Проклятье тирольского графа (СИ)
На столике стояла широкая фарфоровая посудина на металлической подставке, мармит. Под украшенным пестрыми узорами мармитом горели три маленькие свечки в металлических гильзах. Значит, не придётся пользоваться микроволновкой.
Открыла узорную крышку... Полная тарелка жирного жареного мяса. Яичница с салом. Крупными ломтями жареный картофель с луком и тоже с кусочками жареного сала. Нет, я не вегетарианка. Но и не альпийский лесоруб!
Сделала кофе в машинке. Отпила пару глотков и решила обследовать кухню. А что? Найду поваров, объясню, что я - девушка, а не борец сумо и не штангист. Пусть пересмотрят меню. В крайнем случае выпрошу салатик или фрукты.
- Есть кто-нибудь? - я постучалась в дверь, которая отделяла обеденный зал от кухни. Ответом мне было молчание. - Можно?
Остановить меня было некому, так я вошла на кухню.
Чистота. Первое, что пришло мне на ум. Конечно, это не придорожная забегаловка. Но даже для высокозвездочного отеля слишком чисто. Стерильно, я бы сказала. Отполированный до блеска широкий стол, ярко-белая плита с отливающими синевой конфорками, сияющая металлом мойка. Я постучал ногтями по столу.
- Есть кто-нибудь? - повторила по-немецки. На всякий случай. Из кухни была вторая дверь. Я обошла плиту, надавила на ручку. Заперто.
И вроде бы надо уже уходить. Но перед глазами встала эта жирная мясная тарелка с подогревом. Меня аж немного передернуло. Я заглянула в настенный шкаф. Посуда. В другом упаковки с крупами, приправы в банках. Под столом сковородки, кастрюли. Придётся тебе, дорогая, кушать свинину.
Окно кухни выходило на сторону, противоположную входу в гостиницу и моему балкону. Что находилось за ним? Не знаю. Всё так же медленно падавший снег не давал ничего разглядеть. Зато - чудо! Сбоку, за занавеской стояла тарелка с зелёными яблоками, а также блюдце с сыром и гренками. Вполне вероятно, осталось от завтрака, который я проспала. Я взяла одно яблоко. Пусть не посчитают жадиной. Тарелочку с гренками и сыром отработала целиком. Имею право - мой завтрак. Довольная, в возбуждении от своего хулиганства, я побежала в обеденный зал. Класс!
Кофе ещё не остыл. Калории я сдвинула к краю стола. Три свечки торжественно задула.
- Прямо как день рожденья! Чего бы такого себе пожелать? - задумалась я. - А пусть будет праздник!
Обед растягивать я не собиралась. Да и нечего было растягивать. Съела гренки и сыр, яблоко забрала с собой.
Дворецкий сидел за своей конторкой и усердно заполнял бумаги. Когда он вернулся на место, я не слышала. Возможно, я в это время обшаривала кухню. Я покашляла. Он поднял голову.
- Фройляйн что-то желает?
- Фройляйн хотела бы видеть повара.
- Вам не понравился обед?
- Обед прекрасен. Только я после таких обедов в дверь перестану проходить.
- Что вы хотите? - он отложил ручку.
- Два яйца всмятку и тост на завтрак. В обед - рыбу. На ужин - кашу. И фрукты.
- Я распоряжусь.
- Сделайте одолжение, - и я отправилась к себе. - Кстати, спасибо за глинтвейн.
Я оглянулась.
- Всегда к вашим услугам, - он снова взялся за ручку. Ни тени удивления не отразилось на его лице.
Неужели это он отправил Эллу? Но если так, кто звал её после этого? Ведь голос был не его.
Глава 15
Я вернулась к себе в номер. Может быть погулять? Я распахнула окно. Снега, действительно, насыпало по колено. Двор, как я заметила, был не чищен. Так что гулять по сугробам – такое себе… Зима, зима, всё такое, но эту зиму не сравнить с уральской, ни даже с московской. Я оставила окно приоткрытым. Пускай залетают снежинки и свежий морозный воздух. Буду отдыхать, а заодно повторю немецкий. Прыгнула в койку и открыла телефон.
