Реймунд Стург. Лабиринт верности (СИ)

Ворота Драконьего Дыхания открылись, и филиал Школы Огня встретил высокого гостя делегацией хозяев этого островка знания, состоящей из нервничающих деканов и толстощекого ректора Мальрика Тучного в богато расшитой мантии с четырехугольной, украшенной змеиными хвостами, шапочкой на голове.
— Школа Огня Антарис-Примула приветствует в своих чертогах Носителя Короны Вечного Костра и Раскаленного Клинка! — торжественно возвестил ректор, тряся многочисленными подбородками и бурно потея.
— Благодарю за прием, Светила Пламенной Науки, — так же помпезно ответил Мордред, облаченный на этот раз в доломан с красными цепями и аксельбантами, строгие шерстяные штаны и закатный плащ из шести слоев бархата. Он пожал ректору руку своей стальной дланью и дружелюбно предложил: — Ну, показывайте.
Школа Огня была представлена в Многоцветной Академии факультетами Боевой, Теоретической, Бытовой, Защитной, Общей и Высшей огненной магии.
Декан боевого факультета — подтянутый мужчина лет сорока, бывший наемник, а позже военный советник Школы, с которым как глава армии Синее Пламя был знаком, с гордостью продемонстрировал высокому гостю Ристалище.
— Бойцы растут! Настоящие воины! Гордость и честь Школы! — произнес он довольно, положив Мордреду сильную руку на плечо. «Убери, или я ее сломаю», — злобно подумал Глава Школы Огня. По пятам за ним по-прежнему следовали шестеро горящих воинов — он не мог доверять даже братьям по цеху.
Ристалище представляло собой закрытое и обложенное зачарованным для пущего эффекта негорючим камнем помещение в несколько десятков квадратных метров, где юные ученики и ученицы метали огненные шары в движущиеся мишени. Атаковали друг друга пылающими хлыстами, выставляя для защиты доспехи, щиты или сферы из огня. Пытались группами победить огненных духов. Все это были уже опытные ученики, прошедшие необходимую подготовку и жизни их почти ничего не угрожало. Однако случались и казусы.
Так, например, на глазах у комиссии рыжеволосая девушка лет пятнадцати, обладающая, похоже, немалым потенциалом, бросила в своего противника огненное копье. Тот — парень лет четырнадцати, с длинными черными волосами, выставил щит, но копье, разделившись на две пики, обогнуло его справа и слева и ударило в незащищенные бока. Тут же вспыхнули волосы, одежда, запахло горелой плотью. Ругнувшись подобающим для рубаки, а не для преподавателя, образом, декан факультета выбросил из кольца с гранатом луч красной энергии, тут же погасив парня.
— Беррик, если можешь ходить, бегом в лазарет, если не можешь — ползи. Неудачники нам ни к чему. Аланра, еще одна такая выходка и отправлю сортиры чистить, — жестко сказал он, затем добавил, — но то, что освоила «двойной пилум» — хорошо.
«Рыжая — симпатяжка, интересно, старина Рональд спит с ней или девчонка просто действительно талантлива?» — подумал с ухмылкой Носитель Раскаленного Клинка.
Термы встретили их жаром и тяжелой, горячей влажностью. Здесь обучались владению силой неофиты. Мальчики и девочки, отдельно, от трех до десяти лет, редко старше, сидели в горячих парилках, из которых уже через пять минут с воем выбежал бы могучий житель алмарского крайнего севера, по нескольку часов кряду. Менее опытные их собратья плавали в горячих бассейнах, то и дело потные слуги выносили из помещений не выдержавших. Продвинутые ходили по горячим углям или купали руки в пламени жаровен. Каждый маг перед тем, как получить возможность творить заклинания, должен был познать свою стихию, ибо магия являлась отражением мира предметного и существующих в нем явлений на мир мистический или энергетический — мир отголосков реальности. Мир Вещи-в-себе, из которого маги черпали энергию, по мере сил и способностей. Для того чтобы почувствовать свою стихию, маги в начале пути должны были познать в ее природу, проникнуться потоками силы, слиться с нею. Маги огня для этого, как было ясно, подвергали себя воздействию огня и высоких температур. Маги земли сначала принимали грязевые ванны, а потом, чуть окрепнув, хоронили себя заживо. Маги воздуха целыми днями стояли на узких насестах, высоко над землей, открытые всем ветрам. Маги яда принимали отраву. Маги ночи сначала учились жить в темноте, затем воришками и нищими обитали в городских трущобах, познавая природу ночи. Как учились маги смерти или маги гнили, Мордред предпочитал не думать.
