Разоблачение

Ему было несложно выказать подобающий случаю восторг. Парфордом превосходно управляли. Казалось, со временем дом не понес потери. Даже великолепный паркет выглядел прекрасно и сиял тем блеском, которого добиваются годами должного ухода.
Направляясь в сад, Эш размышлял о том, что имение было даже старше раскола между Тернерами и Далримплами. Под ногами зеленела трава. Ни один газон не смог бы оставаться целое десятилетие таким ухоженным сам по себе. Перед ним открывалась словно не просто земля, а иной мир.
Его много раз прапрадед некогда был здесь лордом. Должно быть, и он не раз ходил по этой тропинке, поворачивал у этого же падуба к реке, извивавшейся меж холмов.
Немного пугающая, эта история древнего мира. Когда он был ребенком, отец рассказывал ему о благородных предках, словно древние события делали его особенным, не таким, как дети других фабрикантов. Но счастливая случайность родства Тернеров с благородными и знатными фамилиями не принесла никому из них ничего хорошего. Она не кормила их и не одевала. Она лишь иногда выражалась в безрассудных поступках бессмысленной благотворительности.
И вот сейчас Эш стоит на пороге герцогства. Он поклянется заботиться о тех, кто от него зависит, начиная с миссис Бенедикт, постоянно останавливающейся, чтобы поправить сползающий чепец и вылезающие из волос шпильки, до самой младшей кухарки, натирающей в подвале медный чайник.
Разумеется, Парфорд все понял совершенно неверно.
Да, он мечтал о реванше. Но мысли о холодной мести отступили в условиях изменившейся реальности. Какая польза от получения зуба за зуб, когда он мог обеспечить своих братьев благодаря торговле рубинами.
Воистину, история древнего мира. Ссора между семьями произошла, наверное, в тот момент, когда сажали вязы вдоль западной дороги. Предок Эша, младший сын, женился на дочери фабриканта ради наследства. Он принял имя Тернер в обмен на благополучие — скорее ради того, чтобы позлить Далримплов, которые сочли его поступок предательством ради корысти. Прошло время. Вязы почти дотянулись верхушками до неба. Состояние старика Тернера уменьшилось и исчезло, пока Эш его не воскресил. И все же старые раны, нанесенные размолвкой, все еще кровоточили.
Нет, Эш жаждал не просто реванша. Он хотел позаботиться о самом себе. До наступления сегодняшнего утра он думал лишь о братьях и их жизни. Он даже не представлял, как много обязанностей получает вместе с этим наследством.
Хотя стоит заметить, что не все они так неприятны. Ведь есть мисс Лоуэлл.
Удивительное, прелестное создание женской породы. Умная, страстная и преданная. Она выглядела слабой, но, когда дело касалось тех, кого она любит, становилась твердой как кремень. Она представлялась ему загадочной, а Эш любил загадочных женщин.
В ней было нечто мистическое, и Эш собирался с наслаждением распутывать этот клубок, пока не снимет все покровы, под которыми кроется ее нагота. Во всех смыслах слова.
Процессия направилась в дом по тропинке, петлявшей вдоль реки. Когда они вернулись, дворецкий и управляющий попросили разрешения удалиться. Миссис Бенедикт открыла дверь в зимний сад. Все пространство было заполнено кадками с черенками роз и другими растениями в горшках, ожидавшими распределения по местам. Оттуда она провела мистера Тернера по коридору в просторную малую гостиную, выходящую окнами на реку.
— И последнее, — произнесла экономка и остановилась. — У меня есть определенные правила, которых придерживаются в работе все девушки.
— В моем доме в Лондоне я предоставлял слугам половину дня в качестве выходного еженедельно и два полных дня ежемесячно.
Она резко выдохнула.
— Это не совсем то, что я имею в виду. — Она расправила плечи и посмотрела прямо на него: — Я настаиваю еще на одном условии, мистер Тернер. Вы и ваши братья молодые мужчины. Не хотелось бы, чтобы вы навязывали свое внимание моим девушкам. Они все из приличных семей. Недопустимо ставить их в положение, когда они не смогут отказать.
Ах, эти правила работы. Эшу показалось, что ему будет приятно общаться с миссис Бенедикт.
