От океана до степи (СИ)

Настоящее время (2019 год), полдень.
Кондрат.
Крутится, вертится шар голубой,
Крутится, вертится над головой.
Крутится, вертится, хочет упасть,
Кавалер барышню хочет украсть.
Где эта улица, где этот дом!?
Где эта барышня, что я влюблен?!
Вот эта улица, вот этот дом!
Вот эта барышня, что я влюблен!
Как бывало не раз слова знакомой с детства песни помогли Кондрату успокоить разгулявшиеся нервы и войти в то особое состояние холодной отстраненности, что так полезно для дела. Давно, очень давно он не занимался подобными вещами и надо признать отвык, но сегодня собирался вспомнить старое, и немудрящие слова помогали ему настроится на нужную волну.
Большой двор элитного дома не любил чужаков, отгородившись от остального города решетчатым забором и такими же воротами. Снобизм? Быть может, хотя скорее веяние времени и требование жизни. Зато двор одного из центральных районов трещавшей по швам Москвы не ломился от припаркованных автомобилей совершенно посторонних людей, песочницу не уродовали кучи говна, всю остальную детскую площадку окурки, шприцы и бутылки, на любовно ухоженных клумбах не воняли использованные презервативы и обдолбанные ханырики, милиция (пардон) полиция не гоняла наркоманов и шпану, странные дяди не выслеживали детей, а гости из солнечного Таджикистана бабулек, нет — во дворе дома царили покой и тишина.
Кондрат не имел к жильцам дома и соответственно к хозяевам двора никакого отношения — не жил, не являлся родственником или знакомым тех кто жил, не работал в многочисленных службах богатого дома, однако он, чужак, нагло и у всех на виду сидел на скамейке внутри запретного для чужаков двора и никто не обращал на него внимания. Впрочем, а на что было обращать? Он не походил на шебутного представителя какой-нибудь из молодежных субкультур, любителя странно звучащих для русского слуха развлечений вроде пранка, паркура или какого-нибудь другого опасного для себя и других занятия (ей-ей лучше бы с тем же пылом занимались девушками, а то ломают кости, треплют нервы, а рождаемость падает); не походил он и на косившего под дебила учащегося ПТУ, в традиционном измызганном спортивном костюме, с не менее традиционными жаренными семечками на зубах, от чьего жутковатого ''Гы-Гы-Гы''стыла кровь в жилах у любого нормального человека; не был похож и на откровенного гопника-алкаша, которому всегда нужно было добавить, то есть попросту отобрать у случайного прохожего бочата (часы), лопатник (кошелек) и все что угодно, все что можно продать или обменять на пузырь бухла, а если не получится, в похмельной ярости насрать, сломать, нагадить где можно и нельзя; на представителя набившей всем оскомину чернявой национальности он тоже не походил. Нет, старичок-божий одуванчик напоминал книжно-киношного профессора, этакого престарелого, но по-прежнему элегантного денди годов так 20-х 20-ого века, а может и века 19-ого. Любой кто видел его умилялся, а через несколько минут и вовсе о нем забывал и продолжал заниматься своими обычными повседневными делами. Да и был ли тот старик? Или это воспоминание об увиденном в фильме или сериале актере? Да если даже и был, то явно не нес угрозы ни двору, ни жильцам.
Просто удивительно как человека могут изменить обычные контактные линзы, качественно положенный грим, накладные волосы и борода, сшитый на заказ костюм под Италию и до умопомрачения лакированные туфли — изменить до неузнаваемости. Когда над Кондратом закончила колдовать незнакомая ему, но знакомая Василию (Альдарону) сухонькая старушка и он смог посмотреться в зеркало, то не узнал сам себя — исключительно качественная работа, исключительно! Где лысая, изрезанная старыми шрамами башка? Вместо нее благородная, роскошная, снежно-белая шевелюра, которая к тому же скрыла от посторонних глаз отсутствие половинки правого уха и ожог на месте левого. Где слишком сильно давящий взгляд (зверский, как говорили ему некоторые)? Вся тяжесть осталась с внутренней стороны зеленых контактных линз, и о чудо (!) Кондрат видел в них лучше, чем видел в своих любимых очках. Появилась роскошная и такая же снежно-белая борода, а усы, его гордость, смотрелись на ней не как чужеродный элемент, а как составная часть ухоженного комплекса из бороды и усов. Ну и ко всему этому великолепный костюм: не настоящая Италия конечно, но даже специалисту трудно было бы понять, что это подделка, по крайней мере на первый взгляд. Хотя если смотреть в корень, кто тут еще подделка надо поглядеть — костюм не жал, не стеснял движений, не натирал и в нем можно было бегать, прыгать не хуже чем в специально предназначенной для тренировок спортивной одежде. Кондрату понравился его новый образ — так бы в нем и ходил, и почти девяностолетний старик долго, как мальчишка перед первым свиданием, вертелся перед зеркалом, пока его не позвала знакомая Василия внести в его образ последние штрихи. Золотые очки (обычное стекло), дорогие часы, ручкаParkerи короткий зонт добавили образу глубины и достоверности. Казалось бы после взгляда в зеркало Кондрата уже ничем нельзя было удивить, но как потом оказалось все же можно: уже в самом конце, когда преобразившая его старушка прощалась с Василием, он с искренним изумлением понял, кем она была — вот значит как в реальности выглядела Синьагил.
