Тени заезжего балагана

***
В усадьбе их встретила посеревшая от волнения Томоко. Дежурившая у ворот охрана помогла снять Уми с коня. В дороге она заснула — да так крепко, что даже причитания домоправительницы не смогли потревожить её. Ёсио считал, что это к лучшему. После всего пережитого ей, как никому другому, требовался отдых.
Две молоденькие служанки выглянули в коридор, и одну из них Томоко тут же отправила за водой и чистой одеждой. А со второй они поднялись наверх, куда охранники отнесли Уми. Она так и не проснулась, но уже могла шевелиться. Хоть какая-то радостная новость за весь поганый вечер.
Сбросив окровавленную одежду, Ёсио как следует умылся и переоделся. Только теперь он заметил, что его всё-таки потрепал кто-то из одержимых: царапины на плечах защипало, когда на них попала вода. Но всё равно легко отделался — в отличие от одурманенных колдовством ведьмы горожан…
Вскоре вернулась Томоко: на подносе дымилась пиала с горячим настоем. Пока Ёсио не выпил всё до капли, домоправительница не оставляла его в покое.
— Ты не ранен? Я уже послала за лекарем, но…
— Со мной всё в порядке. Кровь не моя.
Томоко приложила руку к губам, глаза её расширились от ужаса.
— Да что же там у вас стряслось? И что с Уми? Почему она… такая?
— Я и сам толком не знаю, — покачал головой Ёсио. — Это всё ведьмины происки. Сейчас хоть начала шевелиться немного — я боялся, что с ней это теперь… навсегда.
Когда он нашёл в себе силы сказать это, страх будто бы отступил. Но Ёсио знал, что это ненадолго. Страхи любили возвращаться в самый неподходящий момент.
В глазах Томоко заблестели слёзы.
— Ну-ну, — Ёсио неловко похлопал домоправительницу по плечу. Он не знал толком, кого утешает: Томоко или себя самого. — Верь в Уми: она сильнее, чем кажется.
С этими словами Ёсио собрался было уходить, но Томоко ухватила его за рукав.
— Куда же ты?
— У меня есть ещё дела, — уклончиво ответил Ёсио и улыбнулся. Правда, судя по тому, как скривилась Томоко, улыбка его вышла болезненной и неубедительной. — Так что теперь твоя очередь присматривать за Уми.
«Не оставляй нас», — говорил испуг в глазах домоправительницы. Только теперь Ёсио заметил, как постарела Томоко: в смоляных кудрях стало заметно больше седины, у глаз прибавилось тонких морщинок…
— Здесь полно охраны, так что вам ничего не угрожает, — постарался успокоить Ёсио. Как бы ни было тяжело оставлять Уми, но до возвращения оябуна и остальных следовало кое с кем потолковать.
И никто не должен был узнать об этом разговоре.
Перед тем, как покинуть усадьбу Хаяси, Ёсио заглянул в оружейную комнату. Конечно, назвать этот закуток «комнатой» мог лишь тот, кто всю жизнь провёл в доходных домах — такой она была маленькой. Но здесь никогда никто и не жил, а оружию многого не надо. Ёсио зарядил револьвер и спрятал его за пазухой. Оружие он брал с собой на всякий случай — пускать его в ход он не собирался. А вот припугнуть — ну, тут уж как дело пойдёт.
Уже у ворот он столкнулся с Ямадой: монах выглядел потрёпанным, но на ногах держался твёрдо. Если и ранен, то несерьёзно.
— Смотри за ней в оба, — бросил ему Ёсио перед тем, как выйти из ворот.
Монах ничего на это не ответил, но Ёсио ещё долго чувствовал на себе его внимательный взгляд — до тех пор, пока не повернул за угол.
***
Место, куда направлялся Ёсио, располагалось на другом берегу Ито, за рыночными рядами. Это был доходный дом, о котором ему сегодня рассказала Уми. Местечко было так себе, но беднякам и стеснённым в средствах приезжим выбирать особо не приходилось — чем и пользовался управляющий Ватанабэ.
Ватанабэ был из числа тех ушлых товарищей, которые своего нипочём не упустят. Но, как и все люди, управляющий однажды совершил ошибку, прибрав к рукам вещички не того человека. Так они с Ёсио и познакомились.
