Великая княгиня Елисавета Феодоровна и император Николай II. Документы и материалы, 1884–1909 гг.
10 апреля. Москва
… Заутреня и весь выход были идеально красивы! У Спаса за Зол<отой> реш<еткой> было вполне поместительно; во время службы все дамы стояли на галереях в рус<ских> платьях. Во время христ<осования> Ники поздравил Трепова генералом, он в полном восторге — а я рад. Alix etait superbe — traine blanche et or et le grand diademe en perles de l’Imp [eratrice] Catherine sur la tete (была великолепна — белый с золотом шлейф и большая жемчужная корона императрицы Екатерины — фр.). Жена была в зел<еном> сарафане <?> и все изумруды. Разгавливались в верхних парадных комнатахи в 3 ч. все было кончено…
Первый рескрипт Ники производит здесь фурор: на улицах ему кричали в ответ «воистину воскресе!» Он получает депеши в том же смысле, а я письма от крестьян, студентов etc. Подъем духа громадный и хороший…
(ГА РФ. Ф. 644. Оп. ГА. 9–10 об.)
Воспоминания В. Ф. Джунковского
9 апреля. Москва. Великий князь был страшно тронут милостями Государя и был в восторге, мы все за него были очень счастливы.
(ГА РФ. Ф. 826. Оп. 1. Д. 45. Л. 103.)
Дневник гр. С. Д. Шереметева
9 апреля. Пасха. Появился знаменательный рескрипт, в котором все выражено прекрасно, кроме «возлюбленной» Церкви, что не правильно. Это событие — это исповедание — urbi et orbi («городу и миру» — лат.) — «иже чтет, да разумеет». В добрый час. Давно пора. Сипягин прислал мне по почте экземпляр рескрипта…
От Дмитрия[1441] и Иры[1442] была телеграмма, что впечатление заутрени в В<еликий> Пяток — неизгладимое. Царь среди народа за Плащаницей. Слава Богу за все!
11 апреля. Москва.…Все что пришлось слышать о пребывании радует и оживляет, особенно ночь в Кремле в В<еликий> Пяток. Государь с народом, зажженная у крестьянина свеча, шествие и служба, дивное пение, колокольный звон. Императрица, говорят, в полном восторге и не могла сесть от волнения.
(РГАДА. Ф. 1287. Оп. ГД. 5046. Л. 61–62.)
Дневник митр. Арсения (Стадницкого)
… Потухшую свечу свою Царь зажег у шедшего возле него крестьянина, оказавшегося кучером некоей Фишер[1443], содержательницы гимназии. Говорят, нет предела восторгам кучера.
В первый день Пасхи чудный рескрипт Государя дан Москве. Также последовали рескрипты на имя Великого князя и митрополита, которому пожалован крест на митру. «Крест» этот служит соблазном для многих «иудеев»…
(Арсений (Стадницкий), митр. Дневник. Т. 1:1880–1901. М., 2006. С. 346.)
Дневник гр. С. Д. Шереметева
11 апреля. Москва. Прямо на Воздвиженку, откуда в Собрание, где уже все приготовлено к завтраку…
В ожидании Государя спустились все предводители, и я с ними по лестнице. Прибыли ранее В<еликий> К<нязь> Сергей Ал<ександрович> и Елиз<авета> Фед<оровна>, Влад<имир> Алекс<андрович> и Андрей Влад<имирович> — наконец Государь с Императрицею — в карете. Мы вышли на крыльцо. Толпа хлынула несметная и обступила карету. Вслед за ними поднялись по лестнице, наверху встретила Елиз<авета> Феод<оровна> — и княгиня Трубецкая[1444]. Прошли прямо в залу — но не сели за столы. — Госуд<арь> и Имп<ератрица> обошли залу при пении «Слава». Чудная, небывалая картина. Потом они поднялись на эстраду и сели каждый за свой стол. За столом Государя сидел и я, около Сипягина. Все время мне был виден Государь. Когда запели «Выйду ль я на реченьку» все невольно переглянулись — а я взглянул на Государя, и наши взгляды встретились. Он головою выразил знак удовольствия и удивления. Действительно чудно было хорошо. После тоста Трубецкого[1445] и Государь отчеканил свой тост за Дворянство. Восторженное продолжительное ура. К концу завтрака «Славься» с колокольным звоном. Глубоко необычное впечатление. Государь и Импер<атрица> видимо восхищены. Когда все встали и пошли в гостиную — собрались дамы, для представления Императрице. Я стоял в стороне у статуи Екатерины. Государь долго говорил с гр. Шуваловой[1446] — женою Павла Андреевича и потом подошел ко мне. Заговорил ласково; выражал восхищение от всего испытанного в Москве — говорил о заутрени в Усп<енском> соборе, что в первый раз видел Успенский собор с народом. «Я до сих пор всегда видел его пустым (возвысил голос). Этого уж больше не будет!». Потом говорил о завтраке, что при виде павлинов и лебедей ему представился пир Иоанна Грозного. «Ну — не совсем так, ваше Величество», — сказал я. Государь улыбнулся и сказал: «Конечно, я не говорю», — и опять улыбнулся, и опять выражал видимое удовольствие. «Как жаль, что Миша не приехал!» — сказал он, — и оказалось, что Императрица задержалась в Копенгагене по нездоровью…
… я уехал домой, утомленный, но под наилучшим впечатлением.
