Власть книжного червя. Том 4 (ЛП)

— А, леди Розмайн. Теперь, похоже все в сборе. Тогда, пройдем на площадь?
Похоже, что я была последней, кто появился в обеденном зале. Когда я прибыла, Гиб Хальденцель встал и в сопровождении жены направился на площадь.
— При обычных обстоятельствах лорд Вилфрид точно так же сопровождал бы вас, но, к сожалению… — Эльвира замолчала и вместо этого попросила Вилфрида идти справа от меня, пока я ехала в своем верховом звере. Позади нас следовала Шарлотта, затем Карстедт, сопровождавший Эльвиру, а затем наши чиновники и служители, которые выстроились в порядке их статуса. Наши рыцари-стражи окружили нас защитным строем, и Ангелика шла слева от меня.
Гиб Хальденцель и его жена неторопливо спустились по лестнице. Мне стало любопытно, почему Весенний молебен проводился на площади, а не в большом зале, но потом я вспомнила, что Праздник урожая в Иллгнере проходил не в дворянском поместье, а на публике, где простолюдины и гиб вместе праздновали это событие. Возможно, совместное празднование также было обычным явлением в Халденцеле.
Я уже знала, что у простолюдинов было собственное жилое пространство под землей, и действительно, там был длинный зал из айвори с дверями в стенах, расположенными через равномерные промежутки пространства. Зал был похож на длинный коридор, подобный тому что соединял общежития в Королевской академии. Белые стены, казалось, слабо светились, но все равно, в зале было немного тускловато.
Вскоре мы прибыли на большую площадь. Простолюдины уже собрались, но, это было совсем не похоже на Весенний молебен перед зимними домами в Центральном районе. В центре площади расположилась большая круглая сцена, на которой находилась трибуна и алтарь, на который возлагались подношения богам и стоял малый потир.
Во время Праздников урожая в Хассе и Иллгнере, на сцене сидя обычно располагались дворяне, смотря на простолюдинов сверху вниз. Однако здесь, в Хальденцеле, возле сцены стояли круглые столы, за которыми уже сидели знатные люди провинции. Было также несколько других круглых столов, расположенных прямо перед сценой, но эти были еще пусты. Я могла только предполагать, что ближайший к сцене столик предназначался для представителей семьи эрцгерцогов, в то время как места, которые были немного дальше, предназначались для Гиба Хальденцеля и его жены.
— Вот сюда, леди Розмайн. — Гиб Хальденцель выдвинул для меня кресло, и сразу же по всем собравшимся прошла какая-то дрожь; похоже, что это действо стало для них столь большой неожиданностью, что они полностью не смогли скрыть свои чувства. Я взглянула на Карстедта и Эльвиру, не уверенная, действительно ли мне следует сесть, и они слегка покачали головами. По-видимому, это был сигнал, что я должна отказаться.
— Мои извинения, Гиб Хальденцель, но не могли бы вы сначала предложить место Вилфриду? Я хочу сначала убрать своего верхового зверя, — сказала я, не прямо отказываясь от его предложения, и неторопливо выбираясь из Лесси. Гиб Хальденцель в ответ улыбнулся, теперь заметно шире, прежде чем проводить Вилфрида к его месту. Затем он подвел Шарлотту к её месту, и напряжение в воздухе сразу же спало.
— А это ваше место, леди Розмайн. — повторил Гиб Хальденцель и снова выдвинул кресло, как только я убрала своего верхового зверя. Мне показалось, что теперь мне можно сесть, поэтому я села. Сиденье было в самый раз, высота подушек была подобрана специально под меня.
Вилфрид и Шарлотта сидели теперь слева от меня, в то время как Гиб Хальденцель и его жена справа от меня. Карстедт и Эльвира сидели напротив меня. Похоже, что теперь все заняли отведенные им места, поэтому наши чиновники и служители тоже могли сесть. Только наши рыцари-стражи остались стоять позади нас. Но нашим служителям нужно будет снова встать, как только начнется весенний молебен.
Вскоре пробил шестой колокол, возвещая о начале Весеннего молебна. После каждого перезвона эхом разносившегося по площади, все больше ранее суетившихся простолюдинов замолкали.
