Смертник из рода Валевских. Книга 1 (СИ)

Правда, тварь с таким писком отлетела от меня, что я всё же на какой-то миг засомневался, кому хуже. Мало того, в полёте мелкий крон умудрился врезаться в одного из лургов-богомолов, подарив мне несколько мгновений спокойствия. Которыми я тут же воспользовался, вытянув руку в сторону и, даже не глядя, активировал «Тёмный шип».
Очередные пять секунды перезарядки стартовали.
Рвануло так, что меня отнесло в сторону, а уровень маны снизился сразу на треть. Слишком близко от щита произошёл выплеск тьмы. На всякий случай ещё раз отпрыгнув и вслепую махнув копьём, очерчивая границы, я вытащил флакон маны, вырвал зубами пробку и залпом выпил содержимое. За что тут же поплатился — отвлёкся, пропуская удар в спину. Он оказался таким сильным, что меня впечатало в стену, находящуюся до этого метрах в пяти. Крон-собака явился и продемонстрировал своё несогласие с тем, что его еда всё ещё трепыхается. Восстановившаяся полоска маны испарилась практически на половину, а я какое-то время пребывал в благостном блаженстве — перед глазами заплясали звёздочки. Золотой купол хоть и блокировал вражеские атаки, справляться с ударом о стены не умел.
Замелькали искры и мне волей-неволей пришлось возвращаться к реальности. Очередной флакон в руки, крышку в пасть ближайшей твари, залпом выпить, прислониться спиной к стене и, несмотря на всё ещё пляшущие круги, ударить копьём в мелкого крона, усердно грызущего мой золотой купол. Попал я отлично — в основание шеи, вот только дальше всё пошло не по тому сценарию, который я разрабатывал изначально. Тёмный неудачно дёрнулся и моё копьё вырвалось из рук. Я даже попытался схватить ускользающее древко, но едва успел одёрнуть руку, когда следующая тварь клацнула зубами. Купол, что окружал меня со всех сторон, был статичным и не следовал за высовывающимися из него руками.
Твари, словно почувствовал мою слабину, навалились всем скопом. Искры вырывались без остановок, уровень маны угрожающе приближался к нулю, так что мне пришлось экстренно выпивать следующий флакон и приготовить ещё один. Радовало одно — мана восстанавливалась мгновенно. Твари напрыгнули даже сверху, угрожая раздавить меня массой, так что пришлось совершать не самый разумный поступок в своей жизни — стрелять «Тёмным шипом» прямо перед собой.
То, как начало орать пространство, я услышал не сразу — в первые мгновения «взрыва» я ослеп, оглох и, как мне кажется, потерял пространственную ориентацию. Хорошо, что флакон находился у меня в руке и тело, даже с отключённым сознанием, совершило главное — восстановило полный уровень синей полоски. Потому что от моего золотого купола не осталось даже намёка. Так что к тому моменту, когда золотых искры вновь начали заполнять пространство, моя защитная способность была готова. Вернулось зрение, что позволило мне оценить результаты своих действий — тёмных покорёжило знатно. Обычные кроны и лурги валялись на камнях, не делая попыток двинуться. Магический крон обнаружился в нескольких шагах, мотая наполненной зубами башкой и пытаясь сообразить, что вообще происходит в этом мире. Огромные лурги казались неповреждёнными, хоть и двигались не так шустро. Можно даже сказать, что по сравнению с собой в начале боя, сейчас богомолы стояли на месте. Но самое главное происходило на противоположном краю пещеры — группа из четырёх человек благополучно достигла нужной точки и начала по одному скрываться за открывшейся стальной плитой.
— Мы всё! — послышался крик мужчины. — Уходи длинным путём! Шахту закроют!
Уходи… То самое заветное слово, которое я так хотел услышать, и которое сейчас для меня являлось чем-то далёким и нереальным. Взрывом покорёжило не только тёмных. Только сейчас я понял, что нормально стоять не могу — ноги рассекло почти до костей. На теле повреждений не наблюдалось, но держать себя вертикально было выше моих сил. Я рухнул на колени и с превеликим трудом удержался от того, чтобы не заорать от боли. Перед глазами мелькнуло оскаленная пасть магического крона, ставшего для меня воплощением всего плохого, что только есть в этом мире. Кажется, даже герцога Одоевского я не так ненавидел, как рычащую тварь в паре шагах от меня. Копья не было, зато у меня на поясе всё ещё висел стальной нож, заботливо всученный безымянным мужчиной. Вытащив оружие, я с горловым рыком пополз вперёд. За мой тянулся шлейф крови, но всё было неважно — сейчас имелась цель, и я собирался эту цель уничтожить во что бы то ни стало. Потом можно будет отдохнуть и отдать себя в лапы лургов. Но это будет потом.
