От океана до степи (СИ)

— Что-то еще? Еще что-нибудь бросилось в глаза? — хриплым голосом спросила Людмила, не поднимая глаз от стола, щеки ее пылали, а руки не могли сдержать остаточную дрожь.
— Слишком богатенькие. Я помню добычу с сунувшейся полгода назад молодежи — кольчуг единицы, в основном войлок, кожа и лакированное дерево, а здесь и сейчас сплошная сталь и железо, — ровным даже не дрогнувшим голосом пояснила Светлана. — У многих и кони защищены, конечно не как у наших броневиков (кавалеристов-заготовок), но у каждого второго конь в кожаном доспехе с кольчужными вставками, у некоторых есть нагрудники и стальные маски для морды. —
— Плохо, — расстроилась Людмила, — такое вооружение и снаряжение может быть только у очень хороших воинов, а это значит, что орда сильней чем мы предполагали. Нужно рассказать Миримону и Айнону, заодно просвещу их про варгов и обрадую насчет шаманов… -
— Не нужно, — остановила ее Светлана, — план все равно уже не изменить, а обрадовать можно и утром — не критично, тем более с Миримоном я уже пересеклась и рассказала ему про движение орды. —
— Надо, — Людмила попыталась пройти, но Светлана взяла ее за плечи и не пустила.
— Хватит! Не изводи себя! Все что нужно сделано! -
Людмила была не согласна, и между подругами произошла почти настоящая борьба, на этот раз победительницей вышла Светлана, а гневно сверкавшая глазами Людмила оказалась прижата к столу.
— Хватит! — вновь взмолилась-приказала Светлана и заключила подругу в плен своих рук. Немного грубовато, но с искренней страстью ухватила ее за волосы и, оттянув ее голову назад, начала целовать возмущенное лицо и пытавшиеся что-то сказать губы. — Хватит! Хватит! Хватит! — Светлана буквально затыкала рот поцелуями, не давая сказать ни слова. Такая тактика сработала лучше любых захватов, и вскоре Людмила с не меньшей страстью отвечала на поцелуй. — Хватит всей этой ерунды! — Светлана воспользовалась недолгим перерывом и, жарко прижавшись губами к уху подруги, озвучила свою позицию: — Сейчас я хочу только стонать под тобой и на тебе и чтобы ты тоже стонала! -
Подруги не размыкая объятий и не прерывая поцелуев словно закружились в танце, в котором вела обнаженная Светлана, вела свою одетую подругу, вела к спальному ложу и вскоре привела, но именно Людмила толкнула ее на постель. Какое-то время жрица стояла и смотрела на ждущее ее тело: на полное страсти лицо, на вздымающуюся в возбуждении грудь, на широко раздвинутые ноги и то что между ними. Насмотревшись, медленно и напоказ, давая подруге насладиться каждым мгновением, распахнула верхнюю часть мантии, спустила ее с плеч, развязала пояс и все также медленно помогла ткани соскользнуть на бедра, щиколотки, в конце-концов на пол. Распрямилась, давая жадному взору оценить красоту своего тела, длину ног, плоский живот, изгиб бедер, тяжесть груди и как завершающий штрих резко откинула голову назад, хлестнув пушистыми светлыми волосами по своей спине и попе. Светлана ответила на демонстрацию своей: облизала губы и провела руками по своему телу от груди до низа живота, а также шире раздвинула ноги приглашая. Людмила приняла приглашение и залезла на кровать, толкнула попытавшуюся обнять ее Светлану назад и полезла дальше и выше, но не касаясь трепещущего тела под собой. Остановилась, когда глаза смотрели в глаза, и только тогда медленно опустилась влажным треугольником волос внизу на жаждущий и мокрый треугольник, животом на живот, грудью, твердыми сосками на грудь и соски, дала вскрикнувшей подруге ощутить тяжесть ее тела на себе, осознать всю меру ее желания, сама ощутила биение сердца в другой груди, почувствовала низом живота биение пульса, двух пульсов, что с каждым мгновением становились одним, и лишь затем Людмила накрыла губами давно изнывающие в ожидании поцелуя губы. Больше в шатре не раздавалось слов, только крики и стоны и другие вековечные звуки страстной искренней любви.
Более часа напряженной любовной акробатики, животных грубостей и нежных ласк остались позади, и усталая телом, но отдохнувшая душой Людмила крепко прижимала счастливо уснувшую подругу к себе, целовала ее волосы и в полусне вспоминала, как это все у них началось…
 
Москва.
