Анариэль. Эльфийка смотрела внутрь небольшой шахты совсем другими глазами чем Морнэмир и как музыку воспринимала доносившиеся оттуда удары железа о камень. — Такой подарок судьбы — шахта под самым носом, а ты кривишься! Охранять не надо — сквозь кровавых стражей Королевы Мертвых никто в город не попадет. Кормить, поить рабочих не надо — потому как зомби, единственный живой заготовка-бригадир (из шахтеров), но он один, а шахтеров-зомби три десятка, и они не филонят, не спят и работают как папа Карло 24 часа в сутки, без перерывов и выходных. —
— Еще двоих универсалов забыла, — напомнил восторженной эльфийке Морнэмир и кивнул на двоих рабочих-заготовок, что заканчивали собирать малую походную печь для плавки руды.
— Да, еще двое, — легко согласилась с ним Анариэль. — Будут плавить руду на месте и не придется тащить ее черти куда. Раз в неделю будет прибегать спецназовец с мешком (безразмерный мешок) и забирать то что зомби накопали, а универсалы наплавили. Шахта ведь хоть и значится как ''бедная'', но думаю под тонну олова будет выходить. Тонна в неделю, четыре в месяц, 48 в год. 48 тон олова в год! И я даже не знаю как мне считать процент прибыли — расходов ведь почти никаких: ни на охрану, ни на шахтеров, ни даже на жрачку для трех заготовок— трофейный гоблинский сух-пай, его ведь не продашь — больше на перевозку затратишь чем за него выручишь, а тут он не пропадет, а пойдет в дело. Инструмент для шахтеров тоже гоблины ''подарили'', как и уголь для плавильни. Раз в три месяца будем менять заготовок и все. Ну может инструмент через полгодика заменим и то если этот износится. —
— Да ты оптимистка! — придрался к последним словам Морнэмир. — Видел я эти кирки: не скажу что говно — нормальная вещь, но полгода никак не вытянет и не мечтай! Готовься менять вместе с заготовками месяца через три, а то и раньше — сама ведь говоришь, зомби будут пахать круглые сутки — так что либо метал, либо дерево не выдержат такого темпа. —
— Все равно расходов почти что и нет — доходы одни, — упрямо гнула свою линию Анариэль, и Морнэмир не стал с ней больше спорить, только пошутил:
— Амортизацию зомби тоже учла? Неизвестно сколько им осталось ''коптить'', да еще с такими нагрузками — самые старые считай полгода уже пашут. —
Морнэмир хотел пошутить, а затронул больной вопрос, и мгновение назад довольная жизнью и собой Анариэль сморщилась как от зубной боли.
— Зря смеешься — как начнут они рассыпаться один за другим, тогда поплачешь. Мы ведь уже все привыкли: ''Тысячу копать ямы под фундамент!'', ''Пять тысяч копать ров!'', ''Три тысячи таскать стволы!'' и все в том же духе. А теперь представь: не будет этих тысяч, а останутся одни заготовки! Кошмар! -
— Да-а, согласен — проблемка! — Морнэмиру сразу расхотелось шутить — Анариэль была права на все 100 — они все и он в том числе привыкли к обилию бесплатной рабочей силы и, честно говоря, Морнэмиру очень не хотелось отвыкать. — Может что-то можно сделать? Перетереть с Туллиндэ и прочими трупорезами (некромантами), попросить чтобы как-то исхитрились продлить срок эксплуатации мертвяков. Слушай! — пришла ему в голову мысль. — А ведь стражи Туллиндэ долго пашут, некоторые больше года?! -
— Сравнил! Стражи — штучная работа самой Королевы Мертвых. Ну может быть и не штучная, — поправилась Анариэль, вспомнив, что стражей делают партиями, — но все равно это не зомби, а как калькулятор и компьютер, — эльфийка привела странное, но по сути верное сравнение. — Стражи — почти что высшая нежить, да еще именные создания, а зомби — тьфу (!) штамповка, большинство даже не работы Туллиндэ, а других трупорезов. —
— Но может все-таки можно что-то сделать? -
— Да говорила я с ней уже, — раздраженно созналась Анариэль. — Они (некроманты) думали об этом и кое-что делают: кое-какие ритуалы провели — так что месяца два точно не рассыпятся, а вот потом неизвестно — если проводить тот же ритуал на тех же самых зомби, то с каждым разом эффект будет слабее, пока совсем не сойдет на нет. Еще они самых качественных отбирают и индивидуально с ними работают, но это дорого и медленно, зато после такой обработки мертвяки будут пахать десятки, если не сотни лет, еще и с нами на Землю перенесутся — порадуют местных, особенно разных попов, своим видом! Жаль только что таких будет немного — пока всего четыре сотни есть. Туллиндэ говорит, что она сильно поднялась после Хлебной и много работала над усовершенствованием процесса в цитадели Дробителей Мослов (Костей), так что теперь сразу может таких вот вечных зомби поднимать, но нужны свежие тела. —
— Тогда нужно свежих где-то доставать: напрячь вояк и Дримма, пусть сходят на кого-нибудь войной, достанут побольше мертвяков и приволокут трупорезам. Или нет, раз уж нужен свежак, пусть мертвячья контора Туллиндэ в полном составе отправляется с ними и уже на месте работают со свежим материалом. —
— Ходила я к Главе, — Анариэль действительно не на шутку обеспокоила эта проблема, и она приложила все силы, чтобы голова болела не только у нее одной. — Он знает, пообещал как только, так сразу, но сейчас много сил и народу забрал проект в Южном океане, ну и город — так что не до похода. Еще я, дура, рассказала ему, что два месяца зомбаки точно пропашут! — самокритично призналась в своей промашке Анариэль. — Он успокоился и теперь не особо торопится — говорит: разгребем дела, наберем побольше новичков, тогда и сходим — набьем свежих трупов и заодно новичков обкатаем. —