Последний реанорец. Том III (СИ)

— Од…
— Прасковья, этого достаточно… — совсем тихо произнес я, и в следующий миг, всего на долю вдоха, весь густой мрак был озарен резкой и пронизывающей вспышкой ярко-кровавого сияния.
Вихрь сработал, а джады запорхали на неуловимой глазу скорости.
Тёмное озеро под ногами Потёмкиной за долю секунды было рассечено на множество неравных частей и стало медленно распадаться. Защита из кромешной тьмы, окутавшая тело девушки и принявшая её очертания, была стёрта почти наполовину под градом колющих ударов вихря, а клинки и плети были разрублены на несколько кусков и быстро стали терять свои очертания и форму, оседая и развеиваясь тёмным туманом.
Джад успел коснуться её тела, а его спиральные лезвия мягко легли на позвоночник девушки не оставив ни царапины на нежной коже. В это время моя правая рука аккуратно подхватила боярышню за тонкий стан и несильно прижала её к себе.
— Ты молодец, мне понравилось… — краем губ ухмыльнулся я девушке на ухо, которая хоть и была изумлена, но в глубине тёмных глаз не скрывала ошеломления и отступающего прочь страха. — Теперь ты понимаешь, почему мне не нужна помощь и чья-либо защита и заступничество?
После моего вопроса почти моментально вся образованная тьма стала быстро расступаться, а её лицо стало принимать человеческий вид.
— Понимаю, но лишь… отчасти, — смутилась она, а после выпустила рапиру из рук, которая с гулким звуком лезвия приземлилась на канвас, сама же девушка вдруг медленно коснулась моей щеки тёплой ладонью и провела по ней сверху вниз и обратно, вот только сердце её внезапно забилось чаще. — Не знаю, как тебе твой новый образ, но мне он… нравится больше, чем прошлый.
Трепещи Ракуима! Это что еще бесовщина? Это точна та Прасковья, с которой я знаком? Откуда взялась эта воинственная, но милая невинность?
— Скажу по секрету, ваше сиятельство, мне мой новый вид тоже нравится больше, — шепнул я её на ухо. — А покамест… Вы проиграли, сударыня!
— Можно просто… Прасковья, — смутилась на долю вдоха княжна и, быстро поняв, что в таком пикантном положении мы стоим уже несколько секунд, мгновенно выпуталась из моих объятий, возвращая себе свою прошлую холодную и суровую сторону. — Да, проиграла, но реванш будет за мной. Знай это!
— Так что за проверка? Не расслышал, — вспомнил сразу я прошлый момент.
На лице девушки вдруг промелькнула заметная озабоченность, но в следующий миг та уже с лёгким смущением отмахнулась от моего вопроса:
— Пустое. Не бери в голову… — и, не чураясь своего весьма откровенного вида и изрезанного во многих местах платья, причем некоторые разрезы были нанесены уже ударами вихря, а также попутно подхватив с пола свои туфельки, Потёмкина с гордым видом под ошеломлёнными взглядами зрителей покинула пределы арены. Лишь напоследок бросив в мою сторону весьма странный взгляд.
Было желание заглянуть еще в пару глаз присутствующих, но всю эту клоунаду с вызовами нужно было заканчивать, и я вновь обернулся в сторону уже известной троицы лиц.
— Так что скажете, господа? Вы ответите за свои слова? Выйдете на арену с калекой и инвалидом? — насмешливо полюбопытствовал я, и после моего вопроса глаза рядом стоящих аристократов вспыхнули неподдельным интересом и многие стали обращать внимание на Акинфова, Давыдова и Аксакова, рожи которых в данный момент омрачились до неузнаваемости, словно они хлебнули дерьма из выгребной ямы. — Или же вы…
— ХВАТИТ! — вдруг раздался разозлённый возглас осокинского щенка, который испепелял меня ненавистным взглядом, я же ему ответил кривой ухмылкой, и быстро сбросив с широких плеч черный пиджак, Андрей зашагал в сторону арены. — Хватит хорохориться! Пора покончить с нашей дуэлью! Ты готов? Или так и будешь увиливать?! — с вызовом бросил он мне, а знать медленно, но верно снова взялась за обсуждение происходящего.
— Увиливаю, говоришь? — обкатал я на языке его слова. — Не пожалей потом об этом. Алексей Михайлович, вы позволите разрешить все наши возникшие разногласия? — обратился я к столпу.
