Торговец плотью [= Торговец живым товаром]

— С чего это ты взял, Тони?
— Да господи, какая тайна! Он же пьет почти беспробудно, сам знаешь.
— Да, выпить он не дурак. Так ты хочешь об этом потолковать?
— Не только. Черт побери, Свэн, да Анджело от него минимальная польза. Он просто просиживает свой зад в «Арлингтоне» и порой закатывает скандал. Могу спорить, он и понятия не имеет о том, что происходит в десяти шагах от его задницы. Позволь мне спросить тебя по-дружески, Свэн: Анджело ведь уже по горло сыт им, а?
Свэн глянул на него, не скрывая иронии:
— Тони, мошенник, я же вижу тебя насквозь, как и раньше.
Тони усмехнулся в ответ:
— Пусть так. Я и не строю из себя святую личность. И все же я прав.
— Очень может быть. И что из сего следует?
— Шарки долго не протянет, а я — лучшее, что есть у Анджело.
— Малыш, ты поработал, и неплохо, чуть больше гола. Некоторые парни пашут на Анджело пять-десять лет. К примеру, Кастильо. Он вкалывает на Шарки уже лет пять.
— Ага, и ему еще пятьдесят лет светят на том же месте. Лео не хватает тщеславия. И инициативы. Господи, да и мозгов тоже! За последние три месяца выручка в моем районе выросла на десять процентов.
Свэн встрепенулся:
— Вот как? Странно, Анджело ничего не говорил… — Он помолчал. — Как ты этого добился, малыш?
Тони коротко проинформировал его о проделанном. Свэн поджал губы, подумал, одобрительно кивнул:
— Очень недурно, Тони. Но ты же расшибался в лепешку не из любви к девочкам, а?
— Сам понимаешь, почему я это делал.
— Еще бы!
— Свэн, помоги мне. Ты ведь ближе всех к Анджело.
Несколько секунд Свэн размышлял, потом, взвешивая слова, сказал:
— Однажды я уже помог тебе, Тони, дал тебе шанс. Но ты же работаешь у Анджело всего ничего. Черт возьми, малыш, тебе же сейчас… сколько? Двадцать два?
— Через пару месяцев исполнится двадцать два.
— Помнишь, о чем я говорил тебе в последний раз? О чрезмерной поспешности.
— А ты помнишь, что я ответил, Свэн?
— И все же я прав, малыш. И еще одно: пока, честно скажу, ты не заслуживаешь большего. Ты…
Тони раздраженно прервал его:
— Вот этого не надо. Ты-то заслуживаешь свое место в собрании штата?
Свэн вспыхнул от гнева, а Тони напористо продолжал:
— Ты же знаешь, я ничего не имею против тебя, Свэн.
Только не говори, будто я места не заслуживаю только потому, что работаю недолго. Ты знаешь, я шустрее всех наших слюнтяев. Ты еще скажи, что начальником генштаба должен быть старый пентюх, дольше всех прослуживший в армии, а президентом — дольше всех вращавшийся в политике и папой римским — дольше всех бивший поклоны церкви. Черт, я знавал парней, которые всю жизнь пекут бублики и даже не догадываются, что именно им достаются от них дырки.
Какая, черт побери, разница, сколько времени занимаешься своим делом, главное — умеешь ли вести его хорошо. И не вешай мне лапшу на уши по поводу старшинства и прочей муры.
Свэн протестующе замахал рукой, прерывая его:
— Охолони, малыш. Не распаляйся так. Вон какую речугу закатил. Давненько не видел тебя на таком взводе. — На его лице появилось строгое выражение. — Вот что я тебе скажу, приятель: думаю, ты еще не готов занять место Шарки — в этом все дело. — Свэн нахмурился. — Тони, ты чертовски симпатичный парень и всегда мне нравился. Иначе я давно выбил бы тебе все зубы. Ведь ты шельмец — эгоистичный, себялюбивый, ловкий, нахальный сукин сын. Ты бы подорвал весь мир, если бы усмотрел в этом выгоду для себя. Заплати тебе достаточно, и ты станешь подкладывать под парней собственную жену, если б она у тебя имелась, а я очень сомневаюсь, что она у тебя когда-нибудь будет. А может, и собственную мать. Послушай, малыш: у Шарки и Анджело большая власть, понимаешь ты это или нет, но они излишне не злоупотребляют ею. А ты, боюсь, можешь распоясаться, стоит только тебе войти во вкус.