Немецкую грамматику я повторяла сначала без особого энтузиазма, потом втянулась, стало даже интересно. Постоянно возникали кое-какие вопросы по словам. Я машинально нажимала на поиск. И тут же ловила себя на мысли, что интернета нет. Да и черт с ним, с интернетом. Словари и учебники у меня были в телефоне. Непонятности отмечала там же. Набрался приличный такой немецкий словарик. Некоторые обороты были довольно забавны. При случае попытаю дворецкого. А то ему слишком спокойно живётся. Читала, зубрила и повторяла. Время шло, что и следовало ожидать. От умственных напряжений я снова проголодалась.
Яблоко, украденное на кухне, немного перебило голод. До чего идиотские формы у этих несчастных глаголов! Теперь я жалела, что не забрала остальные яблоки тоже. Эх, няша-мяша! А вдруг подумают, что я - жадина. Фиг бы с ними, пусть думают. Конечно, теперь в глазах поваров я не жадина, но зато голодная. На фиг эти манеры! Кстати, "фик" по-немецки значит тоже самое, что и "фак" по-английски. Надо бы поосторожнее выражать свои чувства, а то напрошусь ещё неизвестно на что.
Провела пальцем по экрану. Следующее упражнение. Стих. Про яблоки. Переведите, пожалуйста. Нет, это уж слишком!
Я решительно вскочила с кровати. Так же решительно вышла из номера. Вспомнила кстати про свой шпионский обрывок бумаги. Вот он, лежит у двери. Я и забыла про него. Значит, первый раз был на месте. Но и ходила на кухню я всего минут двадцать. Ну может, не двадцать, но всё же – недолго. Сейчас даже дверь было лень закрывать на ключ. Ладно, потом проверю. По лестнице спустилась неторопливо, с достоинством. Дворецкого снова не было. Правильно, зачем сидеть на месте, когда ты нужен? Ну, и хорошо, где находится кухня, я уже знаю.
Чёрт бы побрал этот обеденный зал. Обеденный зал - это там, где обедают. Собираются за столом, с семьёй или с друзьями, на крайний случай с какой-нибудь приятной компанией. Шутят, смеются, пересказывают друг другу новости и уже потом кушают. А тут - тоска зелёная. Хоть бы этот старый херр со мной посидел. Нет, он при каждом удобном случае норовит слинять. Дождётся, я про все его выкрутасы хозяевам расскажу. Хотя это и нехорошо, конечно.
Интересно мне было – где же его хозяева? Живут себе где-нибудь на Мальдивах и в ус не дуют. Конечно, что им тут делать в мёртвый сезон. Когда они сюда приезжают? Неужели – в августе, когда он сменяется? Сменяется с кем? Самое главное – ответов на эти вопросы, наверное, мне не дождаться.
Ещё было интересно – сколько я просидела над упражнениями с глаголами? Неужели подошло время ужина.
На столе стояла тарелочка с пшенной кашей. Что-то удержало поваров от того, чтобы насовать в неё бекона, грудинки или просто сала. Представлю, как им хотелось. Плакали наверно.
Каша ещё дымилась. А где же фрукты? Не понимают? Ну, что за люди? Скандал им закатить что ли? А и закачу! Пусть Стасик потом сам разруливает.
Но каша, надо заметить, удалась. Я не успела опомниться, как слопала полтарелки. Эй, эй! Остановись! Я пыталась включить доводы разума. Но куда там! Рассыпчатая, ароматная молочная каша так и таяла на языке. Когда я вообще последний раз ела кашу? В детском садике? В школе? В деревне, у бабушки? Бабушка как раз готовила пшенку. Но делала она по-другому. Брала небольшую тыковку, набивала её пшеном и совала в печь, на раскаленные угли. Печь у неё была не русской, а обыкновенной голландкой, но, чтобы испечь тыкву, она годилась вполне. Тыква пеклась до румяной корочки. Если бабушка хотела сделать кашу сладкой, она добавляла в тыковку морковь и немного сахара. Но если каша была на второе, то без лука и мяса было не обойтись. Я втихушку бросала кусочки мяса под стол, туда где во время обеда обретался прожорливый Васька. Котяра обычно прятался под табуреткой и куски ловил прямо в воздухе, как собака. Бабушка иногда это видела. "Без сладкого!" - сухо замечала она, спокойно продолжая есть. После этого она разливала по чашечкам чай и не давала к нему даже варенья.
Впрочем, после определённого количества вздохов, на столе появлялась корзинка с печеньем или вафлями. Жить было можно.