— Если более никто не желает участвовать, то не вижу проблем, — и тот спокойными глазами окинул присутствующую молодежь, вот только все шепотки дворян прекратились и по их виду, они и сами ожидали сей развязки. — Весьма красноречивый ответ, — тихо произнес он, а после перевел взгляд с Осокина на меня. — Арбитром как понимаю, быть мне?
 
— Если вас не затруднит, — попросил я, а Андрей лишь кивнул.
— В таком случае вас, Захар, попрошу на арену. Андрей Владимирович, присоединяйтесь к своему оппоненту, — громко проговорил Трубецкой, указывая на него рукой. — Секундантов прошу подойти ко мне.
Несколько мгновений спустя рядом с нашим арбитром появился до безумия спокойный Осокин, который прошествовал к нему с вальяжным видом, и щеголяющая своим обновлённым платьем Прасковья отделилась от женской компании, среди которой я заприметил Викторию и Алину.
— Причина и условия дуэли? — церемониально вопросил Трубецкой, как можно громче и во всеуслышание.
— Была попрана честь и достоинство рода Решетниковых. Граф Лазарев, как гость, обостривший данный конфликт, выступил миротворцем, — мерным и холодным тоном изрекла Потёмкина. — Магия и сталь. Сдача, либо смерть.
— Подтверждаю, — с равнодушным видом кивнул Осокин, мимолётно взглянув на меня. — Магия и сталь. Сдача, либо смерть.
Можешь так не зыркать на меня, пёс шелудивый! Я помню наш уговор.
— Причина и условия приняты! — также громко выдал Трубецкой над полностью затихшим садом. — Секундантов попрошу вернуться на свои места. Дуэлянты приготовьтесь! Начнёте по моей команде!
Купол только начал формироваться по всей арене и чтобы не терять времени даром я просто прикрыл веки и сосредоточился.
Поглядим, как покажет себя постулат берсерка против магистра первой степени.
— Предсмертные слова будут? — оскалился довольным тоном Андрей. — Или так сдохнешь?
— Неужто пойдешь против приказа папеньки? — не остался я в долгу, даже не думая открывать глаза и судя по его молчанию, я попал в точку.
— Отец это отец, а я это я. У меня может запросто соскользнуть рука. И его гнева я не боюсь, — вдруг продолжил насмехаться этот хрен. — Никто из Осокиных тебя не примет. Нам плевать, что ты столп империи. Ты был третьесортной швалью, такой же швалью останешься и сдохнешь этой же швалью.
Что б меня тавтонский жеребец лягнул! Сдался мне в триста лет ваш род!
— Да будет так, — своей фирменной кривой ухмылкой отозвался я, медленно открывая глаза, в глубине которых стали мерцать те самые разгорающиеся тёмно-алые угли. — Знаешь, для справки скажу. В скором времени твой папаша присоединится к тебе, если не успокоится после сегодняшнего вечера. Если же этого будет мало, то на смерть отправится весь ваш прогнивший род! Знай это!
Лицо Андрея вновь исказила гримаса гнева и ярости, и тот собирался уже что-то ответить, но выкрик Трубецкого не дал ему этого сделать:
— НАЧАЛИ!!!
Почти сразу в уши ворвался уже знакомый треск молнии, в руках у Осокина моментально сформировалось громовое копье, которые было гораздо меньше моего, а следом тот быстро воспользовался защитным телом молнии.
Постулат реанорского берсерка…
Джады вновь приобрели цвет запёкшийся плоти, моё тело выглядело так, словно было обагрено тёмно-алой кровью, а во внутреннем мире уже мгновение спустя разорвался снаряд невиданной ранее силы. Эфир и дух вновь слились воедино.
— Ты умрешь, калека! — выплюнул зло осокинский щенок. — Сегодня никто тебя не спасет!
Осокин был быстр. Наверное, самый быстрый из всех, с кем мне приходилось сражаться. Как бы то ни было, но свою тщедушную силу рода он использовал мастерски. Причем знатно преуспел в скорости. Секунду спустя уже мне пришлось поспешно уклоняться от нескольких сгустков молнии, которые оторвались от его копья и с молниеносной скоростью рванули в мою сторону.
Действовал я уже по ранее запланированному сценарию. Просто использовал поступь и купол барьера. Да, столкновение атакующих молний и защитного барьера создавало подобие миниатюрных магических взрывов, но покров духа исправно оберегал хозяина.