Помощница лорда Хаксли

– Живее, Олдридж, – строго сказала старшая из портних и покосилась на хрупкую женщину, убирающую лишние складки в талии. – Лучше воспользуйся магией. Да, и вот здесь.
Ловкие руки прихватили ткань булавками, меня еще пару раз покрутили, подкалывая подол, а потом заставили замереть – и прозвучавшее в наступившей тишине финальное заклинание закрепило результат.
– Платье будет готово уже завтра, – пообещала старшая портниха, в то время как ее помощницы помогали мне переодеться. – Не волнуйтесь, нера, мы все успеем.
Я поблагодарила женщин, и Хильда, окинув меня прохладным взглядом, пошла к выходу из примерочной.
– Леди Холт, мы освободились, – тихо доложила она в переговорник.
В ту же минуту неприметная дверца распахнулась, выпуская лорда Хаксли и Альбертину.
– Платье будет готово уже завтра, – повторила слова модисток Хильда.
– Вот видишь, Ронни, а ты сомневался, – усмехнулась Альбертина.
– Я твой должник, Берта.
Лорд Хаксли снова улыбнулся, и я опять загляделась на его преобразившееся лицо. Правда, долго рассматривать мага не получилось.
– Нера Грей, мы уходим, – ухватив меня за руку, заявил лорд Хаксли и, быстро простившись с Альбертиной, потащил меня к выходу. – Что вы там так долго возились? – Недовольно проворчал он, вылетая из салона, и припечатал: – Копуша.
– Я?
От удивления я даже остановилась, но маг уже успел распахнуть дверцу рамобиля и нетерпеливо мотнул головой.
– Вы! Сколько можно было мерить эти дурацкие тряпки? Да садитесь же, хватит стоять столбом!
Я быстро юркнула в машину, не понимая, какая муха укусила спокойного еще пару минут назад мага.
Не успела захлопнуть дверцу, как рамобиль сорвался с места и полетел по Эриссон-стил с такой скоростью, что встречные экипажи шарахались в стороны, запряженные в них лошади испуганно ржали, а извозчики кричали нам вслед ругательства.
Я смотрела на сидящего рядом мужчину и не могла понять, почему у него испортилось настроение. Казалось бы, всего несколько минут назад он мило улыбался леди Холт и не выказывал никаких признаков раздражения. Похоже, только ко мне он не испытывал ни капли добрых чувств. Хотя, чего я хотела? Сама напросилась, чтобы он дал мне работу. Как он тогда сказал? «Потом не жалуйся?»
Я отвернулась к окну и уставилась на пролетающие мимо дома. В Уэбстере, в отличие от Гринвилля, было много высоток – в пять, а то и в девять этажей. И выглядели они внушительно, как древние каменные великаны, о которых я читала в гирхских книгах. Гранитные фасады, колонны и портики, арки, высокий цоколь. Папа говорил, что подобные дома создавали при помощи магии.
Я рассматривала архитектурные изыски столицы, стараясь не думать о лорде Хаксли, но это оказалось нелегко. В тесном пространстве рамобиля присутствие мага ощущалось слишком остро. Казалось, сам воздух раскалился, и мне с трудом удавалось дышать. А сердце снова своевольно сорвалось в забег.
Ровные улицы центрального района Бартон-корт постепенно сузились и перешли в извилистые, мы миновали мост через Лорну, разделяющую город на две части, и углубились в переплетение запутанных переулков. На западе медленно догорели солнечные лучи. На столицу опустился вечер. Редкие прохожие торопились домой, тусклые фонари неохотно освещали тротуары, из подворотни выскочила стая собак и кинулась вслед за рамобилем лорда Хаксли, провожая нас заливистым лаем. В душе шевельнулась тревога. Знать бы, как там Дэйв? Каждый раз, оставляя его одного, я волновалась о том, что ему может стать плохо. Или что он куда-то уйдет. Или что забудет вовремя принять настойку.
– Лорд Хаксли, а куда мы едем? – Решилась спросить, не особо надеясь на ответ.
Но маг удивил.
– Заедем в одно место, – сказал он и свернул в темный проулок. – Мне нужно навестить знакомого.
Я невольно вцепилась руками в сиденье и замерла, не зная, чего ждать, но лорд Хаксли посмотрел на меня и как-то так усмехнулся, что все мои опасения тут же исчезли.
Рамобиль остановился возле неказистого домика.
– Сидите здесь и не высовывайтесь, – велел мне маг и вышел из машины.
 
