Побочный эффект (СИ)

Но вот среди всей этой бесконечной, бескрайней пустоты Снейп ощутил нечто, давшее ему понять, что он всё же существует. Что он не исчез, растворившись в пучине небытия. Это было ощущение тёплых цепких ладошек, схвативших его за руку. И прикосновение нежной девичьей щеки к его кисти. Снейп дёрнулся, физически ощутив горячую влагу на своей коже. И, несмотря на то, что его рука, бессильно свесившаяся с кровати, оставалась ледяной, он почувствовал, как странное тепло наполняет её, поднимается вверх по венам и разливается по всему телу. Тепло это, добравшись до мозга, затопило его чем-то мягким и нежным, наполненным запахом цветов и трав, шумом листвы и тихим журчанием ручья. Небытие отступило. Пустота наполнилась странными, несвойственными Снейпу ощущениями покоя и безмятежности. Спасительный сон смежил его усталые веки. Сновидений не было. Но не было и опустошённости. Снейп спал здоровым сном, дававшим ему новые силы, чтобы жить дальше.
Луна открыла глаза, когда солнце было высоко над замком и не заглядывало в окна, а с высоты заливало его крыши и башни своим ярким светом. За окнами стоял прекрасный июньский день. Именно день и, судя по всему, вторая его половина. Почему она так долго спала? И где она вообще находится?
Луна огляделась. Больничное крыло? Почему она здесь? Луна вновь закрыла глаза и вдруг вспомнила все события минувшего дня и ночи. Воспоминания навалились на неё в один миг, яркие и отчётливые, вовсе не похожие на смутные видения, бродившие у неё в мозгу вчера перед сном. Мерлин всемогущий, неужели всё это случилось с ней? С ней и с её друзьями…
Луна потянулась в постели, прислушиваясь к своим ощущениям. От вчерашней тяжести и боли во всём теле не осталось и следа. Луна чувствовала себя бодрой и отдохнувшей. Тело было лёгким, а голова ясной. Повернув голову, она заметила, что кровать, на которой вчера, точнее, сегодня, лежал Невилл, пустовала. Судя по тому, что она была аккуратно заправлена, Лонгботтом уже вернулся к себе, в гриффиндорскую башню.
Чуть дальше Луна увидела сидевшую на кровати Джинни. Мадам Помфри как раз осматривала её лодыжку.
— Ну что же, мисс, — заявила целительница. — Состояние вашей ноги меня вполне удовлетворяет. Поскольку общий обед вы уже пропустили, сейчас вы пообедаете здесь — и можете отправляться к себе на факультет.
Упоминание о еде вызвало у Луны дикое чувство голода. Только теперь она поняла, до чего же ей хочется есть. Ещё бы — сутки без еды. Желудок ответил на эти мысли голодным урчанием, таким громким, что мадам Помфри обернулась на этот звук. Увидев, что Луна проснулась, целительница подошла к ней.
— Как вы себя чувствуете, мисс? — спросила она.
— Спасибо, хорошо, — улыбнулась Луна. — Только есть очень хочется.
— Это прекрасно, — ответила мадам Помфри. — Дайте-ка я осмотрю вашу спину.
Луна послушно улеглась на живот, терпеливо ожидая, когда колдомедик ощупает её позвоночник, а заодно и затылок. Судя по всему, мадам Помфри осталась довольна её состоянием. Задав ещё парочку вопросов о том, не тошнит ли её и не болит ли у неё голова, целительница позволила Луне вставать, чем девочка с радостью воспользовалась, помчавшись в санитарный блок, чтобы привести себя в порядок.
Вернувшись, Луна увидела Джинни, которая, сидя на кровати, с аппетитом поглощала восхитительно пахнувший куриный бульон. Луна сглотнула и перевела взгляд на Рона и Гермиону. Те мирно спали и выглядели во сне довольно неплохо, если не считать забинтованных рук Рона.
— А что у него с руками? — поинтересовалась Луна.
— Ты что, не помнишь, что случилось в комнате с мозгами? — Джинни на минуту перестала есть и уставилась на Луну.
— Нет, — качнула головой Луна, мучительно пытаясь восстановить в памяти ход событий.
— А-а, точно, — вспомнила Джинни. — Ты тогда уже потеряла сознание. В общем, мой братец вытащил из аквариума мозги, а они начали опутывать его своими щупальцами. Вроде, эти щупальца были мыслями. Вот они его и поранили.