Шесть лет тому назад.
Людмила была пьяна и счастлива, не столько даже пьяна сколько счастлива, ну а алкоголь лишь добавлял приятной теплоты и легкости. Вечер прекрасно начался: она смогла надыбать проходки в новый модный клуб, на который облизывалась чуть ли не месяц, ну ладно неделю с небольшим, а так же зазвать явно пересидевшую за учебниками лучшую подругу с собой. Светлану нельзя было назвать ''синим чулком'' — она умела отрываться и отдыхать, но иногда ее словно переклинивало на той же учебе или ее любимом руко-ного-дрыгомахании и Людмиле приходилось вправлять ей мозги. Ничего, она привыкла, как никак вместе с детсадовского горшка и до сегодняшнего дня, вернее вечера.
Итак вечер: продолжение оказалось не хуже чем начало — клуб оправдал возлагаемые на него надежды, а Людмила сумела показать себя и урыла всех на танцполе. Урыла не способных толком ходить, не то что прилично танцевать дылд-блондинок (часто ''настоящих'' с крашенными в черный цвет корнями волос), урыла брюнеток, урыла рыжих как она, толстожопых мулаток, мода на которых последние годы гуляла по Москве, урыла тоже. Пара пустяков для той, кого с четырех лет отвели на балет, а ведь с двенадцати, когда она смогла решать сама, балет сменили брейк, контемп и хоп. Возможно и не стоило особо напрягаться — ей не было равных в ту ночь, но как всегда Людмила выложилась по полной, едва не выпрыгивая из трусов, зато она буквально искупалась в восхищенных взглядах парней и завистливо-ненавидящих девчонок. Какой еще алкоголь?! Какие наркотики или даже секс?! То что она испытала, было во сто крат круче! Потом ей оставалось только выбирать из кружившихся вокруг них со Светланой самцов и отшивать тех из них, кто не сумел хоть немного зацепить ее внимание. Причем отшивать Людмила умела (врожденный дар), и большинство попавших ей на язычок предпочитали тихо засохнуть и побыстрей покинуть клуб, ну а над теми, кто избрал другой путь, совсем скоро уржахивался весь клуб — опущенным ниже плинтуса тупым приставалам трудно будет найти себе подружек даже через год, по крайней мере здесь. Да, Людмила была девушкой жестокой, особенно в отношении парней: не понял с первого раза — пожалеешь, вовремя не убрался с пути — держись и не плачь потом. Впрочем нашла коса на камень, хотя по правде говоря, коса-Людмила и хотела найти тот самый камень, вернее парня на эту ночь, причем не только для себя, но и для не такой шустрой подруги. Нашла! Двое крепких спортивного вида парней под завистливые взгляды прочих обитателей клуба увели заводных девчонок в ночь. Точнее девчонки позволили себя увести и не в абстрактную ночь, а к заранее вызванному такси (у каждого из парней была машина, у Людмилы тоже, но благоразумная Светлана настояла на такси). Поддатая веселая компания держала путь на хату к Людмиле, подаренную ей на шестнадцатилетие отцом, в головах гулял хмель, в телах желание и адреналин, а в планах…. хотя понятно и так — ну что могут желать молодые здоровые парни от снятых девок, и на что напрашиваются не менее здоровые и молодые девки, пригласив двух понравившихся им парней к себе? Не пить же чай до утра и читать Тургенева? Все понимали что должно дальше произойти и не имели ничего против. Не в первый раз подружки снимали так парней, и как они считали в тот раз и не в последний. Радости быстро проходящей молодости во всей красе — разве можно их в этом винить? Двух молодых горячих девок: одну яркую рыжую ведьму-зажигалку с зелеными колдовскими глазами и ногами от ушей и другую, не такую яркую и высокую, но красивую истинно классической красотой жгучую брюнетку со спортивным телом.
Начали еще на заднем сиденье такси, целуясь до распухших губ и давая волю рукам — у грузина таксиста лезли глаза на лоб, непроизвольно потели руки и сохло во рту. Каким чудом ошалевший, косоглазый от увиденного в салонное зеркало генацвале сумел не разбить свою кормилицу непонятно, но ему, да и разошедшимся парочкам повезло — видимо хранил их забавник-Амур и развратник-Эрос. Действительно только вмешательством этих богов и можно объяснить тот факт, что такси довезло-таки их в целости и сохранности, не протаранив по пути ни столб, ни чужой бок, да и менты, большие поклонники кавказцев и таксистов, пропустили вихлявший автомобиль.