Великая княгиня Елисавета Феодоровна и император Николай II. Документы и материалы, 1884–1909 гг.
Вместе с письмом Елисаветы Феодоровны Николай получает письмо от Сергея Александровича, который «бесконечно счастлив» за свою жену, решившейся на такой шаг.
Вера великого князя была основой его жизни, уже в эти годы для него является духовной опорой отец Иоанн Кронштадтский. Из нижеследующего письма видно, что Сергей Александрович просит у праведника молитв о своем больном офицере Хоментовском. Сергей просил молитв о. Иоанна и за свою супругу (см. письмо Елисаветы Феодоровны к Николаю II от 18 апреля 1909 г.).
Вел. кн. Сергей Александрович — цесаревичу Николаю Александровичу
5 января. Питер
Дорогой мой Ники,
Жена тебе пишет о великом и важном ее решении; для тебя, мой друг, это не новость — мы с тобой об этом не раз говорили; помнишь наш разговор в Капор ском минувшим летом? Я не ожидал, что она именно в эту зиму решится — но, слава Богу, что это так, и я бесконечно счастлив, и не знаю, чем право я заслужил такую благодать. Я совсем не достоин.
Вероятно самый акт перехода в Православие совершится в конце Велсикого> Поста, так чтобы на Страстной мы могли бы вместе приобщаться. Здесь еще никто об этом не знает кроме Папа и Мама, которым мы это сообщили на кануне Нового Года и тоже Павлу и Аликс; жена ожидает ответ от своего отца, и тогда мы решимся это сказать Михен — признаюсь, я боюсь этой минуты, и как она это примет. Папа и Мама нас тронули своим участием — тоже Пиц и Аликс — это была такая искренняя радость!
Елка в Гатчине тебе уже была описана вероятно твоими родителями, было очень симпатично, но грустно без вас; елки были не в гостиной, а в угловой и дальше к комнатам Алексея[534]. У нас дома была елка 26-го с Пицем и Аликс — масса прелестных подарков; дай Бог, чтобы однажды и ты с женой у нас были в этот день! За молебном на Новый год я горячо помолился, чтобы Бог благословил твое намерение и дал бы исполнение его в этом году.
Не могу от тебя скрыть, что Мама была в ужасном нервном состоянии, когда узнала о болезни Жоржа[535] и о всех подробностях; мне кажется, что напрасно от нее скрыли в начале все подробности и его бронхит, и теперь у нее недоверие ко всем вестям о его здоровье. Сегодня Мама немного спокойнее, а вчера она даже не поехала к т. Кати поздравить с Еленой[536], и Папа был там один. Дай-то Бог, чтобы Жорж скорее отделался от своей лихорадки, а то это в самом деле очень скучно и неприятно. Досадно, что он не может с тобой разъезжать по Индии!
Я кроме полка нигде не бываю и только им и поглощен. Бедный Хоментовский очень плох — болезнь идет все хуже; мне удалось к нему привезти отца Иоанна — он (Хоментовский… — Сост.) был очень этим порадован и будет у него на днях приобщаться, чего я так пламенно желал. 19 дек<абря> был очень веселый и оживленный обед, окончившийся цыганами — все продлилось до 5 ч. — Пиц был и принимал самое живое участие; когда «Леночка» пела «Шампанского бокал» — мы вспоминали о тебе — вообще было очень симпатично. Мы увлекаемся «Пиковой дамой» — музыка один восторг. Кн. Васильчиков[537] принял гусар, а на днях прощальный ужин Николаше[538], который обойдется каждому офицеру 300 р. — я это знаю из верного источника <mais gardes-moi le Dieu> (Спаси Бог. — фр). Завтра собираемся мерзнуть на Иордани[539]. Гаданий у нас сегодня не было — как-то не хотелось, да и вас нет — у Павла дело идет хорошо — он доволен и им довольны — все, что требовалось доказать. Его девочка идеально мила.
Христос с тобой, мой друг. Обнимаю вас обоих от всего сердца. До свидания. Пишу уже мое третье письмо.
Твой Сергей.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д. 1340. Л. 64–64 об.)
Отец Иоанн Кронштадтский — вел. кн. Сергею Александровичу
6 января
7 января выеду машиной 11 час. В Петербурге буду в половине первого.
Иоанн.
(ОРРГБ. Ф. 253. Т.1. К. 9. Ед. хр. 19. Л. 4.)
Следующее письмо датировано только с указанием дня и месяца. К сожалению, установить точно год нам не удалось, можно лишь сказать о том, что письмо написано в начале 1890-х гг. Приведенная в нем молитва опубликована в книге о. Иоанна Кронштадтского «Моя жизнь во Христе» в 1893 г.
