Возлюбленная мертвеца (СИ)

— Никсаэлла, — прошептал он мне жарко, впиваясь в мои губы поцелуем.
От неожиданности такого поведения, я даже растерялась и просто замерла в его руках. А пришла в себя, когда он уже начал расстегивать на мне жакет.
— Что ты делаешь, Рамон? — оторвалась я от его губ и попробовала убрать его руку из выреза своей блузки, — Прекрати.
Он, не обращая внимания на мои попытки его остановить, продолжил расстегивать на мне жакет и блузку.
— Никс, не надо противиться, ты же этого тоже хочешь. Нас никто не услышит.
Он снова прижался ко мне поцелуем, но на этот раз более нежно и ласково. Я постепенно начала расслабляться в его руках. В какой-то момент мне даже стало приятно. Он целовался хорошо, насколько я смогла судить. Хотя опыта у меня в этом вопросе практически не было. У меня был всего один поцелуй от сельского мальчишки в усадьбе моих родителей, когда мне было четырнадцать.
Рамон целовал меня совсем не так как тот мальчик, и я даже закрыла глаза от приятных ощущений. Ощутив моё состояние, Рамон снова возобновил свои ласки руками. Он окончательно расправился с жакетом и отбросил его в сторону. Он оторвался от моих губ и жадно начал рассматривать мою грудь через тонкий шелк блузки. Он провел ладонью по одной моей груди, а другую немного сжал.
Я сидела затаившись. Я понимала, к чему он клонит и что хочет. И я вдруг взглянула на всю ситуацию со стороны. И странная мысль пришла вдруг в мою голову. А стоит ли сопротивляться? Может зря я пыталась его остановить? Он молод и красив, и вполне привлекает меня, в отличие от императора. И если уж мне суждено стать ночной грелкой далеко не молодого императора, то пусть уж первым у меня будет Рамон, а не император.
Мне всегда представлялся мой первый раз, как нечто особенное, волшебное, с любимым мужчиной. И явно не на походной кровати, в палатке, в центре военного лагеря. Я разочарованно посмотрела на себя со стороны и поняла, насколько была глупа и наивна. Мне еще повезло, что мной заинтересовался сам император, ну и посол дружественного государства в лице Рамона Вуда. Ведь я могла быть тупо изнасилована любым солдатом ещё там в темнице герцога Бертье, или любым мужчиной в этом огромном лагере. И если бы не личный интерес государя, то неизвестно, что бы со мной вообще было бы. Я могла погибнуть в том подземелье у герцога, в его отвратительном форте Грозовой. Может мне следовало бы проявить благодарность императору? Я честно попыталась найти в себе хоть малейшее чувство признательности, но не нашла. Только раздражение и отвращение.
— Ни-икс! — настойчиво пытался достучаться до меня Рамон, — В чем дело, Никс? Ты словно куда-то провалилась.
Я растеряно посмотрела на Рамона, который обиженно поджал свои губы.
— В чем дело, Никс? — снова спросил он меня, — У меня ощущение, что я собираюсь заняться любовью с призраком. Я тебе не нравлюсь?
— Извини, — пролепетала я и испугалась, что он передумает, — Ты мне очень нравишься, правда.
— Я заметил, — вскочил он, спуская меня со своих колен, — И поэтому ты так холодна со мной?
Я честно не совсем понимала, что он от меня хотел в эту минуту. Я же вроде бы была не против. Так почему он остановился? Он что обиделся?
Моя решительность и настрой отдаться этому мужчине куда-то пропали, и я зябко поёжилась, прикрываясь руками.
— Извини, — пролепетала я первое, что пришло на ум, — Я просто устала и не в настроении.
Он поднял мой жакет и накинул его мне на плечи.
— Это ты меня извини, я слишком поторопился, — он улыбнулся какой-то мальчишеской улыбкой, — Ты на меня не сердишься?
Я застегнула на себе жакет и пригладила выбившиеся из прически локоны.
— Нет, не сержусь, — просто ответила я.
— Тогда, может, встретимся завтра? — загорелись его глаза, — Завтра вечером в полночь я приду к тебе.
— Может быть, — ответила я неопределенно.
Он быстро чмокнул меня в губы и, подхватив свой плащ, покинул мою палатку.
Оставшись одна, я опустилась в одно из раскладных кресел и прижала свои холодные руки к пылающим щекам.
 
