Торговец плотью [= Торговец живым товаром]
Тони весьма обрадовался тому, что из трех имевшихся районов Элтери заправлял как раз тем, который Тони хорошо знал: большой асимметричный треугольник, стороны которого образовывали Маркит и Арми-стрит, а основание — залив и Эмбаркадеро. В него входили Говард-стрит, на которой родился и вырос Тони; Гаррисон и Мишн, где он любил играть и где жили его друзья; пронумерованные улицы с Первой по Двадцать шестую, Брэннон, Дивижн, Фримонт и Портеро, а также стадион «Силе», на котором он отчаянно болел за местную команду, и больница «Скорой помощи» Сан-Франциско, в которой многим друзьям и недругам Тони пришлось помимо своего желания провести некоторое время.
Лео Кастильо ведал центральным районом, протянувшимся по другую сторону Маркит-стрит до авеню Масоник и Пресидио, включавшим Филлмор, где находился бордель, в котором трудилась Мария. Он также держал вместе с Шарки и девушек по вызову — этот бизнес рос быстрее, нежели публичные дома.
Остальные разрозненные дома терпимости находились в ведении Хэмлина. Район Элтери был как бы зажат между двумя другими, но бизнес в нем процветал, давая больше трети доходов от проституции.
Придя в свой номер в отеле, Тони растянулся на кровати и бездумно уставился в потолок. Лео пригласил его на ленч на следующий день — на этот раз угощает он. Тони довольно ухмыльнулся — хорошо, что с Лео проблем не предвидится.
Тони лежал и сладостно размышлял о всех тех деньжищах, что крутились в открывшемся ему бизнесе. Пока еще он не знает, сколько точно борделей в Сан-Франциско, но, судя по прикидкам Лео, их около сотни, если не больше. В мозгу Тони, как на экране, мелькали внушительные цифры, и через несколько минут у него закружилась голова: надо же, какие бабки!
Джинни позвонила ему через десять дней. Было это во вторник около одиннадцати утра. Тони уже встал, оделся и собирался выйти позавтракать, когда его остановил телефонный звонок.
— Тони?
— Угу. Кто это?
— А ты как думаешь?
— Черт его знает, — откликнулся Тони. — Столько мне звонит дам… А, привет, Джинни! Как поживаешь, дорогуша?
— Так-то лучше. Я чуть трубку не шмякнула. После всего, что я для тебя сделала…
Тони моментально оживился:
— Уж не хочешь ли ты сказать, что я могу приступать? Меня берут?
Телефон донес ее разочарованный вздох.
— Ну и Тони! Да, с завтрашнего дня ты первый помощник Счастливчика Чарли*. Так что расслабься. Я решила предупредить тебя, что Эл ждет тебя сегодня вечером.
* Счастливчик Чарли — легендарный преступный авторитет.
— Да? Когда?
— В четыре.
— Отлично. Он хочет просто полюбоваться мной или даст мне работу?
— Тони, иногда… Ты либо пойдешь далеко, либо гикнешься из-за своей горячки. Тебя мама не научила говорить «спасибо»? Эл хочет потолковать, может, и подкинет тебе работенку, скажем, таскать ведра с водой для девочек. Но ты должен обещать мне одну вещь.
— Обещаю.
— Не требуй с ходу у Эла его собственное место, ладно?
Тони от души рассмеялся:
— О’кей, повременю пока с этим. Слушай, а когда мы с тобой встретимся? Прошло уже почти две недели.
— Так ты все же хочешь увидеться со мной?
— А из-за чего, ты думаешь, я не сплю по ночам?
— Ну, из-за какой-нибудь рыженькой. Я уж подумала, не подбивал ли ты ко мне клинья только ради того, чтобы я поговорила с Элом?
— Угадала. Но теперь, когда ты с ним потолковала, мы можем сменить пластинку — ты постараешься еще раз потрафить мне.
— Может, в час дня?
— Где?
— У тебя.
— У меня не очень-то уютно.
— Но кровать-то у тебя есть?
— Можешь не сомневаться, крошка.
Поднимаясь в лифте, Тони бросил взгляд на часы. Без одной минуты. Кнопку звонка он нажмет ровно в четыре. Тони немного нервничал, хоть Джинни и заверила его, что Эл готов дать ему возможность проявить себя на второстепенных ролях, посмотрит, как он поладит с парнями, бандершами, девочками, да и с самим Шарки, испытает, так сказать, его. Тони больше ничего и не нужно — лишь бы просунуть ногу в дверную щель. А там, если понадобится, он и дверь выломает — за ним не заржавеет.
