Власть книжного червя. Том 4 (ЛП)

— Да, помолвка между нам действительно была заключена, но я не понимаю как это должно привести к тому, что я начну писать песни о любви. Мне трудно думать о таком будущем… — со смятением ответила я, чем вызвала смешки среди собравшихся преподавателей. Их веселье было очень заразительно, и в итоге я тоже улыбнулась.
Розина, возможно, смогла бы писать песни о любви, но для этого ей нужно для начала влюбиться. А с учетом ее верности харшпилю и тому, что она проводит все свое время в храме рядом со мной, я легко могу представить, как ее молодость проходит без всех этих романтических драм.
А мне никак нельзя писать песни о любви самой…
Я всегда могла предпринять такую попытку, но вспоминая мой провал с романтический историей, я думаю, что мне стоит избегать таких действий. В тот раз Фердинанд охарактеризовал мою драматичную историю любви, как пошлую и неприличную, так что я невольно представила, как пою похабные песни где-нибудь в кабаке, вместо участия в утонченном чаепитии благородных леди.
Песня с таким содержанием ударила бы не только по моей репутации, под угрозой оказался бы и Эренфест в целом.
— В любом случае, оценки Эренфеста становятся все выше, — сказала Полина. — В прошлом году ваши результаты удивили всех профессоров, но и в этом году теперь уже ученики второго года сдали все зачеты с первой попытки.
— Я слышал, что Эренфест был единственным герцогством, ученики которого справились с экзаменом по социологии. — заметил другой профессор.
— Даже среди низших дворян из Эренфеста, учащихся в младших классах, довольно высокий уровень музыкальной подготовки, — снова высказалась Полина. Низшие дворяне обычно не имеют больших успехов на уроках музыки из-за низкого уровня подготовки и плохого качества их харщпилей. Но, похоже, вам все-таки удалось поднять общий уровень среди тех, кто только недавно поступил в Академию. — Низшие дворяне вашего герцогства говорят, что это все благодаря вам, леди Розмайн. Что вы такое совершили?
— Я просто предложила, уделять больше внимания обучению детей нашего герцогства, хотя бы для определенного минимального уровня. Нам удалось достичь этого за счет привлечения преподавателей музыки эрцгерцогской семьи к участию в зимней комнате, где они начали проводить занятия для всех посещающих ее детей. Однако это достижение нельзя приписывать только мне — этот шаг был одобрен аубом, а мои брат и сестра Вилфрид и Шарлотта воплотили эту идею в жизнь за то время, что я спала в юреве.
Чтобы избежать дальнейшего разговора на эту тему, я использовала одну из фраз, которым научила меня Шарлотта и поинтересовалась тем, начали ли мои песни распространяться в столице. Глаза профессоров засветились от удовольствия, когда они стали объяснять мне особенности популяризации музыкальных произведений.
— Да, они действительно становятся популярны. Прямо таки шокирующе быстрыми темпами, — сказала Полина. — Должно быть основной причиной стало то, что эти песни плотно связаны с принцем Анастасием и леди Эглантиной.
— Теперь их можно услышать на самых разных чаепитиях, и зачастую нас приглашают на них только ради того, чтобы мы их исполнили, — добавил другой профессор.
— Особой популярность пользуется ваша песня, посвященная Богине света. Она привлекает многих слушателей, потому что в ней рассказывается о том, как принц Анастасий завоевывал леди Эглантину, поэтому она расходится между людьми вместе с историями об их романе.
Анастасий шокировал всю столицу тем, что желал брака с Эглантиной, а не трона, а потом еще раз, когда заявил, что они поддержат кандидатуру Сигисвальда, как будущего короля, а не будут бороться за корону для себя.
— Те, кто поддерживали принца Анастасия, даже не успели ничего сказать, когда поняли, что он предпочел свою любовь власти, — сказала Полина. — Что же касается принца Сигисвальда, то по видимому было решено, что его первой женой станет леди Адольфина.
