Побочный эффект (СИ)

https://my-calend.ru/birthday-horoscope/14-march
====== Глава 12 ======
Apocalyptica\Peace
Muse\Space Dementia
Samuel E.Wright\They Live In You
Луна медленно брела по коридору восьмого этажа, машинально ведя рукой по стене и не замечая ничего вокруг. Всё-таки Снейп частично добился своего. Если ему и не удалось поссорить её с друзьями, то он, по крайней мере, сумел настроить против неё добрую половину школы. И с этим нужно было что-то делать. Если самой Луне было всё равно, что её считают сумасшедшей, то выглядеть доносчицей и предательницей ей очень не хотелось. Что же делать?
И тут Луну осенило. Ведь она сказала Джессике, что поговорит со Снейпом, если тот не перестанет так себя вести. Кажется, сейчас самое время для этого разговора.
Луна ускорила шаг и решительно направилась к лестнице. Та, на удивление, вела себя довольно спокойно. Она лишь незначительно поменяла направление, доставив Луну на второй этаж, откуда девочка беспрепятственно добралась в холл. Лестница, ведущая в подземелья, всегда оставалась неподвижной. И неудивительно — она была зажата стенами узкого коридора, и ей просто некуда было отклоняться. Луна сбежала по ней вниз, быстро прошла по мрачному сводчатому коридору и, оказавшись у дверей кабинета зельеварения, подёргала за ручку. Кабинет оказался заперт, из него не доносилось ни звука, а в замочную скважину не видно было света. Луна стремительно бросилась дальше по коридору и, слегка запыхавшись, остановилась у двери в личные покои Снейпа. Вот сейчас… сейчас она скажет ему…
Луна решительно постучалась в дверь. И вдруг замерла, так и не опустив сжатую в кулачок руку. Что же она ему скажет? Ведь она так и не придумала нужных слов, не отрепетировала мысленно своих реплик и его предположительной реакции на них…
Вся её решимость мигом улетучилась. Луне захотелось повернуться спиной к этой двери и бежать от неё, бежать без оглядки — вверх по мрачной лестнице, на свежий воздух, прочь из этих сырых давящих подземелий в свою, наполненную звенящей прохладой и свежестью башню… Но было уже поздно. Из-за двери послышался глухой недовольный голос:
— Войдите.
И Луне ничего не оставалось, как подчиниться этому голосу, звук которого так странно действовал на неё. Она потянула на себя тяжёлую дверь и вошла в комнату с видом кролика, идущего на зов удава — когда какая-то часть мозга ещё понимает, что этого делать нельзя, но нет сил сопротивляться любопытству, замешанному на иррациональном, призывно манящем к себе ужасе.
Оказавшись внутри, Луна замерла на пороге, уставившись на Снейпа своими огромными серебристо-серыми глазами, в которых сейчас явно читались страх и растерянность. Впервые оказавшись в жилой комнате профессора, Луна сейчас оказалась неспособной воспринимать детали окружающей обстановки, хоть ей и было очень любопытно увидеть, как он живёт за пределами кабинета зельеварения. Сейчас всё её внимание было приковано к тёмной фигуре, сидящей за большим письменным столом прямо напротив неё. Луна попыталась сосредоточиться и собрать воедино разбегающиеся мысли. Как и сфокусировать внимание, поборов навалившуюся так некстати растерянность. Кажется, ей это удалось, потому что расплывчатая фигура за столом всё-таки приняла резкие очертания. Лицо профессора наконец стало чётким, и Луна увидела на нём привычное иронично-заинтересованное выражение. Профессор Снейп смотрел на неё слегка раздражённо, с удивлённо-презрительным любопытством.
— Мисс Лавгуд? — в его голосе сквозила едва скрытая насмешка. — Чем обязан вашим посещением?
Луна набрала в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду, и, поражаясь собственной смелости, выпалила:
— Господин профессор. Я пришла попросить вас не делать больше этого. Не хвалить меня и не ставить незаслуженных оценок.
Снейп упёрся локтями в стол, переплёл пальцы, чуть склонил набок голову и с нарочитым интересом уставился на Луну.
— Вот как? А почему, собственно, вы решили, что имеете право указывать мне, что я должен делать?
— Я не указываю вам. Я вас прошу.
 
