Дьявольские шутки

Ядра летели в «Пандору» и по чистому везению снесли только золотую гарпию на носу. Эйлерт набрал в легкие воздуха, чтобы скомандовать полную боевую готовность, как вдруг раздался протяжный скрип дерева, похожий на болезненный стон корабля. Грот-мачта медленно кренилась в бок, пробитая снарядом.
На Лерта медленно ложилась тень. Мачта, снося вместе с собой все реи, вырывая своей чудовищной силой канаты и лебедки, неумолимо приближалась к пиратам. Эйлерт видел все слишком замедленно. Кричали матросы. Он сам попытался бежать, но ноги будто бы приросли к земле. Грот падал, и отчего-то это было даже прекрасно в своей катастрофе. Кажется, к нему бежал Грэм, но прямо рядом с Грэмом упал остаток паруса вместе с реей.
Он слышал чей-то предсмертный хрип. Палуба скрылась за хаосом, щепками, огнем. Грот-мачта была совсем близко, утопая только лишь в серой дымовой завесе.
Дым?
Или туман?..
Невесомые руки резко выдернули его с места. Холодный туман приветственно обнял, отдавая морской солью и в то же время земельной могильной сыростью. Он оказался совсем в другом месте своего корабля. Видел, как мачта обрушилась вниз с ужасным грохотом, продавливая доски вглубь. И видел, как прекратился обстрел, как галеон исчез словно за туманной преградой.
Густая завеса скрыла океан: выискивать на горизонте темнеющие силуэты было бессмысленно. Эйлерт бросился в самую гущу событий. Мачта, упавшая наискось, скатилась в воду. Олден в последний момент вывернул штурвал, действуя вслепую, и пиратский фрегат более-менее выровнялся. Их корабль был хорош, быстр и крепок. Они выбирались и не из таких передряг.
Однако повреждения, без преувеличения, были чудовищны. Матросы, не успевшие спастись от падения грот-мачты или обломков рей, представляли из себя жуткое зрелище из вывернутых конечностей и сплющенных костей. Те, кого зацепило несильно, сидели в немом потрясении, не ощущая боли. Доктор сновал от человека к человеку, не замечая неглубокой раны на своем бедре.
«Пандора», развороченная и жалкая, билась парусами и порванными канатами по ветру. Эйлерт отдавал команды в попытке стабилизировать положение. Паника змеями витала в воздухе, но уцелевшие пушки были наготове. На корме, или той части, что от нее осталась, командование на себя принял Грэм. Несколько юнг исчезли где-то на нижних ярусах фрегата, восстанавливая там повреждения и выкачивая воду. Эйлерт искренне надеялся, что пробоев ниже ватерлинии не было. На морское дно не хотелось никому.
И вдруг, в минуту промедления, вся команда осознала: звуков нет. Безмолвный туман плотно окутал их, не было ни криков с других кораблей, ни пушечных залпов, только тихо бились волны о борта. Олден с позволения Эйлерта осторожно повел судно вперед, нос «Пандоры» медленно разрезал сгустившуюся дымку.
Германский корабль, опустошенный, оставшийся без парусов и пушек, мерно раскачивался на волнах. На его палубе не было признаков борьбы, не было крови — только лежало брошенное оружие в виде шпаг и револьверов. Эйлерт был уверен: обыщи его команда все судно, они не нашли бы ни единого признака жизни. Туман медленно растворялся в воздухе.
Лерт скомандовал не сбавлять ход. «Пандора», дернувшись, шла вперед, огибая по короткой дуге вражеский галеон. Те из команды, кто отказался спускаться обрабатывать раны или не мог помочь на нижних уровнях, с опаской косились на судно: даже Лерту казалось, что вот-вот грянет предательский залп в спину и обрушится корма. Они отошли на достаточное расстояние, как вдруг раздались слабый всплеск и изумленный вздох экипажа.
Вражеский галеон тонул. Это было привычное зрелище в океане, но этот корабль тонул, погружаясь в воду прямо, равномерно, без крена. Его не тянули на дно Кракен или туман, не вились вокруг русалки, но даже без всех непременных атрибутов мистических сказаний было прозрачно понятно — чёртова сила самого Морского Дъявола. Они смотрели до тех пор, пока паруса не скрылись в поднятом водовороте.