— О боги! Что я творю! — простонала я в отчаянии, — Я же не хочу всего этого.
Я и правда не хотела Рамона. Он был мне приятен, и прикосновения его мне были тоже приятны и ни капельки не противны. Но разве этого было достаточно? Или я чего-то не понимала в этой жизни?
Я сидела и долго думала, как так получилось, что воспоминания о мертвом маге, с которым я в сущности не встречалась в живую ни разу, рождали в моей душе гораздо больше эмоций. А мысли о том, что он хотел делать со мной и как хотел касаться меня, вызывали у меня такой трепет, что тело моё всё горело, а между ног становилось влажно.
Однако с живым Рамоном я ничего подобного не испытывала. Он мне был приятен, но не более. Тело моё не откликалось на его прикосновения, да и в душе ничего не шевельнулось.
Легла я спать, не раздеваясь, просто свернувшись калачиком на своей походной кровати и укрывшись одеялом. Уснула я только под утро, провозившись всю ночь, одолеваемая тягостными мыслями о своем незавидном будущем.
  
Глава 22
 
— Проснитесь! — гремел надо мной чей-то голос, — Немедленно проснитесь, Никсаэлла!
Я открыла глаза и увидела над собой сердитого императора.
— О боги! — испуганно вытаращилась я на него и кубарем скатилась с кровати.
— Кхм, кхм, — прокашлялся монарх, — Вы всегда спите одетой?
Я рассеянно окинула себя взглядом и поняла, что действительно уснула одетой и даже в сапогах.
— Я… ээ… ну…, - начала я мямлить, — Ваше императорское величество, прошу меня простить, чем обязана?
Он скользнул по мне взглядом и раздраженно вздохнул.
— Приводите себя в порядок. Я жду вас у себя через пятнадцать минут. Мы выступаем, — жестко отдавал он приказания.
Больше не говоря мне ни слова, он вышел из моего шатра, а затем в палатку ввалился перепуганный Лино.
— Миледи, как вы? — испуганно оглядел меня мой слуга, боязливо покосившись на дверь.
— Всё в порядке, Лино, — а затем я шепотом проговорила почти беззвучно, — Что случилось? Зачем он приходил?
Лино покраснел и виновато отвернулся.
— Мне было велено не входить, пока он был с вами. Но очевидно, его величество никак не мог до вас добудиться.
Он понуро опустил свою голову, а затем встрепенулся, будто бы что-то вспомнив.
— Миледи, вам же надо успеть позавтракать и переодеться. Для вас принесли вот это.
И с этими словами он начал раскладывать на кресле небольшую кольчугу с металлическими вставками на груди и плечах и кольчужный шлем.
— Я что, должна это надеть? — шокировано спросила я.
— Обязательно, — важно кивнул Лино.
И вот спустя час, я уже медленно ехала на своём коне рядом с императором, облаченным в золотые сверкающие доспехи, а его сверкающий шлем был увенчан золотой короной. Рядом с нами ехал господин Готти и Рамон Вуд. Оба были экипированы доспехами и мечами.
Мы чинной процессией продвигались сквозь строгие ряды выстроенной гвардии и пехоты, дошли до кавалерии и остановились.
— Вот она, та самая опорная пограничная крепость орков рядом с рекой Оморт, — обратился он ко мне.
Я внимательно стала вглядываться в мощное грозное сооружение орков на том берегу реки.
— Что вы думаете теперь, Никсаэлла? — вновь обратился он ко мне, — Удастся ли нам взять этот форт? Что вы видите?
Я вгляделась в каменные стены крепости, и вдруг серая дымка окутала мой взор. А затем я увидела картинки, на которых солдаты армии императора скидывали со стен крепости тела орков. А тех, кого не успели обезглавить или сбросить с крепостных стен, тех просто вешали на деревьях возле стен форта. От всей этой неоправданной жестокости у меня подкатила тошнота.
Я судорожно замотала своей головой. И с ужасом посмотрела на стены еще пока целой крепости, а затем на императора.
— Вы не собираетесь никого щадить, и пленных не возьмёте, — это был не вопрос, я просто констатировала факт.