Пип-шоу (ЛП)

Я рассмеялся про себя и покачал головой, забираясь обратно в свою кровать, простыни которой были еще теплыми от ее тела, завернутого в них. Я вдыхал ее запах, наполняя свои ноздри всем тем, что делало ее такой уникальной, такой чертовски особенной для меня. Моя прекрасная девушка, моя потрясающая Бебе.
Отныне все будет по-другому, потому что Бебе заставила меня победить монстра, который разлучил меня с ней. Отныне я не буду мужчиной, которого она хотела.
Я буду мужчиной, которого она заслуживает.
  
Глава 19
 
Бебе
Отрицательное пространство (фраза) — помогает определить границы положительного пространства и привносит баланс в композицию.
Я лежала в своей кровати, уставившись в потолок. Над моей головой появилась небольшая трещина, и на секунду мое сердце заколотилось от волнения при мысли, что потолок обрушится на меня, точно так же, как моя жизнь рухнула прошлой ночью.
Встряхнув головой, чтобы прогнать эту мысль, я подтянулась и села на край кровати. Мой телефон непрерывно звонил, номер Арден мигал на экране как сумасшедший. Я знала, что мне нужно ответить, но ответить на ее звонок означало признаться в своих действиях, а я была слишком напугана, чтобы сделать это сейчас.
Голова разрывалась от шума и боли, когда я сползла с кровати. Мне удалось добраться до кухни и налить себе большой стакан ледяной воды из-под крана. Я с жадностью выпила его, глотая успокаивающую жидкость, прежде чем взяла в руки телефон. Пришло время встретиться лицом к лицу с музыкой1.
Но не успела я это сделать, как в мою входную дверь резко и сердито постучали. Я знала, что это она.
В этом была особенность Арден. Ей было не все равно. Ей было не все равно, даже когда я вела себя с ней как стерва. Она заботилась, когда я этого не делала. Она переживала, когда никто другой не обращал внимания.
— Бебе, я знаю, что ты там, — сердито крикнула девушка. — Если ты сейчас же, черт возьми, не откроешь эту дверь, я ее вышибу.
Я мысленно застонала и двинулась к двери. Арден была в ярости, и она имела на это полное право. Тем не менее, я была в ужасе от ее гнева от того, что наконец-то признала все ошибки, которые совершила предыдущей ночью. Это означало вспомнить… а вспоминать было хуже всего.
Я открыла дверь, и Арден ворвалась в комнату, ее глаза метали в меня кинжалы.
— Как ты могла это сделать? — рычала подруга на меня.
В ее голосе звучал чистый гнев, а тело было переполнено признаками предательства. Тогда я почувствовала себя виноватой, действительно чертовски виноватой, за то, что подвела ее предыдущей ночью. Арден хотела для меня только лучшего, и я знала это с самого начала. Но я никогда не могла смириться с этим, с ее добротой и лаской, которую она проявляла ко мне, хотя я ничего из этого не заслуживала.
Забудь. Забудь. Забудь. А потом двигайся дальше.
Это был вечный девиз, но мне казалось, что пока я держу Арден рядом, я никогда не смогу полностью отойти от смерти Пози. Нас всегда было трое, и существование только с Арден рядом со мной казалось неправильным, как будто нам не хватало нашей пчелиной королевы. Теперь Арден обратилась ко мне, как будто я должна была довести нашу разбитую в клочья дружбу до финиша. Но я не могла справиться с этим.
Черт, я даже не могла смотреть на себя в зеркало. Мои глаза говорили о том, через что я прошла, и я не могла этого вынести.
— Арден, — начала я, мой голос был хриплым и извиняющимся. — Прости меня. Я знаю, что облажалась.
— Прости? — рявкнула она на меня. — Ты, бл*дь, извиняешься? Ну, знаешь что, Бебе, извинения больше не помогут. Сожаление, бл*дь, не покроют это.
Я почувствовала боль, такую резкую и сильную, что вздрогнула и отшатнулась от неожиданности. Было ощущение, что меня разрубают, как будто отрезали ногу, а фантомная конечность все еще сокращается, даже когда ее уже давно нет.
 
