Власть книжного червя. Том 4 (ЛП)

..Ну, по крайней мере, такое объяснение мы собирались дать, если его у нас спросят. Истинная причина была в том, чтобы дать Филине некоторый опыт работы в качестве чиновника, и чтобы она могла записать все реакции Соланж на мои слова, о чем очень просила Брунгильда.
— Думаю, тебе будет нелегко, Филина, но я верю, что ты справишься, — сказала я.
— Я впервые держу в руках такую дорогую бумагу. Мои руки просто не могут перестать дрожать… — ответила Филина. Я отдала ей бракованную бумагу, которую я сама использовала для заметок. Её было не продать, так что вместо того чтобы выбрасывать, гораздо менее расточительно было использовать её в этом качестве, но девочка явно так не думала.
— Бумага и чернила необходимы для записи, так что, полагаю, тебе просто нужно привыкнуть. Я могла бы одолжить тебе свой диптих, но тем, кто не привык писать на воске, будет очень нелегко записывать на нем, так как придется привыкать на ходу к изменению размера записываемых букв и соответствующего увеличения места, которое будут занимать слова.
Диптихи должны были быть достаточно маленькими, чтобы их можно было носить в одной руке, а это означало, что на них не было много места для письма. По этой причине Филине было лучше делать записи на бумаге.
— Это невероятно важная работа, — сказала Брунгильда. — Записи, которые ты сделаешь на этом чаепитии, расскажут о том, как нам следует распространять новые веяния исходящие из Эренфеста и какими способами нам привлечь внимание дворян из других герцогств.
— О, не пугай её так, Брунгильда, — Я не удержалась и захихикала, увидев, как Филина с силой прижимает к груди бумагу, а на глазах у нее выступают слезы. Все, кто был напряжен из-за предстоящего чаепития, видя это, немного расслабились.
На это чаепитие меня сопровождали все мои вассалы, в том числе и Розина, но поскольку чаепитие проходило в кабинете, примыкающем к читальному залу, то это от Соланж зависело, будет ли ей разрешено выступить. В любом случае, с моей стороны было бы невежливо вообще не взять с собой музыканта.
***
— Я ничего не забыла…?
Я в последний раз все перепроверила перед выходом из общежития. Рихарда толкала перед собой тележку, на которой лежали все сладости и чай, необходимые для чаепития. Брунгильда оглядела меня, чтобы убедиться, что одежда в порядке, а волосы уложены правильно, а Филина проверила, при ней ли все необходимые письменные принадлежности. Хартмут и мои рыцари-стражи уже несколько раз наблюдали, как мы это проделываем, поэтому они просто переглянулись и пожали плечами.
Вильфрид, увидев, как я в какой уже раз верчу головой по сторонам, проверяя все ли в порядке, только покачал головой:
— Если Рихарда говорит, что ты готова, значит, ты готова. Я меньше беспокоюсь о том, что ты что-то забыла, и больше беспокоюсь о том, сможешь ли ты поддержать беседу, — сказал он, в его голосе ясно слышалось беспокойство.
Рихарда рассказала ему о моих главных слабостях, а именно о том, что я, как правило, забываю обо всем остальном, когда речь заходит о книгах, и о том, что я пропустила два года незаменимого жизненного опыта, так что он даже больше, чем я, беспокоился о моих двух предстоящих чаепитиях.
— Вильфрид, все будет хорошо. Мы уже составили для меня список тем, не связанных с книгами.
— Я думаю, у тебя есть все, чтобы добиться успеха, но прошу тебя, не теряй бдительности.
— Не буду. Со мною Рихарда, так что беспокоиться не о чем.
Сладости и чай были приготовлены, и с третьим колоколом мы отправились в путь.
***
— Добро пожаловать, леди Розмайн, — поприветствовала меня Соланж.
— Большое спасибо за приглашение, профессор Соланж. Я очень ждала этого момента.
Соланж провела нас в свой кабинет, где стол и стулья, используемые для регистрации студентов, были расставлены так, как подобает для чаепития. В кабинете так же находилась незнакомая женщина, которая, похоже, была служанкой профессора.