На тот момент Ёсио только начинал свой путь в клане Аосаки, но денег ему всё равно не хватало, чтобы снять комнату в более приличном месте. Вот он и жил у Ватанабэ. А тот, обманувшись моложавой внешностью Ёсио, решил, что ему в лапы попалась лёгкая добыча и попытался облапошить его. Как-то раз управляющий выставил Ёсио за дверь, вменив ему в вину якобы порчу циновок и мебели в комнате. Когда Ёсио ожидаемо начал возмущаться, Ватанабэ пригрозил, что натравит на него своих парней, если он ещё раз объявится у дверей доходного дома.
 
Ёсио вернулся той же ночью: пробрался в каморку Ватанабэ через окно и приставил тому кинжал к горлу. Когда смерть замаячила перед незадачливым управляющим, ему не оставалось ничего иного, кроме как во всём покаяться и вернуть краденое.
Ёсио же запомнил этого человека: такие хитрецы, умеющие приспособиться к любым обстоятельствам, могли однажды оказаться полезными. И несколько месяцев назад, когда Ёсио нужны были деньги, чтобы приблизить момент, когда заветная должность будет у него в руках, он снова пришёл к Ватанабэ и предложил сделку.
— Ты хорошо втираешься в доверие к людям, — говорил Ёсио. — Так что тебе не составит труда собирать со своих постояльцев чуть больше денег, чем нужно, не так ли?
Поначалу Ватанабэ начал возмущаться и убеждать Ёсио, что он давно уже не «промышляет», что всё позади и возвращаться к прошлому он не собирается. Но Ёсио мягко напомнил ему о неоплаченном долге.
— В конце концов я сохранил тебе жизнь, — этот последний аргумент стал решающим в их недолгом споре, и Ватанабэ пришлось сдаться.
До сегодняшнего дня всё шло просто замечательно: деньги от Ватанабэ поступали регулярно. Вдобавок к грабежу постояльцев управляющий ещё и занимался перепродажей краденого, с чего ему тоже приходилось платить проценты Ёсио, чтобы якудза продолжали охранять его доходный дом от всяких непредвиденных случайностей. Разумеется, все эти проценты Ёсио складывал себе в карман: надо же ему было на что-то жить, прилично одеваться и покупать оружие для себя и своих людей.
И вот теперь этот гад заложил его. И не абы кому, а самой Уми! Ёсио в очередной раз порадовался своей удаче. Хорошо, что она рассказала обо всём именно ему, а не кому-то другому — и тем более своему отцу. Хорошо, что оябун отправил с Уми его одного: пока остальные не вернутся из балагана, у него будет время со всем разобраться. Потолковать немного с не в меру болтливым Ватанабэ и объяснить ему, что сдавать своих нехорошо.
Особенно тех, кто тебе хорошо платит.
Ватанабэ был у себя — попробовал бы он куда-нибудь слинять, Ёсио собственными руками открутил бы ему башку. Сидел себе за конторкой, как ни в чём ни бывало — только рядом стоял потрёпанный узелок. Новая «добыча» или вещи Ямады, которые он обещался вернуть?
Стоило управляющему завидеть, кто к нему пожаловал, он разом с лица сменился.
— Ну здравствуй, — усмехнулся Ёсио. — Решил вот заглянуть к тебе да потолковать.
— Я-я...
— О, не трудись объяснять, — Ёсио прошёлся по прихожей и щёлкнул пальцем по репродукции пейзажа, который вот уже много лет висел на стене. Даже выцвел немного.
— Она меня вынудила! — голос у Ватанабэ окреп, и Ёсио даже пришлось состроить страшную морду, чтобы тот сбавил тон. — Угрожала мне — я не мог не рассказать! Но я не назвал твоего имени: сказал, что ничего не знаю, и она мне поверила!
— Ой ли, — покачал головой Ёсио. Он сильно сомневался в том, что этому идиоту удалось провести Уми. — Выходит, мои угрозы тебя уже не пугают.
Ватанабэ весь сжался за своей нелепой стойкой, словно надеялся стать меньше и исчезнуть.
— У тебя большие проблемы, друг мой, — заговорил Ёсио, приблизившись к стойке и склонившись над ней.
— У тебя тоже, — раздался за спиной смутно знакомый голос.
Ёсио резко повернулся и замер: прямо в лицо ему смотрело дуло револьвера, который держал в руках мальчишка Сибата — тот самый, который вечно таскался за Ивамото и заглядывал ему в рот. Как он выследил его?!
— Какого демона ты здесь забыл? — процедил Ёсио, пальцем отводя дуло от своего лица. Но рука Сибата была тверда, а тёмные глаза горели подозрением.