Наследник для миллионера (СИ)

Я опять разозлился и опять внутри вскипел вулкан сумасшествия.
— У меня к вам очень и очень важное дело! — хитро прищурившись, заявила она. Потом в лицо сунула телефон с фотографией. — Вы ведь её ищите? Видела кучу объявлений! А я знаю, где скрывается Диана! Кажется, вы там обещали солидную награду тому, кто предоставит вам любую информацию об этой девушке.
Твою мать!
Жива…
Жива все-таки!
Охренеть!
Первое, что я испытал, не приступ злости, а… какое-то непонятное облегчение. С сердца будто кусок бетона свалился. Не только с сердца, но и с легких. Дышать стало так легко, как в морозных горах.
Я глубоко и сипло выдохнул.
В качестве доказательства Ирина показала фото, сделанное тайком. Девушка сфотографировала Диану издали, и тут я позеленел. Потому что… потому что увидел отчетливо виднеющийся через спортивную ветровку животик.
Охренеть просто!
Сначала не понял ничего! Может она поправилась, в деревне же теперь живет, может кофта размером большевата, пока Ирина не сказала:
— Да, Диана беременна. Рассказала мне вашу историю и призналась, что ребёнок ваш, Мирон Маркович.
Треснул кулаком по столу, вскипев от эмоций и приказал охраннику:
— Олег, поехали! Срочно! Её нужно немедленно найти!
— Она кажется на УЗИ в город собралась… — медовым голоском пролепетала Ирина, запихивая в сумочку огромную пачку денег. — Адрес я вам назову.
Прекрасно!
Ну вот ты и попалась, птичка!
Я иду за тобой…
Теперь не упорхнёшь!
  
Глава 27.
 
Настоящее время
— Куда мы едем?!
Машина разгоняется, мотор рычит, как дикий зверь, отчего становится еще в сто раз страшнее.
Мирон как главный хозяин ада развалился на кожаном кресле иномарки и смотрит на меня как на какую-то пыль под его дорогими ботинками.
— В клинику, — рявкает он. — В хорошую, проверенную клинику, которую я выбрал лично! Сдадим анализы и, самое главное, тест ДНК.
Ох нет!
Как же он узнал?
Откуда?!
Кто меня сдал…
Меня точно кто-то сдал негодяю!
Подозреваемых достаточно много.
И что дальше?!
Боже, неужели он отберет у меня ребенка, когда я рожу, а потом заставит отвечать за то, в чем обвинил, за то, чего я не делала?!
Я решила схитрить, решила попробовать отбиваться! Понимаю, шансов ноль, но я хотя бы попробую. Нужно бороться! Если умирать — так с песней!
— Это не твой ребенок, слышишь?! С чего ты взял?
— Свои источники имеются, — коварно ухмыльнулся он. — Не ускользнешь от меня, Дианочка! Или… — он бросился вперёд, резко схватил меня за скулы, сжав пальцами. Приблизился к моему уху и страшно зарычал. — Я тебя убью.
— Нет! — пытаясь вырваться, но дьявол с ледяными глазами держит меня слишком крепко. — Не посмеешь!
Мирон отстраняется от меня, убирая руки. Его лицо становится до ужаса жутким и ледяным. А потом он бьет меня следующей фразой похлеще, чем бы ударил кулаком в живот.
— Раз ребенок не мой, то и ты мне больше не нужна. Богдан! Ну ка тачку разворачивай!
— Куда? — уточнил водитель.
— За город! В лес. Погуще, да потемней. Одну мелкую заразу надо кокнуть!
— Понял! Как раз лопата лежит в багажнике, с прошлого раза еще не успел убрать!
Что?
О, Господи!!!
Мирон схватил меня за волосы, намотав их на кулак до треска в корнях. Мелкие пятнышки заплясали перед глазами. Меня всю подбросило от страха, так, что конечности занемели и голос пропал.
Убить…
Он хочет меня убить.
Я задрожала как в смертельной лихорадке и по щекам потекли слёзы.
— Не н-н-ндо убивать… Пожалей!
Доронин надменно хмыкнул, продолжая грубо играть с моими волосами.
— А меня кто-то пощадил? Бизнес мой! Испытывала ли ты вину, когда меня предала? После того, что я для тебя сделал, бедненькая ты сиротка!
Слово “бедненькая” он озвучил с явным сарказмом.
— Я не предавала… не предавала… Меня подставили, — шептала, облизывая губы, на которые капали слёзы. Мирон вдруг посмотрел на них. Его лицо слегка изменилось. Помимо вселенской злости там во всю заиграла зверская похоть.
— Я провёл тщательное расследование, это сделала ты. Есть куча доказательств! И я бы убил тебя на месте без лишних слов, так как ненавижу нахрен предателей! Но… — его ладонь скользит по моей талии, опускаясь ниже. Ложится на живот, осторожно сжимая. Ласкает, поглаживая теплыми пальцами выпуклость. У меня перехватывает дыхание от этого действия и очень сильно начинает кружиться голова. Как вдруг я ощущаю приятные щекотания внутри, как будто кто-то перышком провел.
 