Луна почувствовала, что постепенно успокаивается. Глядя на переплетённые пальцы профессора, она не могла отделаться от навязчивой мысли, насколько они красивы. Ей вдруг очень захотелось прикоснуться к этим пальцам. Вот прямо сейчас подойти к нему и положить свою руку поверх его бледной руки… Наверное, она у него холодная? Такая же холодная, как его глаза?
Луна поёжилась. Наблюдавший за ней Снейп попытался понять, о чём сейчас думает эта девчонка. Но её взгляд был устремлён куда-то мимо него, и его никак не удавалось поймать.
— То есть, вы считаете себя вправе критиковать мои действия? — в голосе Снейпа послышалась лёгкая угроза.
— Да, потому что они несправедливы! — кажется, девчонка ни капли не испугалась.
— Кто. Дал. Вам. Право. Обвинять. Меня. В несправедливости?
Голос Снейпа был холоден и мрачен. Каждое отчеканенное им слово ледяной глыбой падало на Луну, придавливая её и замораживая до полного оцепенения. Она, не отрываясь, смотрела на то, как профессор расцепил пальцы, опёрся руками о стол и медленно встал, возвышаясь над ним мрачной чёрной тенью. Его движения были плавно-замедленными, как во сне. Даже воздух вокруг казался густым, вязким и тягучим. Голова у Луны стала тяжёлой, зазвенело в ушах… Луна тряхнула ею, отгоняя наваждение. Она не должна терять решимость. Ей нужно сохранять спокойствие, чтобы не выглядеть дурочкой в его глазах. Иначе он просто выгонит её и все усилия пропадут зря.
Луна судорожно глотнула, вновь набрала в грудь воздуха и произнесла:
— Я не обвиняю вас, господин профессор. Просто… Просто, когда вы хвалите меня незаслуженно, вы навлекаете подозрения не только на меня, но и на себя.
— Подозрения? — губы Снейпа презрительно скривились. — В чём подозрения?
— В том, что вы… что вы… влюбились в меня, — выпалила Луна и зажмурилась в страхе.
Неужели она сказала ему это? Она? Сказала? Прямо сейчас? Значит, он убьёт её? Ну скорей бы уж… Луна втянула голову в плечи и продолжала стоять, зажмурившись, ожидая неизбежной кары за свою дерзость.
Драккл её дёрнул за язык! И ведь ничего такого она говорить ему не собиралась. Нужно было только донести до него, что такое благоволение к ней со стороны кажется подозрительным. А она — она зашла слишком далеко.
Почему так тихо? Почему он до сих пор не разразился гневной тирадой? Луна отважилась открыть глаза и несмело взглянула на профессора. Тот уже вышел из-за стола и теперь стоял между ним и Луной, скрестив на груди руки. На лице его было написано такое ледяное презрение, что Луна поёжилась, физически ощутив противный холодок вдоль позвоночника.
— Мисс Лавгуд, — когда Снейп заговорил, в его голосе, помимо презрения, звучала плохо скрываемая ярость. — Только ваша репутация полусумасшедшей не позволяет мне вышвырнуть вас сейчас из этого кабинета. Я не воюю с больными людьми. Но даже она не даёт вам права нести столь дикую оскорбительную чушь. Ни один человек не только в этой школе, но и во всём мире не заподозрит меня в столь беспросветном идиотизме. И вам я тоже настоятельно советую выбросить из головы ваши дурацкие фантазии и не пытаться выдавать желаемое за действительное.
— Но это не фантазии! — воскликнула Луна, чуть не топнув ногой. — У меня уже полшколы спросило, нет ли у меня чего с вами… «Лавгуд, у тебя что, со Снейпом шуры-муры?» — передразнила она интонацию Джессики. — «Нет? Тогда почему он к тебе так относится?»
Луне терять было нечего. Раз уж она осмелилась сказать ему такое, пусть знает, что говорят о его поведении ученики. У неё даже хватило смелости поднять на него глаза и взглянуть прямо в лицо. Взглянуть — и поразиться его мертвенной, нездоровой бледности. На серо-землистом лице Снейпа сейчас была написана такая злость, что Луна снова опустила взгляд и втянула голову в плечи.
 
— Убирайтесь, — услыхала она тихий, но очень внятный голос.
— Господин профессор, — у неё ещё хватило смелости обратиться к нему, несмотря на недвусмысленный приказ. — Пожалуйста. Не завышайте мне оценки. Очень вас прошу…