— Как же он освободился от них? — Луна смотрела на Джинни, вытаращив глаза, напрочь позабыв о чувстве голода.
 
— Не знаю, — вздохнула та. — В меня как раз попало какое-то заклинание — и я отключилась.
С этими словами Джинни снова принялась за еду. Как только Луна добрела до своей кровати, на тумбочке рядом с ней возник поднос, на котором девочка с удовольствием увидела чашку горячего, крепкого, изумительно пахнувшего куриного бульона и вазочку с сухариками к нему. Отбросив на какие-то время все посторонние мысли, Луна уселась на кровать и принялась медленно, с удовольствием есть, наслаждаясь ощущением приятного тепла, разливающегося по всему телу. Насытившись, Луна блаженно прикрыла глаза и ещё какое-то время полежала, откинувшись на подушку. Двигаться ей не хотелось, спать, впрочем, тоже. Возможно, девочка пролежала бы в этой ленивой истоме до ужина, но её вернул к действительности голос Джинни:
— Луна! Эй, Луна. Ты что, спишь?
— Нет, — Луна нехотя повернула голову на звук голоса.
— Тогда пойдём. Хватит валяться.
Джинни энергично прохаживалась вдоль коек, словно испытывала на прочность свою сросшуюся лодыжку. Очевидно, оставшись довольна результатом, она несколько раз подпрыгнула и подошла к Луне.
— Мадам Помфри сказала, что Рон с Гермионой будут спать до вечера. А потом, скорее всего, ещё и ночью. Она снова даст им снотворное зелье. Так что навестить их можно будет только завтра утром. Пойдём?
— А Гарри? — с тревогой спросила Луна. — Гарри в порядке? Она об этом ничего не говорила?
— Ты же слышала, как Кингсли сказал Снейпу, что Гарри в порядке и что Дамблдор отправил его к себе в кабинет, — нетерпеливо ответила Джинни.
Луну вздрогнула, словно от удара хлыста. Снейп! Она до сих пор ни разу не вспомнила о том, что произошло там, в холле и потом, по пути в лазарет! Как она осмелилась схватить его руку и прижаться к ней лицом… От этого воспоминания сердце Луны ухнуло куда-то вниз и сладко заныло. А после заколотилось часто-часто, разливая по телу вместе с потоком крови волну каких-то странных, неведомых ей ранее ощущений, приятных и тревожащих одновременно.
Наверное, Луна покраснела, потому что Джинни вдруг притихла и какое-то время пристально всматривалась в лицо Луны, пока та пыталась унять бешено колотящееся сердце.
— Ну так что, идём? — Джинни попробовала придать своему голосу равнодушное выражение. Получилось фальшиво, но Луна, занятая борьбой со своим волнением, не обратила на это внимания.
— Пойдём, — согласилась она, вспомнив, что собиралась написать папе обо всём, что произошло с ней вчера. Рассказ этот обещал быть долгим. Хватит ли ей времени до ужина? А на ужин нужно прийти обязательно. Ведь там она увидит ЕГО.
Письмо отцу получилось действительно очень длинным. Чтобы написать его, Луне пришлось скрыться в библиотеке. Студенты предпочитали готовиться к занятиям и к экзаменам на свежем воздухе, и Луна верно рассудила, что вероятность встретить там своих однокурсников для неё минимальна. Ей сейчас очень не хотелось рассказывать Джессике и прочим, где и как она провела прошлую ночь.
В письме Луна лишь вкратце обозначила все случившиеся с ней события, пообещав папе при встрече рассказать обо всём подробно. Правда, отослать письмо до ужина девочка не успела, решив сходить в совятню позже. Она спрятала пергамент в карман мантии и поспешила в Большой зал.
Странно, но там было всё, как обычно. Луне казалось, что после событий в Министерстве замок должен был претерпеть какие-то грандиозные перемены. Не менее грандиозные, чем те, что произошли в её собственной душе. Но Большой зал встретил девочку привычным уютом. В воздухе по-прежнему плавали сотни свечей, освещая Зал мягким тёплым светом. Джинни и Невилл заговорщически улыбнулись, когда Луна с порога устремила свой взор на гриффиндорский стол. Она знала, что не увидит там сегодня ни Гермиону, ни Рона. Но отсутствие Гарри её обеспокоило. Луна уселась на своё место. Её однокурсники вели себя так, словно ничего не произошло. Как будто Луна не отсутствовала где-то целые сутки. «Никто ничего не знает», — поняла девочка и наконец решилась открыто взглянуть в сторону преподавательского стола.