Не бойся, я кусаюсь (СИ)

– Я думала, ты пошутил...
– Ни в коем случае.
На следующий день мне на телефон приходит сообщение с неизвестного номера:
«Ляжешь под него еще раз – познакомишься с таким членом, в сравнении с которым его покажется тебе детской пиписькой».
Еще через несколько дней, закончив наконец все университетские дела и с чистой совестью отправившись на летние каникулы, я снова договариваюсь о встрече с Киром, чтобы теперь уже подробно и всерьез обсудить условия наших будущих съемок. Местом встречи теперь служит не полный похоти и разврата секретный секс-клуб, а неожиданно уютная новенькая кофейня неподалеку от моего дома.
Мы заказываем по большому двойному американо и устраиваемся напротив друг друга, глядя в глаза открыто и без смущения. После всего, что между нами было, я могу смотреть на него прямо и смело, и мне это чертовски нравится. Я знаю, что между нами искрит, и это меня тоже вполне устраивает. Мне глубоко наплевать, увидит ли нас с ним кто-нибудь из знакомых, друзей или однокурсников: это моя жизнь, мое дело и мое право. На Майкле давно поставлен крест... ну, то есть, совсем недавно, казалось бы, но ощущение, что прошла уже целая вечность. Тем более – если он вздумал мне угрожать. Этого я никогда не прощу.
Кир воспринимает мой рассказ про сообщение с неизвестного номера с настороженностью, морщится, сосредоточенно трет переносицу, а потом спрашивает:
– Ты уверена, что это твой бывший?
– А кто еще?! – возмущаюсь я, откровенно удивленная его вопросом: действительно, ну а кто еще?!
– Есть у меня один вариант... – хмыкает мужчина.
– Какой? – спрашиваю я.
– Ника.
– Твоя постоянная нижняя?! – удивляюсь я искренне.
– Точно, – мужчина кивает.
– Разве она не привыкла, что ты спишь с разными девушками?
– Привыкла, но не смирилась. И потом, сессии – это одно, они могут быть холодными и бездушными, а тебя я принял вне рабочего времени, а потом еще и сниматься пригласил вместо нее. Эта новость уже разлетелась по клубной тусовке, так что она в курсе. И я знал, что она будет недовольна, но что она посмеет угрожать... такого я не ожидал, конечно.
– Блин, – я поджимаю губы, понимая, что он может быть прав. А я ведь даже не рассматривала вариант с его нижней. Была уверена, что это Майкл. – Но зачем ей угрожать мне каким-то членом?! Что она имеет в виду?!
– Что может натравить на тебя кого-нибудь из клиентов клуба, с которыми работает, – он насмешливо фыркает, а мне вот совсем не смешно:
– Что в этом забавного?!
– Ничего. Только то, что за подобное ее навсегда отлучат от церкви.
– От клуба, то есть? – я закатываю глаза.
– Ага. Анафема. А она этого не выдержит. Она же жить не может без меня... точнее, без моего члена.
– Она в тебя влюблена, – говорю я тихо. В это мгновение мне вдруг даже становится ее жаль.
– Не уверен, – Кир качает головой. – Но даже если так, это не дает ей права угрожать другим девушкам. Она прекрасно знала, на что шла, когда ложилась под меня... Думаю, и ты знаешь.
– Что между нами может быть только секс? – я усмехаюсь.
– Да.
– Я знаю это.
Если честно, говорить об этом довольно неприятно, но в то же время я очень рада, что мы сразу проясняем детали и обозначаем границы наших отношений. Точнее, отсутствия этих отношений. Только секс, только физическое удовольствие. Никакой другой близости.
– Вот и умница, Каштанка. Еще есть вариант, кстати, что она захочет трахнуть тебя сама каким-нибудь огромным резиновым агрегатом.
– Фу, блять.
– В общем, я с ней поговорю. И не допущу повторения угроз.
– Давай. Надеюсь, получится. Я вот с Майклом пыталась поговорить, но он просто послал меня. Сказал, что это не его сообщение.
– Выясним, – Кир кивает. – Я не позволю, чтобы кто-то причинил тебе вред... кроме меня, разумеется, – он хищно ухмыляется, и у меня по коже сразу бегут мурашки. – Я могу назвать тебе тему нашего первого ролика.
