Над пропастью юности (СИ)

— Вряд ли хотя бы одна в эту пору открыта, — парень продолжал стоять на своем, играя с терпением Джейн, которая сворачивала новый шарик из ваты, смачивая его в спирте. Фрея же продолжала беззвучно плакать, крепко сжимая руку Джереми. Ногти больно впивались в его кожу, но он тому не внимал, будто и не чувствовал. Продолжал сидеть рядом с безмятежным видом, как будто во всем происходящем не было ничего необычного.
— Чёрт. Ладно, стань на моё место, — Джейн ущипнула парня за руку, вынудив посмотреть на себя. Грубо втиснула в его ладонь влажный ватный комок, прежде чем подскочила на ноги. Фрея проследила за ней взглядом, в котором было неуверенное «не уходи». — Я скоро вернусь, — сказала девушке, подмигнув ей, как ребенку, нуждающимуся в утешение.
Фрея продолжала с силой сжимать руку Джереми, когда он упал перед ней на пол. Не испытывая стеснений, уперся подбородком в колено девушки и принялся не с меньшей аккуратностью водить смоченным шариком по кровоточащей ране, отчего слезы из серых глаз хлынули с новой силой.
— Должно быть, было больно, — произнес Джереми, продолжая смотреть на глубокие порезы с нескрываемым отвращением. — Чем это он? Перочинным ножиком? — спросил, подняв глаза. Фрея кивнула головой в ответ, зажав нижнюю губу зубами, отчего и на той должна была появиться ранка. — Сумасшедший, — парень покачал головой, прежде чем бросил на пол очередной окровавленный ватный шарик.
Медленно и не торопясь, смочил второй ватный шарик и продолжил дело, за которым Фрея наблюдала сквозь пелену застилавших глаза слез. Кровавая рана в виде шестиконечной звезды расплывалась, но она была уверена, что шрам останеться с ней до конца жизни, как извечное напоминание о Реймонде и этом чёртовом дне.
Не успела Фрея сообразить, как Реймонд с силой ударил её лбом о зеркало, выбив из равновесия. Она не потеряла сознания, но голова резко вскружилась, взгляд стал рассредоточенным. Фрея почувствовала жжение в щеке, от застрявшего под кожей осколка. Он схватил её резко за волосы и ударил по голове ещё раз, отчего она безвольно упала на пол, забившись под умывальник, где напрасно было скрываться. Фрея не могла сопротивляться парню — руки сжимали разрывающуюся от пронзительной боли голову, ноги поджала к себе.
Даже самый тихий и приглушенный звук отдавался звоном, от которого головная боль лишь усиливалась. Тем не менее, произносимых парнем слов она не различала. Он будто не говорил, а выдавал змеиное шипение, утопающее в общем шуме.
Фрея вскрикнула, когда почувствовала, как его холодные ладони обхватили лодыжки. Реймонд силой подтянул её к себе, и прежде чем понять, что именно он намеревался делать дальше, тело пронзила острая боль.
Он налег на её ногу всем телом, когда Фрея пыталась изворачиваться или отбиваться. Не внимая оглушающему крику девушки, Реймонд водил по коже ножом, оставляя кровавую отметину в виде шестиконечной звезды, что имело особый смысл. Порез был достаточно глубоким, чтобы его ладони и закатанные рукава рубашки пропитались кровью, цвет которой, кажется, его ещё больше вдохновлял.
Фрея продолжала кричать и не могла остановиться плакать, отчего голова ещё больше болела, но помощи всё не было. Она чувствовала себя обессилено и совершенно глупо, потому что во всем происходящем была исключительно её ошибка. Безумство Реймонда не заслуживало второго шанса. Оно не стоило терпения или молчаливой безучастности. Пока всё не стало слишком поздно, его нужно было пресечь, что у Фреи был шанс сделать, который она упустила.
В легких не доставало воздуха для крика, когда двери наконец-то открылись. Фрея крепко зажмурила глаза, которые открыла только когда перестала чувствовать вес парня на себе. Чья-то теплая ладонь коснулась её щеки, прежде чем обняла за плечи и прислонила головой к своему плечу. Двое мужчин удерживали Реймонда, тащя его к дверям, у которых стоял ещё один парень, державший их настежь открытыми.
Реймонд вырывался и что-то выкрикивал ей вслед. Это было обвинение. Он обвинял её в том, что она сдала его полиции. Она испортила ему жизнь. Такие, как она, разрушили его семью. В неистовстве Фрея начала бормотать под нос сдавленное — «это была не я», но едва ли это имело значение. Как будто ото сна её пробудил лишь заданный вслух вопрос — «может, её стоит отвезти в больницу?».
 