На своем выпускном Сигисвальд сопровождал кандидатку из среднего герцогства, а после он женился на ней, как на своей второй жене. То есть первой жены у него еще официально не было. Теперь, когда Эглантина вышла замуж за Анастасия, чтобы иметь возможность унаследовать трон ему была нужна кандидатка из Великого герцогства в качестве жены. Видимо именно поэтому на эту роль выбрали Адольфину.
 
— Большая часть подходящих девушек одного с ним возраста уже замужем. — протянул один из профессоров.
— Многие удивились тому, что принц Анастасий отдал трон без всякой борьбы, но еще большее число людей были рады тому, что удалось избежать междоусобицы, — добавил третий учитель.
Сигисвальд и Анастасий были родными братьями, рожденными первой женой короля. Их объем маны и возраст были примерно равны. И они оба рвались к трону, поэтому многие опасались очередной гражданской войны.
— Принц Хильдебранд — сын третьей жены, и он намного младше двух других принцев, поэтому его с самого начала воспитывали как помощника кого-то из старших братьев, — заметил кто-то из собравшихся.
— Я очень надеюсь, что вопрос наследования решится гладко и не будет никаких происшествий, — с некоторым беспокойством сказала Полина. Другие профессора тоже кивнули, соглашаясь с ее словами. На мой взгляд, было сложно найти какие либо поводы для проблем с учетом того, что Анастасий сам отказался от трона, а Хильдебранд даже не рассматривался как возможный кандидат.
— Есть ли какие то еще вопросы, которые вас беспокоят? — спросила я.
— Фундаменталисты из числа столичных жрецов немного… — начал один из профессоров, прежде чем замолкнуть на полуслове. — Но это просто дела храма. Протесты жрецов не имеют никакого значения.
— Верно. Слово храма имеет мало веса, — Полина отхлебнула еще немного чая, словно отмахиваясь от этих неважных проблем. — Дворянам стоит прислушиваться только к другим дворянам.
— Отличные результаты, леди Розмайн, — радостно сказал Хартмут, когда я вернулась в общежитие, и он смог выслушать доклад Филины и моих служителей.
Информация, которую я собрала, очевидно, имела большую ценность для Эренфеста, поскольку у нас отсутствовали контакты со знатью столицы, что делало получение новостей оттуда почти невозможным.
— Учитывая то, что вы воспитывались в храме, профессор Полина, вероятно, интересовалась, не разделяете ли идеи фундаменталистов, — заметила Брунгильда. — Мне кажется, что она почувствовала облегчение, когда вы никак не отреагировали на то упоминание.
— Эм, а кто такие фундаменталисты? — спросила я, не понимая о чем речь. — Я не думаю, что слышала этот термин раньше.
Похоже я была не одинока в своем неведении. В комнате повисла неловкая тишина, пока Рихарда наконец не подняла голову, словно бы наконец найдя ответ в своей памяти.
— Я не знаю всех деталей, но кажется это объединение жрецов, которые считаю Священное писание высшим законом во всех вопросах, и даже король должен следовать его учениям, — рассказала она. Очевидно, это течение возникло в тот период, когда королевская семья была слишком занята гражданской войной, и целью этого учения было увеличить власть храма. — Если вы, леди Розмайн, ничего не знаете об этом, не смотря на то, что выросли в храме, то подобные мысли не имеют никакого отношения к Эренфесту. Вам не стоит заострять свое внимание на этих фундаменталистах. В конце концов они даже не дворяне.
На этом наша дискуссия по этому вопросу закончилась.
— В любом случае я запишу всю информацию, собранную сегодня вечером и передам ее в Эренфест, — объявил Хартмут.
— Если завтра вы закончите со своими практическими уроками, леди Розмайн, то вы наконец сможете снова посещать библиотеку, — сказала Филина, оборачиваясь ко мне.
— Да, — кивнула я. — Провал не предусмотрен.
Сегодня днем у нас должен был пройти еще один урок зельеварения, и от моей результативности на нем зависело, смогу ли я пойти в библиотеку. Я переоделась в одежду предназначенную для этих занятий и пошла в Малый зал. Судя по тому, что на стене была снова растянута белая ткань, Хиршур планировала снова использовать свой магический инструмент.