(РГАДА. Ф. 1287. Оп. 1. Д. 5046. Л. 61–62.)
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
12 апреля
… Вчера в 1 час дня был завтрак — разгавливание от всего дворянства в Дво-р<янском> Собрании. Ну, я тебе скажу, пир вышел на славу. Право, трудно видеть что-нибудь красивее. Был отдельный стол для Ники и Alix на возвышении у начала зала лицом вдоль, а в самой зале все столы были лицом к царским; масса цветов, чудного старинного серебра <нрзб.> отлично все подано et avec cela rien de surcharge (и ничего лишнего — фр.). Вдоль середины залы шел громадный стол с яствами: павлины, лебеди и стар<инные> сер<ебряные> чаши — прелесть. По очереди пел рус<ский> хор и цыгане, балалаечники воен<ные> играли, а для «Боже, Ц<аря> храни» и «Славься» два оркестра и весь оперный хор с Шаляпиным[1447] во главе. Cetait vraiment superbe et grandiose (Это было по-настоящему великолепно и грандиозно — фр.). Цари видимо были тронуты и довольны. Ники отлично ответил на тост Предв<одителя> Дв<орянства>. После были разговоры и любезничаньи.
Днем цари ездили в Александрию и обедали у нас с Владимиром[1448] и Андрюшей[1449]. За сим была генеральная репетиция танцев в костюмах etc. Масса была народу, и цари присутствовали.
Начался 1 период Владимирский, с хороводом при звуках заунывной хоровой былинной песни, петой Синодальным хором. Археологические костюмы очень понравились.
За сим 2-ой пер<иод> Московский, царский — русская пляска в дивных боярских платьях — Зинаида[1450] отличалась — тоже гр-ня Клейнмихель[1451] с Шаблыкиным[1452], некоторые девицы.
Потом 3 пер<иод> Петровский, ассамблейный la pavane[1453] — вошли при звуках Преображ<енского> марша: молодежь танцевала премило. Костюмы очень типичны.
За сим 4 период Екатерининский — менуэт — пять пар вышли при звуках «Славься сим Екатерина». Из знакомых тебе дам Аня Иловайская[1454] (Адлер-б<ерг>) — кн. Гагарина (Хомякова) все красивые — великолепно одеты — с фрейлинским шифром Екатерины, который я скопировал у Алексея.
И наконец 5 пер<иод> Александровский — empire 20 пар вошли под звуки полонеза Козловского[1455] «Александр, Елисавета, восхищаете Вы нас». В первой паре Фафка с одним гр. Симонич <?>. Из мужских костюмов были: два лейб-гусара, два преображенца, 1 кавалергард, 1 кон. гвардеец, 2 сумских гусара и 2 черниговских драгуна — все точные мундиры < 18> 12 года. Начали с общего вальса, за сим отдельными номерами в пар шесть или четыре: экосез, мазурка, полька и кончили общим вальсом из «Евг. Онегина». Дамы были премилы в своих простых, бальных, ампирных платьях; Фафка танцевала мазурку отлично. Да, забыл сказать, было еще два лейб-улана конечно! Ты поймешь все атенции мундиров.