— Нет, — неожиданно выкрикнула Фрея и даже попыталась соскочить с места, но голову снова пронзила боль, а нога, будто полностью онемела. — Пожалуйста, нет, — подняла глаза на девушку, которая оказалась Джейн. Она переглянулась с парнем, который лишь безразлично пожал плечами в ответ. Через несколько минут Фрея узнала, что его звали Джереми.
Они помогли ей перебраться в свободную комнату, предназначенную для другого рода времяпровождений, но решение занять её было вынужденным. Джереми достал вату и выкупил в баре бутылку водки, что они использовали вместо спирта. Как тряпичную куклу, Фрею усадили на мягкую кровать, застеленную шелковыми простынями, и первым делом Джейн достала из щеки осколок. Эта рана была не такой уж глубокой, поэтому должна была скоро затянуться и оставить едва заметный шрам.
— Тебе нечего бояться. Его передали прямиком в руки полиции, — продолжал болтать Джереми, отвлекая не только девушку, но и самого себя. От вида крови его мутило, но и оставить Фрею одну он не мог. — Вызывать полицейских сюда было слишком опасно. Преимущество этого места в том, что оно работает подпольно, — он усмехнулся, подняв на Фрею слипавшиеся глаза. Стоило ему коснуться раны, как из серых глаз снова хлынули обжигающие кожу слезы. — Кажеться, я тебя здесь раньше не видел, — Джереми вдруг нахмурился, когда Фрея лишь сильнее сжала его руку, оставляя на коже следы впившихся ногтей.
Она ничего не смогла ответить. Только качнула головой в подтверждение его слов, чего было достаточно. Джереми выбросил ещё один окровавленый комочек, но прежде чем смочить в водке следующий, откинулся немного назад.
— Попробуй, — он достал из кармана самокрутку и протянул недоумевающей Фрее. — Сделай несколько затяжек и станет легче. Думаю, Джейн не будет от этого в восторге, но доверся мне, — парень мило улыбнулся. Фрея грубо вытерла ребром ладони слезы и влажный нос, прежде чем перевести недоверчивый взгляд на Джереми, который казался искренним в намерении помочь.
— Это наркотики? — слова сорвались вместе с хрипом, из-за чего Фрея прочистила горло, переведя неуверенный взгляд на самокрутку.
— Может быть, но они слишком легкие. Снимет боль, да и только, — он положил рассыпающуюся самокрутку Фрее на ногу, когда продолжил делать шарики из ваты. — Я бы дал тебе водку, но не знаю, сколько нам ещё понадобиться. Денег хватило только на полбутылки, и, глянька, сколько мы уже использовали, — Джереми поднял с пола бутылку и взболтнул, не удержав кроткого смеха, пробившего и Фрею на улыбку, что за считанные секунды стерлась. Он снова коснулся раны, а она снова не смогла сдержать слез.
Фрея не стала долго колебаться. Схватила чёртову самокрутку, зажала крепко между губ и ущипнула парня за руку, чтобы тот поджег. Сжав окровавленный шарик ваты в ладони, он достал спички и позволил ей прикурить.
Похоже, Фрея сделала слишком глубокую затяжку, потому что скоро согнулась пополам в приступе кашля. Джереми весело хохотнул, похлопав её легонько по спине. Сладкий дым, казалось, заполнил не только легкие, но и голову, смягчив давление, от которого та разбивалась пополам. Фрея успела перехватить самодельную сигарету, когда та чуть было не выпала изо рта прямо на пол, что легко могло вызвать пожар. Джереми и сам спохватился, надавив на порез чуть сильнее, чем следовало. Всё ещё не было лишним, чтобы он не забывал поддувать рану, чтобы так сильно не жгло.
 
— Я больше так не могу, — прорычала в неистовстве Фрея. Джереми поднес её ладонь, чтобы самому сделать затяжку, а затем кивнул, чтобы и она сделала тоже. Следующую затяжку Фрее было сделать намного проще. Понемногу она чувствовала, как успокаивались накаленные до предела нервы, но порез по-прежнему болел. — Пожалуйста, хватит, — она перехватила запястье парня, когда его ладонь повисла над чёртовой окровавленой звездой, вырезанной безжалостной рукой на теле. Глаза всё также жгло.