Корабль ушел под воду так же бесшумно и безмолвно, как исчезла его команда.
 
Экипаж «Пандоры» испытывал лишь первобытный ужас. Им было некуда бежать — с такими повреждениями пиратский фрегат едва дотянет до ближайшего приличного острова, да и куда убежишь посреди водной глади. Им было нечем защищаться — Морской Дъявол не боялся даже самого Бога. Матросы молились, ожидая гибели.
Эйлерт был полон спокойствия, когда корабль снова погрузился в туман.
Он ждал его появления: человек с разноцветными глазами не мог не предстать во всей красе. Лерт чуял сердцем, как приближался к нему, будто бы связывающая их нить натягивалась.
Из тумана показался строгий корпус торгового судна. В этот раз команда была на палубе, но позади стояли фигуры в черных плащах. Они зажимали рты несчастным. Но среди них не хватало одного силуэта.
— И чего же ты ждешь, капитан? Забирайте все, что вам нужно.
Эйлерт подумал, что его сердце сначала сделает тройное сальто, а потом и вовсе остановится, когда прямо над ухом он услышал немного хриплый, но уверенный и отдаленно знакомый голос. Окаменев, он едва ли мог различить какие-то другие звуки, кроме этого голоса. Лерт с трудом заставил себя повернуться.
Перед ним стоял тот самый человек с разноцветными глазами. Вот он, совсем рядом, настоящий, осязаемый — до него можно было дотронуться. Эйлерт широко распахнутыми глазами смотрел на него, не моргая. И сейчас, когда он видел его в неприличной близости, он понимал, что ошибки быть не могло. Несмотря на прошедшие тринадцать лет. Несмотря на то, что люди за столько времени могли кардинально поменяться.
— Я… — и слова комом застряли в горле. Лерт стоял, как вкопанный, и смотрел в разноцветные глаза, понимая, что перед ним тот, кто давно погиб. Перед ним Рагиро Савьер, его друг, самый дорогой сердцу человек и призрак прошлого.
Эйлерт так и не договорил. Он замер, чувствуя себя окаменевшей статуей, и не мог поверить, что действительно видел перед собой Рагиро. В голове раздался приглушенный, почти ехидный смех, а когда Лерт, моргнув, вновь хотел обратится к стоящему рядом человеку, тот исчез.
***
На безымянном острове в небольшом доме среди ночи резко распахнула глаза ведьма. Она поднялась с кровати, собирая темные волосы в низкий хвост. Сны ей снились нечасто, но за последнюю неделю, закрывая глаза, она успела увидеть многое. От обычного фрегата с флагом веселого Роджера до пугающего человека с разными глазами в гроздьях амаранта.
Ханна Ламан налила в бокал ядовитого фиолетово-синего цвета жидкость и немного отпила. Зажгла свечу и вышла в прихожую по совместительству с ее рабочим местом. На деревянном столе были разбросаны руны, рядом с ними лежало несколько карт таро. В глаза бросилась карта Дьявола. В свете луны из окна и яркой свечи карта отчего-то казалась зловещей, смертоносной.
— Что за чёрт… — шепнула себе под нос Ханна и перевернула карту Дьявола рубашкой наверх. По спине пробежали мурашки.
В комнату забрел мальчик лет двенадцати.
— Госпожа? — сонно позвал Исаак. — Что-то случилось? Вам опять приснился кошмар?
Ханна помотала головой и подошла к окну. Луна светила ярче обычного. Звезд было в разы больше. Ведьма даже заприметила смутно знакомое созвездие, но не смогла вспомнить название. Перед глазами стояла карта Дьявола, она оживала, и Дьявол пытался ей что-то сказать. Ханна не слышала слов, не улавливала сути, только пыталась сосредоточиться, сильнее обнимая себя. Ночь выдалась холодной.
Исаак скрылся за дверью, но вскоре снова появился рядом с гадалкой и накинул ей на плечи одеяло. Ханна слабо улыбнулась и приобняла мальчика за плечи.
Дьявол все ещё что-то говорил.
Ханна обернулась. Перевернутая карта лежала на своем месте. Так, как несколькими секундами ранее оставила ее ведьма. Она выдохнула, сжала плечо Исаака и скинула с плеч одеяло.
— Идем спать, Исаак. Дьявол нас не тронет. Пока что.
ГЛАВА 7