 
Кондрат поднял руку к лицу и взглянул на циферблат — семь минут до назначенного времени. Ни много, ни мало — нормально: пока не стоит вставать и идти к нужному подъезду, но можно начинать готовиться. Он лениво оглядел двор — никого. Почти никого: полный мальчик вышел из подъезда, мальчишку больше интересует гаджет в руке чем окружающий мир, мужчина помогает жене загрузить в дорогой автомобиль коляску и задорно орущего отпрыска, в другом конце обширного двора возится дворничиха — самый страшный его враг (теоретически может поинтересоваться, что забыл на скамейке незнакомый ей старик), но похоже она застряла надолго. Через пару минут Кондрат изменил позу, словно устал сидеть в одном положении, при этом короткий зонт ''ну совершенно случайно'' оказался у него на коленях. Не по-стариковски ловкие пальцы пробежались по стержню, надавили, повернули незаметный рычажок — внутри зонта раздался едва слышимый щелчок. Пальцы огладили набалдашник в форме крюка, попробовали насадку с внутренней стороны, но двигать ее не стали и не явили миру то, что скрывалось под ней, пока не явили. Кондрат вновь откинулся на спинку скамейки и взглянул на часы — 4 минуты, хотя, уже три.
Итак зонт — обычный на первый взгляд зонт. Разве что если присмотреться, можно заметить слишком толстую рукоять-набалдашник, а с другой стороны, ну кому это надо? Сотни фирм, фирмочек и вообще подозрительных шарашкиных контор изготавливают похожие зонты не только в России, но и за рубежом, и все они творят как бог на душу положит, так что и слишком толстая рукоять вполне может быть высером мозга очередного''гениального'' дизайнера. Да может, но не является: этот зонт работа настоящего мастера, известного в клане Красного Дракона под именем Дорн. И в общем-то зонт это не зонт — ткань, спицы внутри нее, частично внешний вид рукояти это бутафория: под тканью не телескопическая рукоять, а гораздо более широкий и массивный агрегат, по сути почти один огромный и толстый ствол, главная и изначальная цель которого глушить звук, ГЛУШИТЬ в ущерб дальности и точности, но не надежности, все остальное, затвор, пружина и другие части самодельного оружия занимали гораздо меньше места — как уже было сказано ранее под черной тканью якобы зонта царил ствол, нет, СТВОЛ! Там же был расположен магазин на восемь патронов: 7,63x25 мм Маузер — достаточно надежный и убойный патрон. А вот сменить магазин нельзя, для этого пришлось бы долго разбирать весь агрегат, при этом резать бутафорскую ткань, ломая бутафорские спицы. Да и не нужно — если все пойдет как надо, то восьми патронов хватит за глаза, а если не пойдет, то даже десять полных магазинов не помогут хозяину оружия. Спусковой крючок скрывает нашлепка на набалдашнике, предохранитель Кондрат только что взвел и поставить его назад невозможно. Бьет оружие на 10–15 метров, потом начинает хромать точность, но в условиях ограниченного пространства, например, машины, подъезда, квартиры больше и не надо. В общем неплохое оружие, хотя и не без недостатков, главный из которых не невозможность перезарядиться и не неудобная рукоять, а вес — зонт весит почти полтора килограмма, но зато безобидный вид, беззвучный выстрел и мощный немецкий патрон. Впрочем тому кто умел обращаться с ''мечтой кулака'' (винтовочным обрезом) не пришлось долго привыкать. На самый крайний случай у Кондрата имелся запасной вариант — десяти сантиметровый нож-наваха, подарок погибшего в Корейскую друга-командира. Друг привез его из Испании в 35-ом году, а затем без единой царапины прошел с ним Халхин-Гол и еще две войны, а вот в третью нож-талисман не помог, и умиравший от ран командир без сожаления подарил заслуженное оружие молодому, но талантливому подчиненному. Десятисантиметровая наваха — действительно хорошее оружие, и Кондрат умел им пользоваться… когда-то давно. Он не обольщался насчет себя — двадцать, даже пятнадцать лет назад он еще кое-что мог, а теперь один единственный настоящий удар, даже не от профессионала, а просто от здорового, молодого мужика и ему старику хана. Так что наваха это на самый крайний случай, и хорошо бы этот случай так и не наступил.