Малыш зашевелился.
Отозвался, почувствовав… негодяя отца.
Как это объяснить иначе?!
Малыш всё это время сидел очень тихо, но, когда мирон дотронулся до меня, активно задвигался.
Почему-то от этих прикосновений меня бросило в сильнейший жар, а по спине рассыпались мурашки. Тело вспомнило своего искусителя и хозяина. Отреагировало против разума соответствующе.
Чеёёёёрт! Как хорошо… Как приятно, когда он так властно меня касается, заявляя на меня свои права. Я его ненавижу! Проклинаю! За то, что Доронин использовал меня, играл как с какой-то зверушкой! За то, что так груб со мной и без угрызений совести угрожает убить. Запугивает, окунает в ступор! Заставляет сердце рваться на куски! И страдать… От того, как же сильно я его ненавижу, но люблю!
Люблю. Похоже всё ещё люблю!
Иначе почему душа вверх тормашками переворачивается, когда он так хищно смотрит на мои губы? Когда сжимает мои волосы в кулак и горячо обжигает губы?!
Буду обманывать голову, но не сердце.
Всё равно о нем думаю, вспоминаю, тоскую.
Мечтая изменить всё и обратить время вспять.
Дура. Дура. Дура!
Боковым зрением вижу, как за стеклом начинают мелькать деревья. Городской пейзаж быстро сменился лесным.
— Не надо, не везти меня в лес! Не убивай… — какой-то жалобный стон сорвался с моих губ, а глаза жестокого дьявола вдруг посветлели.
Я хотела твердо это сказать, но получилось как-то жалобно.
Просто очень испугалась…
В его грозном голосе не было ни капли шуток.
Я стала унижаться не ради себя, а ради ребёнка.
Но ведь это проверка? А?
Доронин лишь намеревается показать мне, насколько он опасный человек. Запугать. Воспитать покорность. Хочет, чтобы я дала добровольное согласие на всё, что он от меня потребует. Иначе, я очень сильно пожалею.
Машина резко тормозит.
Вот и приехали…
Кругом темно, ни души.
Дремучий, беспросветный лес с корявыми, внушающими страх деревьями.
Я увидела это, затем еще и водителя, который, судя по звукам, сначала открыл багажник, а затем зашагал вглубь леса, неся на плече лопату, а в руках черный огромный мешок.
— Ми-рон… — испугавшись, я поняла что сказала его имя одними губами. Голос сел и будто пропал. Между нами повисла короткая пауза, потому что мы смотрели друг другу в глаза. В моих — застыли слёзы, в его — плясали красные языки пламени.
Мирон покончил с напряженным молчанием и гаркнул.
— Не смотри на меня такими невинными глазами! — резко отталкивает от себя, так, что я бьюсь затылком о спинку кресла и всхлипываю, хватаясь за затылок. — Не получится больше! Не получится… Не куплюсь! Сейчас я покажу тебе, с кем ты связалась! Выметайся!
* * *
— Ты больше не посмеешь вить из меня веревки!
Мирон выталкивает меня из машины. Схватив за локоть, ведет в глубь леса.
— Ты убила во мне всю человечность, Диана. Я больше не верю людям. Особенно женщинам. И… не верю в любовь. Благодаря тебе!
Осматриваюсь, кругом корявые и мрачные деревья, какие-то шорохи, завывание ветра вдали. Не верю, что всё это со мной происходит… Мирон не посмеет это сделать! Он ведь не совсем уже спятил?!
 
К моим ногам падает лопата. Доронин зло приказывает:
— Копай.
Я смотрю на лопату как на огромного мерзкого тарантула.