Темные времена (СИ)

Юлия, укрывшаяся у него за спиной, незаметно сотворила веду, и пивная тяжелая кружка с приличным ускорением прилетела в живот какому-то мордовороту, который подкрадывался к Радиму со спины, капитан леткора как раз заканчивал выбивать дерьмо из пьяного скота, с которого потасовка и началась.
Какой-то доходяга с безумным взглядом попытался сунуться к Воронцову, но тот отправил его в нокаут под одобрительный гогот Мала, который прикрывал боярышню справа.
Вот только силы были не равные. Радим от прилетевшего удара в челюсть пошатнулся и отступил назад под прикрытие Константина. Его помощник и кок уже лежали на полу в отключке, а на них медленно напирала толпа, рож в пятнадцать, больше частью побитых, в порванной одежде, со сбитыми кулаками.
— Нам столько не уложить, — отступая на шаг, справедливо заметил Мал.
— Не уложить. Вот только мне не очень хочется, чтобы наши карманы обшаривали, — заметил Воронцов, — слишком много у меня в них ценного.
— Дайте, я веду сотворю, и они мигом успокоятся, — предложила Юлия.
— А тебе бы, Искра, помолчать, — называя боярышню новым прозвищем, попросил Константин. — Ты на хрена его ведой отправила в полет на стойку? Не могла просто кулаком засветить?
— Ну, я не виновата, что у меня веды выходят сами собой, я же все же ведунья, а не просто наемница. Так что, будем их глушить? Или предпочитаете пустые карманы и побитые морды.
— Не торопись, оглушить их всегда успеем, попробуем договориться.
— Ну, попробуй, — хмыкнул справа Мал.
— Эй, может, хватит? — вполне миролюбиво предложил Воронцов, сделав шаг вперед. — А то ведь мы огорчиться можем, и тогда мало никому не покажется. Мы ставим всем выпивку, и забыли. Дружок ваш сам виноват, мозги совсем пропил, если вздумал к ведунье руки тянуть.
Ответом на речь Константина послужил недовольный осуждающий гул и кружка, которую кто-то швырнул в Воронцова. Константин слегка качнулся в сторону, и та, просвистев мимо, угодила в стену, разлетевшись десятком глиняных осколков.
— Сами напросились, — пробормотал Воронцов. — Беляш, давай на выход, сиди у ног и ничего без команды не предпринимай.
— Да, хозяин, — последовал немедленный ответ, и из небольшого туманного облачка возник прислужник.
— Темный! — выкрикнул кто-то, не слишком сообразительный.
— Тварь! — заорал уже другой, и народ ломанулся прочь из корчмы.
Местные, половина которых была прилично поддатой, видимо, о прислужниках никогда не слышали. Смельчаков воевать с тварью не нашлось, так что, зала быстро опустела, оставив на полу семерых, которым перепало в драке, двое из них были из команды Радима.
— Зря вы, Ваше сиятельство, — заметил граф. — Сейчас самооборонцы набегут. Лучше бы Юлия и вправду всех магией долбанула. Тут народ темный живет, про прислужников, если и слышал, то вряд ли видел. Им, что тварь, что прислужник — без разницы. Все одно — страшно.
— Давай, Радим, поднимай своих, и валим отсюда, пока ворота не закрыли. Не вышло спокойно посидеть.
— Да уж, — согласился капитан «Прекрасной Анны». — Плохая была идея. Искра, приведи Дмитра и Витора в чувство, и уходим. Хотя, кто нам даст? Плохо все вышло.
Юлия, которая теперь тренировалась отзываться на новое прозвище, привыкая к нему, как к имени, кивнула и, сделав знак, послала легкое серебристое облачко сначала в помощника капитана, потом в кока. Те тут же завозились и стали садиться.
Константин нашел взглядом чарника, единственного, кто не сбежал, и, трясясь, выглядывал из-за стойки.
— Да, не трясись ты, — бросил Воронцов, — не тварь это, обычный прислужник, ведун я. Белых тварей не бывает.
— Откуда мне знать, какие они бывают? — отозвался чарник, но, видя, что белый зверек послушно сидит у ног этого непонятного мужика, распрямился и встал в полный рост. Окинув взглядом разгромленное заведение, он вперил взгляд в капитана, единственного, кого он знал из компании. — Граф, кто платить за разгром будет? Все с вашей ведуньи началось, значит, и ущерб на вас, — осмелев, выдал он, понимая, что разбежавшиеся точно ничего ему не отдадут, значит, нужно стрясти все с беспокойных чужаков.