 
Оглушённая тварь прыгнула ко мне, пытаясь цапнуть. Я одёрнул руку, не позволяя её схватить и тут же контратаковал, вгоняя лезвие ножа в основание шеи. Туда, где у «собак» находилось слабое место. Сталь беспрепятственно прошла сквозь защиту, погрузившись по самую рукоятку. Тёмный дёрнулся и забился в конвульсиях, умудрившись врезаться в меня и завалить на спину. Как я не сдерживался, всё же заорал — боль в ногах была просто невыносимой. О том, чтобы двигать по длинному пути, речи не шло — сил на это просто не было. Магические лурги потихоньку приходили в себя, двигаясь всё уверенное, даже начали смотреть в мою сторону. Будь у меня хотя бы пара лишних минут…
Огонь! Тёмные боятся огня! Если мне удастся разжечь костёр, это позволит удержать тварей на расстоянии! С трудом скинув с себя рюкзак, я высыпал из него весь нюкс, понимая, что какая-то его часть осталась внутри, после чего схватил валяющийся неподалёку камень и с помощью ножа начал высекать искры. Рюкзак начал тлеть, не желая загораться, но тут в дело вступила записка ректора — стоило поднести её к тлеющей ткани, как бумага ярко вспыхнула, словно была напитана горючим веществом. Парой мгновений спустя загорелся уже и рюкзак. Я бросил его на тело магического тёмного и отполз, оставляя такой импровизированный костёр между собой и лургами.
Огонь тварям явно не нравился — они попятились, щёлкая жвалами и дёргая длинным лампами. К моему удивлению, тело магического крона начало гореть не хуже рюкзака. Коптило, конечно, нещадно, порождая едкий дым, но огонь не унимался. Один из лургов сместился чуть в сторону и даже бросился в мою сторону, чтобы пожрать вредного двуногого, но оставаться безвольной жертвой мне не хотелось. Тёмный шип врезался в тело твари, сотворив в ней некрасивую сквозную дырку. Богомол как бежал вперёд, так и завалился, проехавшись немного по камням и закончив своё существование в разгоревшемся костре. Хитин вспыхнул как бумага и к потолку устремилось огромное пламя, заставив меня закрыться руками и отползти подальше от локального катаклизма. Причём отползать пришлось к самой стене, не взирая на боль в ногах — пламя перекинулось на мелких тёмных, и пещера довольно быстро начала заполоняться едким дымом. Если в разломах и имелась вентиляция, сейчас её оказалось недостаточно, чтобы вывести всю копоть. В горле начало першить и я обмотался обрывками куртки, чтобы хоть как-то дышать.
Всего через пару секунд «Тёмный шип» вновь стал доступным, но последней цели я уже не видел. Кругом были лишь дым да копоть. Глаза слезились, горло уже не першило, а разрывало, я кашлял не переставая. Спасала меня лишь тонкая полоска воздуха, что оставалась у самого пола. Я старался дышать через раз, надеясь на то, что плохо не только мне, но и лургу. Тот не объявлялся, несмотря на моё незавидное и, чего греха таить, беззащитное положение. Щит, конечно, ещё оставался, но после того, как я попытался выпить эликсир с маной, меня вырвало. Слишком едким для человеческого горла оказался дым. Я отпихнул от стены тела тёмных и это было последнее, на что меня хватило — организм посчитал, что с ним обращаются крайне непристойно и отключился, решив уйти на покой.
Когда я очнулся, пещера приняла прежний вид. О том, что ещё недавно здесь бушевал огонь и едкий дым, говорил лишь въевшаяся в одежду вонь. От меня несло так, словно я только что вылез из помойной ямы. С отвращением выкинув куртку, я осторожно снял брюки. Щека дёрнулась, когда я увидел свои ноги — почерневшие, изорванные, окровавленные. Голова пошла кругом и пришлось отводить взгляд, уставившись в потолок. Мне прекрасно было известно, не только то, насколько тяжелы мои раны, но и то, что вылечить их практически невозможно. Слишком сложно и дорого. Не станет никто ради смертника привлекать столь редких магических лекарей. Так что я превратился в инвалида, максимум которого — ползать на коленках и махать копьём, надеясь, что его не убьют свои же. Калекам в разломе не выжить.