Великая княгиня Елисавета Феодоровна и император Николай II. Документы и материалы, 1884–1909 гг.
2 апреля
Сегодня в ½ 11 ч. начался выход с Красного крыльца при 5° и мало солнца — народу бездна — красиво — мы в мундирах, дамы надели «манто». Обедня в Успенском чудесная. Далее в Чудов и к завтраку к царям. За сим они поехали гулять в Александрию. Я устал — признаюсь, и спал. Едем к обеду к царям. Вот и первые шаги — помоги Бог дальше!..
(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 216. Л. 2–2 об.)
Дневник Николая II
3 апреля. Отличный ясный день. В 9 14 прошли разными ходами в синодальное помещение, где присутствовали на мироварении[1435], которое делал сам митрополит. Благовоние было удивительное! В 11 14 пошли к преждеосвященной обедне в церковь Рождества Богородицы. Завтракали одни. От 2 14 осматривали разные маленькие церкви около теремов и Благовещенский собор с ризницей. Потом прогуливались по верхней террасе. В 7 ч. пошли к вечерней службе в крошечной церкви Воздвижения Креста; все образа в ней сшиты царевнами. Прелестно! Обедали и провели вечер вчетвером.
4 апреля. День простоял хороший теплый. Принял Саблера. В 11 14 пошли к обедне в церковь Словущаго Воскресения, рядом с церковью Воздвижения, но этажом ниже. После завтрака осмотрели последнюю церковь, внутри дворца, Воскресения Лазаря. Отсюда прошли двором в Оружейную палату, которую подробно осмотрели и затем отправились на кремлевскую стену и вошли в церковь Благовещения (Нечаянная радость) как раз под нашими окнами. К вечерней службе ходили в туже маленькую церковь как вчера и обедали вчетвером.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 241. Л. 95–96.)
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
4 апреля. Москва
… Вчера в ½ 10 ч. мы с царями пошли в мироварную палату — были встречены митрополитом и началась служба мироварения; очень было хорошо и интересно. Цари остались очень довольны. Смотрели, как все выливают и вкладывают в котлы. К обедне мы вернулись домой…
К ½ 3 ч. снова в Кремль — ходили по всем внутренним церквам и теремам, влезали на крышу! За сим смотрели Благовещенский собор и в куполах были. К вечерней службе были мы с царями — по желанию Alix — в маленькой церкви над Спас с Золотой решеткой — она крохотная, но было очень уютно и симпатично; обедали вместе и также вечер.
Они оба видимо довольны быть здесь, и подъем духовный большой…
(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 216. Л. 3 об.-4.)
Дневник Николая II
5 апреля.… К обедне ходили в церковь Рожд<ества> Богородицы, а вечером опять в Воздвиж<ения> Креста. После завтрака поехал с д. Сергеем на площадь пред храмом Спасителя, чтобы посмотреть на предполагаемое место постановки памятника Папа. В это время шел проливной дождь, переставший, когда мы приехали в Александрию. Сделал большую прогулку с Аликс и Эллой. Погода поправилась. Река очень поднялась и затопила нижнюю дорожку парка. В 10 ч. исповедались и вечер провели одни.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 241. Л. 97–98.)
Запись имп. Александры Феодоровны в дневнике Николая II
5 апреля
Сладкий мой,
Снова я пишу тебе здесь, чтобы умолять тебя простить твою Женушку за все, чем она могла огорчить тебя, словом или делом. Такое счастье идти вместе с тобой и нашими маленькими девочками к Святому Причастию именно здесь, в Москве, где тебя короновали, и где столько воспоминаний связывает нас с тобой. Благослови Бог и защити тебя, ангел мой, да ведет Он тебя непреткновенно по жизни, помогая и утешая тебя всегда и во всем.
Нежнейшие поцелуи.
(ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1.Д.241.А. 97.)
Николай II — вел. кн. Ксении Александровне
5 апреля. Москва, Кремль
Дорогая моя Ксения,
Сердечно благодарю тебя за милое письмо из Севастополя, которое меня очень обрадовало. Приятно слышать, как вы все наслаждаетесь в Крыму и разогреваете ваши застывшие от Питера косточки! И мы оттуда, слава Богу, убрались и приехали сюда в день рождения Сандро.