Его порадовал приход Джинни — она еще раз подтвердила, что Эл практически уже принял решение. Это облегчит предстоящее собеседование. Да и проведенные с ней два часа доставили ему море удовольствия.
Тони вышел из лифта и направился к номеру 1048. Джинни должна быть уже дома — от него она ушла в три часа и наверняка уже вернулась из «кино», в которое якобы ходила. Забавный, однако, этот Шарки: он ничего не имеет против, когда его жена танцует в чем мама родила на вечеринках, — если он сам занимается в это время с кем-то еще, — но не потерпит, как он выразился, чтобы она наставляла ему рога за его спиной. Ну и подонок же!
Дверь ему открыла Джинни:
— О! Тони! Давненько же мы не виделись. Проходи.
Он опасливо заглянул в комнату, но Шарки не было видно.
— Да все дела, — бросил он, входя.
Джинни одобрительно кивнула и тоном радушной хозяйки сказала:
— Эл ждет тебя в кабинете. Я провожу.
Тони последовал за ней через спальню, в небольшую проходную комнату. Шарки сидел за маленьким черным письменным столом у окна, выходящего на залив. Кроме его внушительного кожаного, в комнате стояли еще два мягких кресла. На стене за спиной Шарки висела картина, на которой кудрявились красные завитки, а желтые пятнышки пересекали фиолетовые линии. Совершенно не понятная для Тони, если не сказать бессмысленная, вещь была заключена в роскошную раму. Пол устилал серый ковер. Уютный кабинетик, подумал Тони.
— А вот и он, Эл, дорогой. Расскажи ему все о грехе, — сообщила Джинни и вышла, затворив за собой дверь.
Шарки развернулся в сторону Тони и закинул толстую ногу на подлокотник кресла.
— Привет, Ромеро, присаживайся. — Он кивнул на кресло у стола.
Тони поздоровался, сел, положив ногу на ногу, и внимательно посмотрел на Шарки. Тот был трезв, и Тони вдруг подумалось: «А помнит ли он меня?» И трезвым Шарки отнюдь не выглядел привлекательнее: его красные губы все так же были вытянуты в прямую линию, а немногие оставшиеся на голове волосы отливали все тем же песочно-розоватым цветом.
Несколько секунд Шарки молча пялился на Тони, поджав губы, потом спросил:
— Так ты хочешь получить у меня работу?
— Э… даже очень, мистер Шарки. С удовольствием поработал бы на вас.
— Это почему же?
«Ублюдок, каких еще объяснений ему надо?» — подумал Тони. Вслух же сказал:
— Ну, я слышал, что на вас приятно работать, и… — он помедлил, — черт, главное, чего скрывать, — это бабки. Я хочу делать деньги, мистер Шарки… Мне хотелось бы иметь такую хату, как у вас, — высокий класс. Думаю, я могу быть вам полезен. Не важно, какую работу вы мне дадите… если дадите. Но надо же с чего-то начинать.
Решив, что высказался достаточно ясно, Тони замолчал.
Шарки смотрел, нахмурившись, на него еще какое-то время («Изучает, словно букашку, зараза!»), потом заговорил:
— Кто, дьявол побери, ты такой, Ромеро, — гений с улицы или что почище? Или ты просто проныра?
Тони разозлился не на шутку. Этот Шарки как-то мгновенно достал его. Ему захотелось вскочить и смачно вмазать по его красным губам. Вместо этого Тони сглотнул и выдавил из себя:
— Даже не понимаю, о чем это вы, мистер.
— Я поясню. Сначала Свэн жужжит мне в ухо: «Ромеро — крутой парень». Потом, Джинни уверяет, что я просто обязан дать шанс такому славному малышу, как ты. Затем — бог мой! — и Лео о том же: «Ромеро, отличный парень этот Ромеро». Ты не тратил времени даром, а?
Тони с трудом сохранил серьезно-почтительный вид. Ленч и беседы по душам с Кастильо все же дали результаты. Черт, должен же человек позаботиться о себе. С Лео они, можно сказать, стали уже добрыми приятелями. Они много говорили о том, чем Тони мог бы заняться для начала.
— Верно, мы часто видимся с Лео, — признал Тони. — Он отличный парень. Еще одна причина, почему мне хотелось работать на вас: Лео уверяет, что иметь дело с вами — одно удовольствие.