В первый раз... (СИ)
Денис не такой, он – истинный комиссар, да ещё с какими-то солдафонскими замашками.
Ира вздохнула – поменяться бы с первым отрядом вожатыми.
Денис, глядя на Павлика, недовольно поморщился – он явно не одобрял такого панибратства. А, может, там была и личная неприязнь.
– А вы что здесь делаете? – сердито спросил он Павлика. – Сейчас наше время. Разве первый отряд не должен был пройти медосмотр до построения?
– А мы не все успели пройти, – беспечно ответил вожатый первого отряда. – Да не нервничай ты так, мы уже почти всё. Вон только два последних бойца осталось.
В медпункт входили-выходили парами по вызову. Очередь шла довольно бойко, и через пять минут весёлый вожатый первого отряда повёл своих «на разведку». Так он, смеясь, сказал. Ира невольно проследила взглядом, куда они пошли, в какой из домиков. Оказалось, в соседний с ними корпус.
– Кузнецова! Королёва!
Ира встрепенулась, пошла на зов, а вместе с ней – Света. Как медичка крикнула? Королёва? Так ей сама фамилия велит изображать из себя особу царских кровей, хмыкнула про себя Ира.
– Снимайте обувь, вставайте на весы, – скомандовала женщина в белом халате. – Теперь к ростомеру.
«Так, Кузнецова… сорок четыре двести и… метр шестьдесят четыре. Королёва, сорок девять триста двадцать и… метр шестьдесят шесть», – продиктовала себе под нос фельдшер, записывая цифры в карточках.
Как только они вышли из медпункта, Свету тут же окружили девочки, даже толстая Соня и длинная Динка – как будто забыли, как недавно их обсмеивали.
* * *После медпункта Денис велел идти мыть руки перед обедом. Мальчишки тотчас рванули наперегонки. У умывальников сию минуту образовалась толкучка. Ира стояла в стороне, молча наблюдая, как мальчишки и девчонки с визгом и хохотом пригоршнями брызгали друг в друга водой.
Вита топталась рядышком, боясь попасть под водный обстрел, хотя почти все целились в Свету. Та возмущалась, но Ира видела – ей нравится такое внимание.
«Детский сад!», – фыркнула Ира и отвернулась. И вдруг холодные брызги окатили её с ног до головы. Ира непроизвольно вскрикнула и отскочила.
Высокий мальчишка с тёмно-русыми волосами и модной причёской, точь-в-точь как у Александра Абдулова в «Обыкновенном чуде», поджимал пальцем кран, направляя в неё струю, и смеялся.
От неожиданности она не сразу нашлась что сказать, а потом было поздно – подошёл Денис, их вожатый, и строго всех отчитал, прекратив эти забавы.
С одной стороны, Ира негодовала – мокрый сарафан противно лип к ногам, а с другой – вопреки собственным доводам, ей вдруг стало приятно, что и её тоже облили. Точнее, облил. Симпатичный мальчишка из первого отряда. Самый симпатичный...
* * *В столовой гвалт стоял просто невообразимый, несмотря на плакат «Когда я ем, я глух и нем», натянутый над окошком, куда самые шустрые уже сдавали пустые тарелки.
Ира без малейшего аппетита посмотрела на борщ, в котором таял крохотный островок сметаны, на макароны с котлетой и густой коричневой подливкой, на гранёный стакан с компотом из сухофруктов, прикрытый кусочком хлеба. На обед давали ещё и мятные пряники.
Она бы с удовольствием пропустила и первое, и второе, и сразу же взялась за компот с пряником, но между рядами ходили воспитатели и следили, чтобы все ели хорошо. Потому что к концу смены должен быть привес.
Через «не могу» она выхлебала борщ и склевала половину макарон. Хорошо ещё, что, пока воспитатель инспектировала другой конец стола, котлету удалось скормить сидящему рядом полному мальчишке.
– Я могу и компот с пряником, – с набитым ртом предложил он.
– Компот с пряником я и сама могу, – отказалась Ира.
За соседним столом Ира заметила среди мальчишек первого отряда того самого, темнорусого, который облил её водой перед обедом. Только теперь он не обращал на неё внимания. Да и зачем ему смотреть на Иру? У него в отряде и свои девчонки есть. Тем более они и сами с него глаз не сводят. Но все равно стало вдруг немного досадно.
Ира напрягла слух, пытаясь разобрать, о чём они так весело беседуют, но толком ничего не расслышала. Затем темнорусый обернулся и скользнул по ней взглядом. Сердце отчего-то дрогнуло, и Ира поспешно отвела глаза, злясь на себя. Что за глупости? Ей нет до него никакого дела!