 
Носитель Короны Вечного Костра смотрел на этих детей и вспоминал собственное учение — обмороки, обугленные ступни, постоянная духота и жар, жар, жар. На этом этапе отсеивалось большинство бесталанных, многие умирали, обучение магии было нелегким путем, а в магии огня слабым вообще было нечего делать. Но оно того стоило — эйфорию того момента, когда он впервые смог исторгнуть из себя живое магическое пламя, послушное его воле, Глава Школы Огня до сих пор не мог сравнить ни с наслаждением от плотской любви, ни с радостью боя, ни с политическим триумфом. Прошедшие ад обретали блаженство. Он смог, и отец гордился им, брат умер в муках, сестра отказалась и жила в презрении.
Тут Синее Пламя заметил странное металлическое шарообразное сооружение, с одного края которого располагалась топка, куда чумазые мускулистые слуги кидали уголь из большой кучи.
— А это что? — удивленно поинтересовался он, глядя на струи пара, выходящие из вершины шара.
— О! Это наше особенное изобретение! — радостно возвестил декан факультета Общей магии огня, так же ответственный за детское отделение — худой бородач за пятьдесят, с добрым, чуть придурковатым лицом.
Мордред хмыкнул.
— Ну, вернее, не наше, — неуверенно улыбнулся бородач, — заказали у гартарудов, их инженер иногда приходит сюда обслуживать агрегат, правда, для этого приходится делать тут похолоднее — похоже, рогачи не сильно любят наш жар.
— И как действует? — магистр подошел к небольшому иллюминатору, расположенному в конструкции на уровне глаз.
— Там пар, его плотность и температуру можно легко контролировать рычажками, вот с той стороны, — светился гордостью декан. — Это устройство должно ускорить и сделать более контролируемым процесс познания силы.
— Сомнительно… — начал было Мордред, тут в иллюминатор влепилась детская пятерня, оставляя отпечаток на запотевшем стекле. «Твою мать!», — магистр отпрянул и схватился за рукоять своего Раскаленного Клинка — полуторника в лакированных красных ножнах, увитого цепями и украшенного пульсирующими рубинами. Детская рука принялась панически колотить в стекло, сотрясая поверхность иллюминатора, стук-стук-стук, из последних сил.
— Ох, — расцвел бородач, — похоже, юный Марти не выдержал. Томас, — обратился он к одному из кочегаров, — выпусти, пожалуйста, ученика.
Рассматривая тщедушного пятилетку в полубессознательном состоянии, с кожей красной, почти сваренной, извлеченного из механизма, Синее Пламя подумал: «Технология на службе магии, мне это нравится, рогачи сами делают нас сильнее».
— Думаю, надо доработать, — заметил декан.
— Да, — согласился Мордред, — но задел на будущее есть. Пришлите мне потом отчет о результатах испытания. Обязательно со статистикой смертей. Если будет удовлетворительной, в других школах тоже введем ваш агрегат. Как вы его, кстати, назвали?
— Адская душегубка, — потупился бородач.
— Подходяще, — улыбнулся Мордред.
В одной из аудиторий для лабораторных работ группа учеников факультета Бытовой Магии работала с фокусами. Магия являлась продуктом заимствования энергии из непредметного мира в мир предметный, эту энергию образующий. Понять этот постулат Носителю Короны Вечного Костра в свое время было сложнее, чем научиться творить заклинания. Для выплеска в мир предметный магической энергии требовался фокус — как правило, предмет, имеющий отношение к образованию нужной магической энергии. Для Школы Огня это было пламя. Ученики в аудитории под надзором суровой преподавательницы среднего возраста сидели за партами и держали в руках кто факел, кто свечку, кто масляную лампу. Пытались творить заклинания, передавая энергию через свое тело и концентрируя ее при помощи таких незамысловатых фокусов. Важным было так же не переборщить — человеческое тело, особенно нетренированное, способно было вместить ограниченное количество энергии, если в пространстве вокруг или в самом фокусе, энергию не только направляющем, но и создающем, ее оказывалось слишком много, то магу грозили серьезные неприятности — физические и психические травмы.