— Верховный епископ. Пожалуйста, выйдите на сцену, — сказал Гиб Хальденцель, вставая вместе со своей женой и направляясь на сцену. Я быстро сделала то же самое и последовала за ними, от этой внезапной просьбы у меня довольно сильно закружилась голова.
 
Так, так, минуточку! Я не слышала что мне нужно будет делать что-либо кроме того что передать потиры!? Я думала, что моя работа здесь была закончена после передачи чаш! Фердинанд! Помогите! Фран! Поднимите пластинку с текстом, на которой будет написано что мне говорить! АААААА!
— Это прославленный Верховный епископ, известный всем как святая Эренфеста. Она дочь моей младшей сестры Эльвиры, и мы празднуем её возвращение на родину! — Провозгласил Гиб Халдензель, заставив собравшихся простолюдинов разразиться радостными возгласами.
Похоже, жители Халдензеля намеревались относиться ко мне как к члену правящий в провинции семьи исключительно потому, что я была дочерью Эльвиры, хотя на самом деле они никогда раньше меня не встречали.
Гиб Хальденцель поднял до уровня плеча, раскрытую ладонь, направленную к находящимся на площади. Его жест утихомирил толпу, позволив ему затем нарушить это молчание заявлением, произнесенным глубоким, густым голосом.
— Сегодня святая Эренфеста принесет весну в Хальдензель. В очередной раз Флютрейн, Богиня Воды и чистых потоков, отбросила прочь Эвигелибе, Бога Жизни, и спасла Гедульд, Богиню Земли. — Гиб Хальденцель указал на чашу на алтаре, на мгновение остановился, чтобы оглядеть толпу, а затем продолжил еще более громким голосом. — Пойте, чтобы боги услышали ваши молитвы! Танцуйте, чтобы боги знали как вы благодарны! Да будет благословенно таяние снега!-
И снова толпа начала аплодировать. Страсть горожан, с нетерпением ожидавших конца зимы, была ошеломляющей, и так начался Весенний молебен в Хальдензеле.
По-видимому, здесь в честь праздника будут петь и танцевать. Теперь, когда маленькие потиры были доставлены в провинцию, крестьяне, жившие на юге, скоро отправятся домой, в то время как охотничьи племена точно так же отправятся на север. Весенний молебен был одновременно праздником наступления весны и прощанием между горожанами.
Меня просто вызвали на сцену, чтобы представить всем, и я вернулась на свое место, больше ничего не делая. Принесли еду, и мы, дворяне, начали есть, в то время как простолюдины били в барабаны, играли на флейтах, пели песни и танцевали вокруг.
— Когда простолюдины закончат, мы исполним наши собственные песни и танцы с мечами, в качестве своей признательности богам, — сообщил мне Гиб Хальденцель, опускаясь в свое кресло рядом со моим. Вилфрид и Шарлотта воспользовались этой возможностью, чтобы сообщить, что они слышали схожие песни, путешествуя между зимними домами.
Что…? Но я никогда раньше не слышала никаких песен во время Весеннего молебна.
Мне это показалось странным, но когда я хорошенько подумала, мне пришло в голову, что моим главным приоритетом всегда было как можно скорее дать благословение и тут же отправиться к следующему адресу. Другими словами, можно было сказать, что я провела множество Весенних Молебнов, и в то же время не участвовала ни в одном из них. Осознание этого факта поразило меня.
— Вы вдвоем тоже участвуете в Весеннем молебне? — Спросил Гиб Хальденцель у Вилфрида и Шарлотты с удивленно расширенными глазами. Похоже, что он не знал об этом факте, поскольку дворяне землевладельцы вернулись в свои провинции после окончания праздника, отмечающего приход Весны.
Вилфрид кивнул в ответ на вопрос гибе.
— Да. Мы, братья и сестры, должны помогать друг другу. Это было бы слишком тяжелым бременем для Розмайн, чтобы нести его в одиночку, а ведь мы все дети эрцгерцога, — сказал он тоном, который, казалось, подчеркивал, что произносимое им совершенно очевидно.
— Действительно, — добавила Шарлотта. — Эм… Мы можем быть полезны в весеннем молебне только благодаря мане моей сестры, но то что мы участвуем в церемонии тоже важно. Мы постепенно становимся более умелы и знающи, и моя цель — выполнить когда либо благословение, не полагаясь на ману Розмайн. — Пока она говорила, ее глаза цвета индиго начали почти что искриться.