Когда мы с Соланж поздоровались, наши слуги быстро начали делать необходимые приготовления к чаепитию. Хартмут объяснял Филине, куда ей следует положить чернила и бумагу и как делать заметки. Тем временем мои рыцари-стражи разделились на две группы, одна из которых стояла за моей спиной, а другая у входной двери.
 
— Миледи здесь.
— Сегодня не читать книги?
Шварц и Вайс вошли в кабинет из помещения библиотеки. Они посмотрели на меня широко раскрытыми золотистыми глазами и склонили головы.
— Верно. У меня сейчас чаепитие с профессором Соланж. Мы собираемся решить кое-что насчет вашей новой одежды, так что продолжайте так же усердно трудиться, — ответила я.
— Мы так и сделаем.
— Новая одежда.
Я побаловала двух шмилей несколькими каплями маны, и они, покачивая головами, вернулись в читальный зал. Соланж с улыбкой наблюдала за происходящим.
— Эм, Профессор Соланж… Если вас беспокоит что происходит в читальном зале, я бы не возражала, если бы вы оставили дверь открытой.
— О нет, леди Розмайн. Сегодня мало посетителей, и меня больше волнует аромат сладостей и чая, доносящийся в читальный зал, — ответила Соланж со смешком, прежде чем закрыть дверь за Шварцем и Вайсом.
— А что насчет музыки? Как вы думаете, она будет слышна в читальном зале? — спросила я.
Здания из айвори, как правило, превосходно гасили звук, но сама дверь была сделана из дерева, которое вряд ли обладало такой же звуконепроницаемостью.
Соланж посмотрела на Розину и ее харшпиль и на мгновение задумалась. Затем её голубые глаза весело прищурились.
— Она будет играть те новые песни, которые вы сами сочинили, да? Я, конечно же, хотела бы услышать их. Я не принимаю участия в других чаепитиях, поэтому уже давно не испытывала такого возбуждения, — сказала она.
Я взглянула на Розину:
— В таком случае я позволю услышать вам песню, которую планировала исполнить в первый раз на чаепитии с преподавателями музыки. Она посвящена Местионоре, Богине Мудрости, поэтому я считаю, что она идеально подойдет для первого исполнения здесь, в библиотеке.
Соланж широко раскрыла глаза.
— О? Вы действительно считаете что это подходящее место? — спросила она, глядя на моих слуг.
Я кивнула с улыбкой на лице. Не то чтобы я что-то обещала преподавателям музыки. В конце концов, мой первоначальный текст восхвалял библиотеку.
Мои вассалы, знавшие, что я придумала стихи в предвкушении посещения библиотеки, изо всех сил старались сохранить невозмутимые лица, пытаясь сдержать смех.
— В таком случае, пожалуйста, исполните песню после того, как мы выпьем чаю, — сказала Соланж.
Розина села в кресло, приготовленное для нее слугой Соланж, и приготовила харшпиль, чтобы начать играть в ту же секунду, как ей велят. Рихарда принялась разливать чай, а Брунгильда раскладывала по тарелкам фунтовый кекс и различные начинки.
***
Соланж посмотрела на фунтовый кекс перед собой, а затем на все начинки, удивленно моргая.
— Что это, леди Розмайн? — спросила она. — Я никогда не видела подобных сладостей.
Как и следовало ожидать, фунтовый кекс был неизвестен в Суверении. Я видела, как сверкнули янтарные глаза Брунгильды, когда она с большим интересом принялась анализировать реакцию Соланж.
— Это фунтовый кекс, сладость, которая совсем недавно стала популярной в Эренфесте. Попробовав его, вы найдете, что это немного отличается от традиционных сладостей Сувереннии, но я надеюсь, что он понравится вам, — объяснила я. Я вполне могла себе представить, что кто-то, привыкший к чрезмерно сладкой пище, подаваемой в Суверениии, может найти фунтовые кексы несколько пресными. — Вы можете добавить крем и варенье по вашему выбору. У нас есть простой крем, варенье из рутреба, мед и румтопф.
— Румтопф…? Это тоже что-то из того, что есть только в Эренфесте?
— Плоды фруктов ради сохранения замачивают в вине. У вас в вашем родном герцогстве может быть что-то похожее, но в Эренфесте мы называем это румтопф.