Когда зацветает пустыня (СИ)
— Виталик… — я обхватила любимое лицо руками и ворвалась в его рот языком, словно ураганом. И он ответил. Жарко, остро, горячо почти до потери пульса.
— Снимай всё… — простонал Виталик мне в губы и переместил крепнущие с каждым движением руки на задницу.
Я почти сорвала с себя тонкий халатик и нетерпеливо стянула с моего мужчины всё, что находилось ниже пояса.
Эмоции взрывали разум, образуя вспышки ярче тысяч солнц.
Язык заскользил по груди любимого, спускаясь ниже. Временами останавливаясь и уделяя пристальное, полное страсти, влажное внимание моим самым любимым участкам. Особенно, небольшой родинке рядом с пупком.
— Детка… — Виталика потрясывало от нетерпения.
Я и сама уже не выдерживала. Зверски хотелось быть везде и сразу. Ласкать его, лизать. Вспомнить, каково это…
Рука нежно обхватила окаменевшую плоть любимого, поглаживая приятную, бугристую поверхность. Я облизнула губы и осторожно коснулась влажной головки.
— Да, милая… Безумно приятно… Я весь горю…
Подбадриваемая его жаркими комментариями, я углубила ласки, попутно пытаясь вспомнить, как ему больше нравилось.
— Языком, любимая…
Я с готовностью и энтузиазмом выполняла его просьбы, ощущая, что сама уже намокла до невозможности. Узкая полосочка трусиков пропиталась насквозь.
И когда я начала вовсю стонать на каждом движении вниз, Виталик дотронулся до моего плеча и жарко шепнул:
— Подожди, детка… Иначе кончу тебе в рот… Давай, идём сверху…
Я в нетерпении отодвинула в сторону трусики и, пару раз скользнув мокрой промежностью по налитой кровью головке, направила её внутрь, позволяя войти до упора.
Судорожный и резкий вдох.
— Больно, любимая?
— Нет… Хорошо… — ни более сложных слов, ни словосочетаний я сейчас не могла воспроизвести. Только вздохи и лёгкие стоны, спустя полминуты сменившиеся горловыми и громкими.
Ещё немного и тело, на мгновение застыв, взорвалось ярким, будоражащим кровь фейерверком. Виталик догнал меня в считанные доли секунды, рыча, как дикий зверь и прижимая мои ладони к своему подрагивающему от оргазма животу.
— Златочка… Любимая… Я так скучал… — шептал он, едва не задыхаясь.
— Я тоже. Ещё больше, мой хороший.
Потихоньку сползя с него, я подоткнулась Виталику под бок и накинула на наши разгорячённые тела простынь.
— Почему больше не называешь Медвежонком? — нахмурился он, немного отдышавшись.
— Не знаю. Переросла наверное. — пожала я плечами.
— Нет…
— Что "нет"?
— Не переросла. Всё такая же маленькая и глупенькая… Моя любимая дурочка. — тихо засмеялся он. — Называй, Злат. Мне не хватает этого.
— Хорошо, медвежонок. И, наверное, ты прав, что дурочка. А почему ты теперь без конца называешь меня "любимой"? — игриво захихикала я.
— Потому что люблю. И потому что должен.
— Должен?
— Конечно. За те три месяца и за последующие три года. Теперь только так и буду… называть… Готовься… — мой уставший и довольный медвежонок снова засыпал.
И я знала, что на этот раз его сон не продлится долго.
Глава 74
Прошло две недели
ВИТАЛИЙ
— Папа, пап! — Мила влетела в комнату, как маленький вертолётик и восторженно запрыгала по кровати. — Мама назначила меня главной подр-ружкой невесты! Я буду нести фату и сыпать р-розы! А ещё я буду всеми командовать! А ещё, пап…
— Командовать? Мама так сказала? — я еле сдержался, чтобы не расхохотаться в голос.
— Да-а. — прозвучало настолько уверенно, что мне стало ещё смешней.
— Нет, родная. Я сказала, что ты назначаешься ответственной за мероприятие. И будешь следить, чтобы всё находилось на своих местах.
— Ну тогда это не честно! — недовольная Мила села рядом со мной, сложив на груди пухлые, загорелые ручонки.