Е. Н. Козлянинова — вел. кн. Сергею Александровичу
17 марта
Ваше Высочество,
Мать думала, что Вам может быть будет приятно иметь молитву О. Иоанна, которая пришлась Вам по душе. — Нет слов выразить, в какой степени мы обе тронуты Вашим <нрзб.>, сердечным участием, молю Бога, чтобы Он дал мне случай когда-нибудь на деле доказать Вам и дорогой Великой Княгине мою глубокую благодарность и преданность.
Всем сердцем Ваша
Е. Козлянинова.
«Господи! Имя Тебе — Любовь: не отвергни меня заблуждающегося человека. Имя Тебе — Сила: подкрепи меня изнемогающего и падающего. Имя Тебе — Свет: просвети мою душу, омраченную житейскими страстьми. Имя Тебе — Мир: умири мятущуюся душу мою. Имя Тебе — Милость: не переставай миловать меня»…
(ОР РГБ. Ф. 253. ТЕК. 9. Ед. хр. 11. Л. 6–9 об.)
Цесаревич Николай Александрович — вел. кн. Сергею Александровичу
22 февраля. Яванское море. Фрегат «Память Азова»
Дорогой мой д. Сергей,
От души благодарю тебя за твое меня заживо тронувшее письмо. Ты знаешь, как мне близко к сердцу все, что касается тебя и тетеньки, поэтому, когда я прочел твое письмо, я положительно остолбенел от удивления и радости, что она так скоро решилась на это святое дело! Искренно тебе сознаюсь, что эта весть доставила мне двойную радость: перемена религии увеличит еще более ваше счастье, а мне может примером своим помочь достичь того, что я пламенно желаю всеми силами души. Странно, что ни огромное расстояние, которое нас разделяет, ни масса новых людей, мест и впечатлений не дают терять связи проходили церемониальным маршем войска, присутствовавшие на Иордани (см. подробнее: Засосов Д. А., Пызин В. И. Из жизни Петербурга 1890–1910-х годов: Записки очевидцев. Л., 1991).
раз глубоко установившейся. Я часто-часто думал и передумывал наш разговор втроем о переходе ее в нашу веру и не понимаю, отчего известие это так меня могло поразить.
Я был уверен, что Папа и Мама радостно встретят эту новость, но думаю, что она в особенности обрадовала Папа. Понимаю поэтому ваше смущение в том, как оно будет принято т. Михен? Думаю, впрочем, что она не покажет вида и останется равнодушною по крайней мере снаружи.
Цейлон[540] сильно понравился мне; он делает гораздо более сильное впечатление, чем Индия. Это настоящий земной рай и описанию не поддается; мы жили в трех местах внутри острова, в трех различных климатах: в тропическом Коломбо[541] и Кэнди[542], в теплом Labigame и северном в Нюрелья[543] в горах — место это просто прелесть какое — страшно напоминает Крым (дом лесничего с окрестностями). Но лучше рассказать про это чем написать; узнаешь раньше об Цейлоне от Сандро[544] и Сергея[545].
Вчера мы перешли экватор, и было подобающее обливание!
Сердечно целую тебя и милую тетеньку. Поклон твоему Beau-pêre[546]!
Твой Ники.
(ГА РФ. Ф. 648. Оп. 1. Д. 70. Л. 85–86 об.)
Вел. кн. Елисавета Феодоровна — вел. герц. Гессенскому Людвигу IV
1 января
… А теперь дорогой Папа, я хочу что-то сказать Вам и умоляю Вас дать Ваше благословение. Вы должны были заметить, какое глубокое благоговение я питаю к здешней религии с тех пор, как Вы были здесь в последний раз более полутора лет назад, я все время думала, и читала, и молилась Богу указать мне правильный путь, и пришла к заключению, что только в этой религии я могу найти всю настоящую и сильную веру в Бога, которую человек должен иметь, чтобы быть хорошим христианином. Это было бы грехом оставаться так, как я теперь — принадлежать к одной Церкви по форме и для внешнего мира, а внутри себя молиться и верить так, как и мой муж. Вы не представляете, каким он был добрым, что никогда не старался принудить меня никакими средствами, предоставляя все это совершенно одной моей совести. Он знает, какой это серьезный шаг и что надо было быть совершенно уверенной, прежде чем решиться на него. Я бы это сделала даже и прежде, только мучило меня то, что этим я доставляю Вам боль и что многие родные не поймут меня.