Они помолчали, потом Тони пробурчал: «Черт побери!» — и сделал знак повторить заказ. Когда же Свэн глянул минут через пятнадцать на часы, словно собираясь уходить, Тони заторопился:
— Послушай, Свэн, забудь, что я тут трепался о тебе. Ну, сболтнул лишнее, извини.
 
— Известное дело.
— Знаешь, никак не могу привыкнуть к мысли, что ты заседаешь в законодательном собрании. Вспоминаю, к примеру, все те поручения, что ты давал мне, когда я еще пацаном бегал. Неужели никто не пытался шантажировать тебя, зная о твоем прошлом?
— Нет. Да и немногие знают о нем. Разве что ты, Анджело, девчонка, с которой я спал тогда. Еще кое-кто. И жена, естественно.
Тони вздохнул:
— Да, считай, повезло тебе, что не просочилось ни слова о твоих былых похождениях. Так ведь? Наверное, у других законодателей подноготная тоже не лучше, а?
— Угу. Ты бы немало удивился. — Свэн помолчал, изучающе глядя на Тони, потом добавил: — Ну, мне пора. Спасибо за угощение.
— Не за что. Ты еще повидаешься с Анджело?
— Обязательно, еще до завтрашнего отъезда.
— Как же мне хочется, чтобы ты намекнул ему, какой я отличный парень. Но наверное, ты сам знаешь, что делать, Свэн. — Тони усмехнулся, вставая из-за стола.
— Я подумаю об этом, — осторожно проронил Свэн. — Ты точно раскрутил свое дело на всю катушку?
— Еще как! А что?
— Да ничего. — Они вышли из ресторана, и, прежде чем разойтись, Свэн пожал Тони руку и неожиданно сказал: — Иногда я жалею, что слишком хорошо тебя знаю.
— Чего? О чем это ты?
— Да ни о чем особенном. Просто жалею, что знаю тебя как величайшего сукиного сына. Ладно, до встречи, малыш.
— Пока, Свэн.
На следующий день Тони отправился к Лео домой на Стрэнд и провел с ним около часа. Заключительные полчаса беседы были особенно важны, на взгляд Тони.
— Поговаривают, что Шарки не усидеть на своем месте, — забросил он для начала крючок. — Ты, наверное, радуешься такому обороту, Лео?
— О чем это ты?
— Ну, если Шарки уберут, кто придет вместо него? Кто-то же должен занять его место. Ты подходишь больше всех.
Лео, скрывая удивление, достал сигарету и постучал ею по ногтю большого пальца.
— Так ты считаешь?
— Есть ты, и есть Хэмлин из бугров, ну, и я, конечно. Ты пашешь на Шарки уже пять лет. На пару лет больше Хэмлина. Так кому, по-твоему, светит кресло?
— Я об этом, признаюсь, даже не задумывался. — Худое лицо Лео как бы посветлело. — Интересно, сколько хапает Шарки?
— Сказать трудно, но могу спорить, что около полумиллиона в год.
Лео присвистнул и растерянно заморгал темными глазками.
— Это же надо — такая куча деньжищ.
— Ага. — Тони нахмурился. — Но, судя по всему, Шарки еще может усидеть на своем месте долгие годы, если только кто-нибудь не стукнет на него Анджело. Черт, он так высоко сидит в своем офисе, что и не знает, как идут дела внизу. Наверное, даже не подозревает, как близок Эл к помешательству.
— Не может быть.
— Черта с два, не может быть! Ему кто-нибудь говорил об этом? Сам Шарки? Кто-то должен нашептать Анджело — ради дела же. Полагаю, Анджело не помешало бы все знать — он оценил бы такие сведения. — Тони посмотрел на приятеля. — Может, мне позвонить ему?
— Думаешь, ему надо сказать об этом?
— А ты как думаешь, Лео? Поставь себя на место Анджело. Разве ты не оценил бы намек, что твой главный помощник вот-вот спятит, ибо пьет как лошадь? Может, даже учетные книги подчищает? — Тони пожал плечами. — Черт, может, Анджело и имеет какое-то представление, но я уверен — не знает всей подноготной.
— Что ты там обмолвился о книгах?
— Просто предчувствие. Странная штука. Вчера я виделся со Свэном, упомянул, что бизнес в моем районе пошел в гору, — ну, знаешь, бывают ведь и подъемы, и спады. Свэн, похоже, удивился. Полагаю, Анджело тоже не в курсе. Не понимаю. Не может же Шарки утаивать выручку от босса?
— Да нет, — отозвался Лео. — Не похоже на него.
Они поболтали еще несколько минут, и Тони поднялся со словами:
— Побегу, пожалуй. Сосну немного перед сегодняшним обходом.