– Давай, – говорю я шепотом, изнывая от предвкушения. Прямо сейчас мне плевать, что кому-то не нравится наше с Киром взаимное влечение. И плевать, что это влечение – банальная физиология, никаких отношений нет и быть не может. Он – мастер БДСМ, а я – его добровольная пленница. После трех месяцов унылых сношений с Майклом во мне наконец проснулась женщина, горячая и жадная, и я не собираюсь усыплять ее обратно.
 
Следующим вечером я прихожу в клуб на съемки. На мне – тоненький летний сарафан и белые трусики. Так попросил одеться Кир. Волосы распущены. Коленки немного подрагивают, когда я вспоминаю, какие инструменты для сегодняшнего видео назвал вчера мужчина. Виброяйцо, три анальных крюка, андреевский крест, если буду дергаться – стальные наручники и кляп-шарик. Если буду дергаться... Буду ли я? Не знаю. Возможно. Я погуглила в интернете эти анальные крюки – они вызвали во мне откровенный ужас. Слепое доверие – единственное, что позволило мне вернуться сегодня в клуб.
Когда я переступаю порог игровой комнаты, камеры уже расставлены по периметру, а Кир встречает меня в черных кожаных штанах, тяжелых ботинках и расстегнутой белоснежной рубашке на голое тело. Кубики пресса так и манят, но я стараюсь смотреть мужчине в глаза.
– Хорошо выглядишь, – улыбается он, оглядывая меня с головы до ног и ласково чмокая в висок. От этой неожиданной нежности внутри меня все сжимается и становится одновременно сладко и страшно.
– Ты тоже, – отвечаю я тихо.
– Ты боишься? – спрашивает мужчина.
– Немного, – киваю я.
– Хорошо, – он улыбается. – Это нормально. Твои эмоции – самое ценное. Хочешь бокал виски-колы, прежде чем мы включим видеокамеры?
– А можно? – хмыкаю я.
– Конечно. Тебе и так не будет больно, но почему бы не помочь себе немного расслабиться до того, как мы начнем?
– Хорошо, – я соглашаюсь, и он приносит мне запотевший от холода бокал янтарного напитка, который я с благодарностью принимаю. Также он дает мне тонкую черную пластиковую маску, которая закрывает верхнюю часть лица, и сам надевает такую же.
– На самом деле, я надеюсь, что мы обойдемся без кляпа, – говорит Кир. – Потому что у тебя должна быть возможность сказать стоп-слово.
– Ты же сказал, что больно не будет...
– А вдруг будет слишком хорошо? – он ухмыляется.
– Ты меня пугаешь, – я морщусь.
– У нас два стоп-слова, – говорит Кир, словно и не слышал мои пооследние слова. – «Оранжевый» – если ты будешь на грани и мне нужно будет притормозить и сделать шаг назад. «Красный» – если я должен немедленно остановиться. Запомни их, пожалуйста. И если потребуется – говори их без промедления.
Я медленно-медленно пью виски-колу, словно пытаюсь оттянуть момент близости. Кир сидит на краю постели, смотрит на меня искоса и чуть насмешливо: чувствует, что мне страшно, но успокаивать явно не собирается.
– Ты не мог бы... – начинаю я, но тут же запинаюсь, обнаруживая неожиданно, что язык прилипает к небу.
– Что? – спрашивает он совершенно спокойно.
– Не мог бы показать мне эти... крюки? Ну... прежде чем мы начнем?
– Разве ты не погуглила? – мужчина улыбается.
– Погуглила, – признаюсь я. – Но увидеть в интернете и увидеть вживую – это совсем разные вещи.
– Вживую они не такие страшные, – уверяет Кир, и я тяжело выдыхаю:
– Хотелось бы верить... Так ты мне их покажешь?
– Пока нет, – отрезает мужчина, и я напрягаюсь еще сильнее. – Ты закончила? – он показывает на мой опустошенный бокал. Удивительно: я даже не заметила, как выпила весь коктейль, оставив на дне только подтаявшие кубики льда.
– Ага, – отвечаю рассеянно, и Кир забирает у меня бокал, а потом встает и неторопливо, одна за одной, включает видеокамеры по периметру игровой комнаты. Я наблюдаю за ним, невольно задерживая дыхание. Возбуждение, предвкушение и страх перемешиваются в моем теле и в моем разуме, и я вдруг понимаю, что слежу за движениями мужчины, как кролик следит за удавом, точно зная, что жить ему осталось не больше минуты...