— Арден, — умоляла я ее. — Пожалуйста. Просто дай мне еще один шанс, и я искуплю свою вину, клянусь Богом.
— Мне все равно, кому ты клянешься, — рассмеялась она, качая головой. — Мне надоело верить в твою ложь. Ты так сильно хочешь уничтожить себя, Бебе?
Арден сунула что-то мне в руки, и мои пальцы задрожали, когда они обхватили это.
— Вот. Выруби себя.
Она даже не прикоснулась ко мне, когда отдавала это, и я смотрела, как она выбегает из моей квартиры, захлопывая за собой входную дверь с такой силой, что она даже не закрылась, вероятно, сорвав ее с чертовых петель. Я почувствовала, как горячие слезы застилают мне глаза, но я отказалась их признать. Вместо этого вышла в коридор и уставилась на любопытную соседку, которая смотрела на меня через щель в своей входной двери.
— Не лезь не в свое дело! — рявкнула я на нее, слезы грозили вот-вот пролиться.
— У нас только одна семья, — сказала она в ответ и закрыла дверь.
Никто еще не принимал нас с Арден за сестер.
Но, закрывая дверь, я пыталась сказать себе бессмысленную маленькую ложь, которая исправит ситуацию, разрядит напряжение, оставшееся в воздухе после ее внезапного ухода.
Ведь это все равно не имело значения, не так ли? Если Арден хотела отшить меня, пусть так и будет. У меня была куча других друзей, которые не были такими осуждающими или требовательными, как она.
Но если это так, то почему я уже плачу? Наконец, я не смогла сдержаться и позволила слезам скатиться по щекам. В одну секунду была, а в следующую исчезла, как и Пози. И теперь я, наконец-то, к счастью, была одна.
Я знала, что Арден никогда не простит меня за то, что я сделала. По ее мнению, я шла по тому же разрушительному пути, что и Пози, пытаясь погубить себя точно так же, как это сделала наша королева пчел. И у меня это чертовски хорошо получалось.
Предыдущая ночь была ошибкой.
Ночь, которую я провела в квартире Майлза, была размытой и трудно запоминающейся, но я все еще чувствовала его щетину под кончиками пальцев, почти, как если бы я только что коснулась его кожи. Майлз теперь имел еще большее значение, но я не признавалась себе в этом — нет, не сейчас. Слишком рано было признавать, что остался только один человек, которому я небезразлична.
Вместо этого мои глаза сосредоточились на медальоне в моей руке, мои пальцы отчаянно сжимали его.
Печально известный серебряный медальон Пози. Она никогда не открывала его. Никому не показывала фотографию внутри. Но она носила ожерелье с медальоном в форме сердца каждый день, когда я ее знала.
Родители Пози хотели, чтобы медальон был у Арден, потому что они дружили дольше всех. Я подозревала, что я им никогда не нравилась, но видеть, как моя подруга получает самую ценную вещь Пози, было чертовски больно. И вот он здесь, змееподобная серебряная цепочка, холодная на ощупь и скользкая между пальцами.
Я открыла медальон. Мне нужно было посмотреть.
Я видела, как Пози играла с ним тысячу раз, заглядывая внутрь серебряного сердца. И вот теперь я наконец-то узнала, чему она так часто улыбалась. Внутри была фотография, как я и предполагала.
Сразу же узнала нашу фотографию. Она была сделана летом, когда мы познакомились, когда мы были худыми от переизбытка выпивки и недостаточного количества еды и носили смехотворно короткие платья без нижнего белья. Я вспомнила, как мы позировали перед камерой. Арден широко улыбалась, ее рот приоткрыт, и между рядами идеальных зубов виднелся розовый кусочек жвачки. Она постоянно жевала жвачку, говорила, что это помогает ей справиться с чувством голода.
А потом была я, в белом платье, которое подчеркивало мой загар, а глаза были такими невинными, что едва могла их узнать. Мне пришлось напомнить себе, что это было тогда, когда я только начинала вписываться в компанию Арден и Пози. Может быть, это была даже та самая ночь, когда я, наконец, поняла, что у меня получилось, и я стала частью их дурацкой группировки.