Я видела, как он прошел к кованому крыльцу, толкнул выкрашенную коричневой краской дверь и исчез в темном проеме. В окнах тут же вспыхнул огонек, будто кто-то зажег свечу, колеблющееся пламя мелькнуло и погасло, и мне стало не по себе. Куда ушел лорд Хаксли? Что это за место такое?
Вечерняя прохлада проникла внутрь салона, заставив поежиться. В конце переулка послышался тоскливый собачий вой, и вскоре мимо машины пробежала крупная лохматая собака. Спустя пару минут следом за ней потрусила вторая, а потом появилась маленькая шавка с поджатой задней лапой. Псина остановилась, с надеждой посмотрела мне в глаза, видимо, ожидая подачки, но, не дождавшись, опустила морду и поковыляла дальше.
Я посмотрела ей вслед и невольно задумалась о том, откуда в столице столько бродячих псов. В моем родном городке каждый четвероногий охранник имел хозяина и собственную будку. Да и как иначе? Наша гринвилльская порода славилась далеко за пределами графства. Многие горожане занимались разведением гринов для продажи, а некоторые заводчики держали целые питомники и относились к собакам, как к «хлебу с маслом». Их холили и лелеяли, и не жалели денег на прокорм.
Тонкий плач, раздавшийся из глубины переулка, заставил меня отвлечься от воспоминаний и насторожиться. Откуда здесь ребенок? Я приникла к окну, пытаясь разглядеть, что происходит, но ничего не увидела. Свет единственного фонаря был слишком тусклым. Он терялся в листьях растущего рядом клена, а тот клонился вбок своим кривым стволом и отбрасывал на землю уродливые тени.
Плач не умолкал. С каждой минутой он становился все жалобнее, в нем отчетливо слышалось горькое отчаяние и просьба о помощи, и я не выдержала. Открыла дверцу и, осторожно оглядевшись, шагнула в темноту.
Первые пару ярдов прошла почти вслепую, но потом глаза привыкли к темноте, и я смогла разглядеть у стены одного из домов вздрагивающий комок. А когда подошла ближе, оказалось, что это сжавшийся от холода мальчишка. Маленький, лет восьми. Он дрожал и всхлипывал, утирая обтрепанным рукавом лицо, а рядом с ним примостился бродячий пес и тихонько подвывал, вторя жалобному плачу.
– Что случилось?
Я шагнула вперед и наклонилась к мальчишке, пытаясь его рассмотреть.
– Эй, ты чего ревешь?
Темные вихры на макушке дрогнули, парнишка вскинул голову, посмотрел на меня странно сухими глазами, и не успела я понять, что с ним не так, как в ту же секунду оказалась окружена пятью неизвестно откуда взявшимися оборванцами. Бродяги надвигались на меня, заставляя пятиться к стене, возле которой сидел мальчишка, и мерзко улыбались, перекидываясь короткими фразами.
– Видал, Юсиф, какую кралю к нам занесло? – Гнусавил растрепанный темноволосый нер, разглядывая меня злыми раскосыми глазами и странно поводя крупным носом.
– Чистенькая. А пахнет как! – Выдохнув с громким присвистом, заявил второй и осклабился. – Ути, цыпочка!
Он растопырил руки и пошел на меня, а я отступила еще на шаг назад и уперлась спиной в стену.
Душу сковал ужас. Оборванцы были все ближе, их грязные лица скалились в мерзких улыбках, вонь давно немытых тел становилась все ощутимее. Я окинула взглядом остававшееся между нами пространство и прикинула, что делать. Трое бродяг держались рядом, а вот между двумя другими, один из которых заметно хромал, оставалось пару футов. Я незаметно сдвинулась в сторону, выждала пару секунд, всем своим видом показывая испуг, а потом резко рванула с места, прошмыгнула мимо хромого и кинулась бежать.
 
– Куда? – Крикнул калека и вытянул руку, пытаясь меня остановить.
Но я уклонилась от него и кинулась к рамобилю. И все бы получилось, если бы не мальчишка. Он выкатился откуда-то сбоку, поставил подножку и довольно загоготал, когда я растянулась на мостовой.
– Думала, убежишь? – Бросил мелкий поганец, сердито посверкивая глазами. – Гони деньги, краля!