 
— Ах ты, кубышка с прокисшим рассолом! — возмутилась Юлия. — Меня, значит, лапать можно, а отвечать мне нельзя?
— Ну, и дали бы Сурку в рыло, все бы поняли. Ведами-то зачем? Сами знаете, что закон нарушили.
Тут он был прав, применение силы, пусть и не летально, и даже без крови, приравнивалось к применению оружия, что в трактирных драках не одобрялось. Хочешь кулаки почесать? Чеши, но без холодного и огнестрела.
— Сколько? — спросил Радим, решив уладить дело полюбовно.
— Двадцать желтеньких, и я претензий не имею, — тут же заявил пухлый чарник.
— Дорого, — задумчиво произнес Константин, после чего поднял с пола бутылку и швырнул ее в зеркало, которое мгновенно осыпалось на пол грудой осколков. — Так, на семь золотых набили, осталось еще на тринадцать. Милая, швырни что-нибудь серьезное вон в ту галерею бутылок у него над головой. Думаю, она пару кун стоит.
Чарник от такого опешил, а потом, поняв, что разгром его заведения продолжится, и никто этим чужакам мешать не собирается, завопил не хуже корабельного ревуна:
— Стойте, не надо ничего крушить. Десять, и мы в расчете.
— Восемь, — надавил Воронцов. — Или еще что на два золотых грохнуть?
— Проклятые с вами, восемь, — согласился пухлый.
Константин снял с пояса кошель, высыпал монеты на ладонь, но тех было всего три.
— Есть у кого еще? — спросил он, повернувшись к своим.
— А может, все же в рыло ему двинуть? — снимая с пояса кошель и кидая его в руки боярину, поинтересовался Мал.
— Не стоит, — покачал головой Воронцов. — Мы покуролесили, надобно заплатить за разгром.
Он быстро отсчитал монеты и положил на стойку перед чарником. Тот, струхнув после слов Мала, быстро сгреб золото и спрятал его в карман. Рожа у него приняла угодливое выражение.
— А теперь, мил человек, последний вопрос, — вперив в пухлого тяжелый взгляд, произнес Константин, — можно уйти отсюда незаметно? Мы и так слишком много внимания привлекли.
Получив золото и отбив разгром, мужик подобрел.
— Ради хороших отношений с Радимом, выведу я вас. Вон там дверка на кухню, с нее во двор попадете. Калитка в глубине за дровником, выйдите к самой стене. Там задами до ворот. Но торопитесь, мужики скоро тут будут.
— Все на выход, — скомандовал Воронцов, попутно мысленно отзывая Беляша, который был крайне недоволен, что ему не дали поучаствовать в заварушке.
Команда Константина, возглавляемая Радимом, быстро скрылась за дверьми кухни. Он уходил последним. Остановившись на пороге, он бросил на чарника суровый взгляд.
— Ни слова, как мы ушли, а то я вернусь, и вот тогда разгром этого притона не покроет и сотня золотых.
Тот икнул и закивал.
— Ничего не видел, ничего не слышал, сидел под стойкой.
— Молодец, — и, подмигнув, Воронцов побежал догонять остальных.
Его ждали у калитки, а на улице с той стороны корчмы уже слышались возбужденные голоса. Похоже, местные собирались с силами, чтобы разобраться с опасными чужаками.
Из-за плохой погоды Радим решил посадить «Прекрасную Анну» на три часа раньше, и сейчас ворота городка еще были открыты, сумерки лишь сгущались, сверху накрапывал мелкий противный дождик, и они вполне могли вырваться, если поторопятся.
— Быстро отсюда, — скомандовал он, — задами вдоль стены, и до ворот. Трупов мы не оставили, немного попугали. Так что, особых претензий у властей к нам не будет, ну разве что штраф за использование силы.
Радим согласно кивнул и поволок висящего на нем Витора в строну частокола, первый помощник хоть и мог передвигаться, но делал это чуть быстрее улитки, да и шатало его при каждом шаге, похоже, схлопотал нехилое сотрясение.
— Чем тут так воняет? — спросила Юлия, когда они достигли стены.
— Помои сюда сливают, — отозвался Радим, — потом местный ведун их изничтожает как накопятся. Это для тех, у кого нет бытовых очистительных заклинаний.