 
— Вам не стоит переживать насчет моих братьев, — сказал Эш. К сожалению. — Что же касается меня, я не надеялся попасть туда, где будут потакать всем моим желаниям без разбора. Кроме того, у меня самого была сестра. Ради ее светлой памяти я не могу вести себя бесцеремонно с женщинами.
Его планы относительно мисс Лоуэлл нельзя назвать бесцеремонными. Он скорее назвал бы их отношения регулярным общением.
Однако миссис Бенедикт не могла услышать это не высказанное вслух объяснение. Она решительно кивнула:
— Вы не такой, как я ожидала, сэр.
— Я и сам не ожидал.
Экономка усмехнулась и потянулась к карману передника за связкой ключей. С металлическим лязганьем зажим раскрылся, и миссис Бенедикт сняла один ключ:
— Я вам верю. Возьмите.
Эш протянул руку.
— Это универсальный ключ. — Она вложила его в руку нового хозяина. — Если вы захотите воспользоваться им не по назначению, знайте, у меня везде свои уши, будь то наследник герцога или кто-то другой.
Тяжелый ключ из железа с причудливыми завитками напоминал меч, изображенный на гербе Парфорда. Эш с интересом рассмотрел его и убрал в карман. Миссис Бенедикт уже отпирала дверь в длинный коридор, давая понять, что их разговор окончен, и вышла с победным видом боевого генерала. Мистер Тернер пожал плечами и направился следом.
— А теперь, — произнесла экономка, когда он поравнялся с ней, — поговорим об организации ужинов. Могу ли я сама составлять меню, или должна согласовывать его с вами?
— Доверю это вам. К слову сказать, когда приедут мои знакомые и родственники из Лондона, у нас будет исключительно мужская компания, исправить положение невозможно без приглашения женщин. Однако сегодня вечером… — Он замолчал в ожидании ее реакции.
Миссис Бенедикт чуть нахмурилась.
— Что ж, к северу от Йовиля живут сестры Дюпре, мисс Амелия и мисс Кэтрин. Они будут рады вашему приглашению. Не стоит забывать и о дочерях леди Харкорт — они очень молоды, четырнадцати и шестнадцати лет. Но леди Харкорт возражать не будет — она мечтает выдать их замуж.
Эш усмехнулся. Боже. Четырнадцатилетнее дитя. Он не знает, о чем с ней и говорить.
— Нет, — сказал он. — Только не леди Харкорт. И точно не ее дочери. — Какими бы они ни были. Он познакомится с ними, когда станет герцогом. Предстоит решить, как лучше всего это сделать — в конце концов, это не должно выглядеть так, словно он решил прочитать очередной выпуск «Дэбретт», ежегодного справочника дворянства.
— Ни Дюпре, ни кто-либо. Не хотелось бы в течение нескольких часов испытывать неловкость за отсутствие тем для разговора, интересных дамам. Кроме того, не думаю, что леди Харкорт простит меня, если я столь внезапно отправлю ей приглашение. Нет, миссис Бенедикт. Более всего мне было бы приятно… ваше общество.
Последние слова были произнесены, когда они уже вышли в вестибюль.
— Мое! — Глаза экономки едва не вылезли из орбит.
Она остановилась — прямо в центре огромного холла — и принялась нервно разглаживать складки на юбке. Затем она повернулась и стала с интересом вглядываться в его лицо, вероятно пытаясь уловить черты скрытого безумия. Не увидев выпученных глаз или пены у рта, она покачала головой.
— Мое? — Сделав над собой усилие, миссис Бенедикт смогла изменить интонацию на вопросительную. — Но я не леди, чтобы сидеть за одним столом с хозяином. Я прислуга, сэр. И, смею заметить, хорошая. Я знаю и понимаю, что не смогу вести беседу, интересную наследнику герцога.
— Чушь, — сказал Эш. — Вы прекрасно с этим справлялись последние полчаса. И вы ведь наблюдали за Далримплами, верно?
Он улыбнулся уголком рта, увидев ее легкий кивок. Она уже призналась себе, что он ей симпатичен, хоть и не вполне осознала это. Настало время усилить впечатление.
Сверху послышался шум, хлопнула дверь, а через несколько минут раздался звук шагов, удаляющихся в сторону верхней галереи. У мистера Тернера дрожь пробежала по затылку.