7
– Жаловаться на Дениса грех, – Антонина Иннокентьевна отхлебнула горячий чай и поставила кружку на блюдце. – Мне с ним повезло – о таком вожатом можно только мечтать. Серьёзный, ответственный, исполнительный. Вот прошлым летом, помните, со мной работала вожатая Люда – это ужас какой-то! Одна любовь на уме… и развлечения. Вино, мальчики, песенки под гитару, ну сами знаете… а утром её не добудишься. И вечно не знала, кто у неё где. Как ещё без чэпэ обошлось, прямо не знаю. А вот Денис – другое дело, с ним я за детей спокойна.
– Да, молоток парень, – поддержала её пожилая фельдшерица. – Сегодня ваши у меня осмотр проходили. Так они как пришли солдатиками, так солдатиками и ушли. Никто не шумел, не хулиганил. Любо-дорого смотреть. Не то что у Павлика. Он сам, прости Господи, как мартышка, шебутной и непоседливый. И дети с ним такие же. А тут дисциплина нужна… без дисциплины никуда… Подливайте ещё чайку, Римма Михайловна. Вот печенье.
Посиделки в медпункте за чашкой чая во время тихого часа стали местным обычаем. Правда, Римма Михайловна, старший воспитатель, редко участвовала в этих чаепитиях – вроде как не по статусу, всё-таки второй человек после директора лагеря.
А по большому счёту – даже первый. Директор, Пал Сергеевич, был хорошим хозяйственником, но все организационные вопросы целиком и полностью лежали на её плечах. Так что дел всегда было невпроворот, за всем нужно следить, везде успевать, но иной раз она не могла отказать себе в удовольствии отдохнуть полчасика от кипучей жизни лагеря. Да и новости изнутри как ещё узнать, если не за этими чайными беседами?
– Ну зря вы так про Павлика, – вступилась за вожатого первого отряда Римма Михайловна. Ко всему прочему, Павел был ещё и её студентом – с сентября по июнь она преподавала научный коммунизм в институте иностранных языков, откуда и набирался почти весь вожатский состав. И не просто студентом, но и любимчиком, хоть она даже сама себе в этом не признавалась. – У него свои плюсы. Он всегда полон идей. Дети его любят. А в прошлую смену его отряд победил в «Зарнице»…
– А нашему отряду досталось переходящее знамя, – заметила Антонина Иннокентьевна. – Дважды.
– Да, вы молодцы, никто не спорит. Просто у Павлика другой стиль вожатства, не хуже и не лучше, просто другой. Главное, у него получается ладить с детьми, хотя со старшими всегда сложнее всего. А он вон как легко с ними общий язык находит.
– Да он не общий язык с ними находит, он разговаривает с ними на одном языке, потому что сам ещё из детства не вырос, – не уступала Антонина Иннокентьевна. – А вожатый должен вести за собой. Должен воспитывать и наставлять. Учить чему-то…
– Антонина Иннокентьевна, миленькая, так он и учит, и ведёт. Просто он не впереди шагает, а рядом. А вот Денису, если честно, не мешало бы стать чуточку ближе к ребятам. Хотя бы время от времени менять менторский тон на товарищеский.
– Разве к работе Дениса есть претензии? – округлила глаза Антонина Иннокентьевна.
– Да что вы, нет, конечно. Он, и правда, ответственный и исполнительный, и всем нам спокойно, когда дети с ним. Но… вот вопрос, хорошо ли с ним детям?
– То есть?
– По моему наблюдению, подопечные Павлика всегда выглядят более… радостными, что ли.
– Да уж, что верно, то верно, – согласилась фельдшерица.– У Дениса все какие-то пришибленные, а у Павликовых – глаза так и сияют.
Антонина Иннокентьевна обиженно поджала губы, глядя на нее, как на предательницу. Сначала хвалила – солдатиками называла, а теперь – пришибленные.
– А знаете что, – задумчиво улыбнулась Римма Михайловна, – вот мы всегда поощряем отряды, которые в чём-то отличились, ребят выделяем, а про вожатых как-то забываем. А ведь каждая победа ребят – это и их заслуга. Поэтому предлагаю, давайте введём звание лучшего пионервожатого. Учитывать будем всё-всё: и дисциплину, и участие в мероприятиях, и победы в соревнованиях, конечно же… И пусть это звание будет не просто для проформы. А в конце третьей смены лучшему вожатому торжественно, на линейке вручим почётную грамоту…