Я не могу тебе описать те чувства, которые я испытываю здесь с началом Страстной, но могу тебя уверить, что теперь только я понял, что значит говеть. Аликс вполне разделяет мои чувства, это меня глубоко радует. Мы ходим и утром и вечером в разные церкви внутри теремов; службы в этих старых храмах производят чарующее впечатление. В особенности нам понравилась одна крошечная — Воздвижения Креста, любимая царя Алексея Михайловича; все образа ее под стеклом, потому что они шиты шелком дочерьми его. Сюда мы ходим каждый вечер одни, с дядей Сергеем и Эллой, больше не для кого места нет; певчие стоят снаружи.
Вчера мы ходили по стене Кремля и зашли в старинную церковь Благовещения (Нечаянной радости) в башне напротив наших окон. Мы приложились поочередно к чудотворной иконе, окруженной массой лампадок, и, пока Элла прикладывалась — верхушка ее шляпы зацепилась за одну из лампадок. Она выделывала всевозможные повороты головой — ничего не получилось. Она краснела, нас разбирал смех, а помочь мы не могли, так как священник стоял между нами и ею и забалтывал нас объяснениями о церкви. После долгих усилий, наконец, Трепову удалось освободить ее, а главное, удержать лампадку, которая грозила вылиться на нее. Элла вся красная, с растрепанными волосами вышла с нами из церкви. Все стоявшие там улыбались и низко кланялись. Такое происшествие могло бы только случиться с тетей Катей.
В понедельник мы присутствовали при начале обряда мироварения — сам митрополит[1436] совершал его в мироварной палате. Крайне любопытное зрелище и благоухание уму непостижимо. Три дня и три ночи варится миро, а в Великий Четверток оно переносится в Успенский собор в красивых серебряных сосудах и там освящается вместе со Святыми Дарами во время обедни.
Мы этого не увидим, так как завтра утром мы сами приобщаемся у себя раньше. Зато мы рассчитываем пойти в 4 часа утра с пятницы на субботу на вынос плащаницы с крестным ходом вокруг Успенского собора. Вообще тут в Москве столько своеобразных обычаев и преданий, что их и не перечесть, а надобно самому проделать все. Два раза удалось нам погулять в Нескучном. Погода теперь стоит хорошая, днем совсем тепло и снег быстро тает. Москву-реку сильно вздуло, и она почти вышла из берегов, так что, пожалуй, будет наводнение в Замоскворечье.
Очень нехорошие известия о состоянии здоровья тети Саши тревожат нас, я очень боюсь, что она бедная долго не проживет! Я на днях узнал, что она действительно приняла иночество в 1886 году под именем Анастасии!
Аликс и я надеемся, что вы хорошо встретите Светлый Праздник! Хотелось бы быть вместе в эти дни. Мама остается в Дании и возвращается только на Фоминой[1437]. Как жаль, что Миши и Ольги нет с нами!
Теперь прощай, моя дорогая Ксения. Крепко обнимаю тебя, Сандро и милых деток.
Христос Воскресе!
Сердечно тебя любящий старый брат Ники.
(Российский Императорский Дом. Дневники. Письма. Фотографии // Сост. А. Н. Боханов, Д. И. Исмаил-Заде. М., 1992. С. 63–64.)
Вел. кн. Сергей Александрович — вел. кн. Павлу Александровичу
6 апреля. Москва
… Мы сподобились с царями приобщаться Св<ятых> Таин в ц<еркви> Рож-д<ества> Богородицы, и девочки их тоже, крайне было приятно; приобщ<ался> тоже кн. Долгоруков, Николаев, Аничков etc. Пили чай у царей, и Alix нам дала по образку на память…
(ГА РФ. Ф. 644. Оп. 1. Д. 216. Л. 5–5 об.)
Вероятно, это были те иконы, которые имп. Александра Феодоровна просила освятить о. Иоанна Кронштадтского.
Е. А. Шнейдер — прот. Иоанну Кронштадтскому
4 апреля. Петербург, Зимний дворец