— Дочка, а ведь это ещё более почетная роль. Вот я, например, хочу назначить тебя главной за выбор друзей жениха. Кого бы ты могла порекомендовать, как эксперт? — её нежное личико моментально засверкало радостью и важностью от такого доверия с моей стороны.
— Тайлер-ра!
Ответ был более, чем очевиден.
— А он такой же ответственный, как и ты? — уточнил я.
— Не как я, но ничего. Сойдёт. — она с таким деловым видом произносила всё это. Как будто проводила совещание совета директоров огромной корпорации и расставляла приоритеты на предстоящий квартал.
— А я предлагаю назначить ему помощников. Как считаешь, дедушка и дядя Тодд справятся?
— Ну-у, давай попр-робуем. — махнула она рукой и уже сорвалась в сторону двери. — Мам, включи мне "Свинку Пеппу"!
— Тебе пора отдохнуть, зайчонок. А мультики мы посмотрим, когда проснёшься, идёт? — Злата подхватила её на руки и развернулась к двери.
— Идёт… — приуныла дочка.
— Любимая, давай я уложу Милу.
— Ты? Ну давай. А точно справишься? — так, похоже, мне тут доверяли не больше, чем деду и Тодду.
— Конечно, Златуль. Иди отдыхай.
Эта мелюзга крутилась минут сорок, если не больше. Испинала мне весь левый бок. Задала сотню вопросов и вынесла, наверное, столько же предложений насчёт свадьбы. Начиная от цвета платья невесты, заканчивая меню, состоящим сключительно из желейных червячков, молочных коктейлей и пирожных.
Неугомонная, маленькая обезъянка! Вся в маму!
— Зайка, мне так не терпится посмотреть "Пеппу", ты не представляешь! Но перед этим нужно хорошенько поспать, договорились?
— Да. — удивительно, но она тут же притихла. Отвернулась от меня и спустя полминуты уже тихо и размеренно посапывала.
А я ещё долго лежал и не мог поверить, что на меня накатило такое немыслимое счастье. Спать я не собирался, хотя доктор и настаивал на ежедневном обеденном сне. Я же считал, что выспался на всю оставшуюся жизнь. И теперь намеревался поскорее встать на ноги, чтобы жить дальше. В первую очередь, для них. Для дочки и Златочки. Моей любимой девочки, ждущей своего медвежонка почти всю жизнь. И уже во второй раз возвращающей меня с того света бесконечной любовью и заботой.
Прикрыв дочку пледом, чмокнул её в тонкие, золотистые волосики и продолжил корпеть над сюрпризом для Златы, начатым ещё две недели назад. Осталось немного, и закончу…
ЗЛАТА
— Дочка? — отец резко перестал перемешивать сахар в своём кофе и снова позвал меня, — Злат, что-то случилось?
Я ещё несколько секунд стояла к нему спиной, скользя глазами по неспокойным волнам Персидского залива, пытаясь удержать, так же настойчиво и непримиримо поступающие слёзы. Но не смогла. Два тонких ручейка упрямо скатились вниз. А вслед за ними, по проложенным дорожкам ещё и ещё…
— Нет, папуль. Сейчас ничего. Всё случилось раньше… — еле слышно всхлипывала я. — До сих пор не укладывается в голове… Как так можно, скажи?
Я ещё громче шмыгнула носом, вытирая влажные щёки горячими ладонями.
— Ты про маму и отца Виталика?
— Аллу! — выплюнула я.
— Да, Аллу… — отец поднялся со стула и встал рядом, помогая гипнотизировать море. — А она нет-нет и позванивает мне. Хочет увидеть внучку. Может, поговоришь?
— Внучку? Которую она чуть не убила? Незачем ей смотреть на Милу! Ноги её не будет в нашем доме! Можешь так и передать! — с каждой фразой я всё больше повышала голос.
— Тише, успокойся, дорогая… Ты права. Но, может, когда-нибудь… Мать же всё-таки…
— Уже не мать! Да и Виталик, если бы знал, всё это… Вряд ли бы считал, что у него ещё есть отец. Я его знаю.
— Я тоже, милая. — вздохнул отец. — Когда собираешься сказать?
— Наверное, никогда. Сейчас ему нельзя волноваться. Да и потом зачем? Всё равно они почти не общаются. Только душу бередить.
— Да-а… Наверное, ты права.
Глава 75
— Мамочка! — сонный голосок дочки отодвинул мои скверные мысли на задний план.