Власть книжного червя. Том 4 (ЛП)

— Леди Розмайн, леди Шарлотта пригласила вас на чаепитие. Это немного неожиданно, но она предложила встретиться завтра днем.
— До тех пор, пока это не вызовет никаких возражений у моих вассалов, я более чем счастлива принять такое приглашение, — ответила я. Что касается лично меня, то мое расписание было свободно до праздника.
— Леди Шарлотта, несомненно, будет вне себя от радости; она все это время очень ждала вашего возвращения, — сказала Лизелетта с теплой улыбкой. — Я немедленно передам ваш ответ.
Вилфрид также был приглашен, что означало, что это будет чаепитие только между нами тремя, братьями и сестрами. Если подумать, то это был первый раз, когда мы устраивали такое чаепитие. Все началось довольно умиротворяющее, я принесла сделанные моими поварами сладости, чтобы поделиться ими.
— Приношу свои извинения за столь внезапное приглашение, — сказала Шарлотта. — Я хотела, чтобы мы заранее распределили кому чем заниматься на Весеннем молебне, а не позже, чтобы каждый из нас знал, какие приготовления ему нужно будет сделать.
Весенний молебен был нашей первой темой для обсуждения. Вилфрид и Шарлотта, по- видимому, собирались помочь мне и в этом году, поэтому мы разложили карту герцогства и начали разбираться, кто в какие районы отправится.
Поскольку синие жрецы доставляли чаши в провинции, управляемые гибами, нам нужно было облететь только Центральный округ. Если бы мы включили Фердинанда, у нас было бы четыре человека под рукой, что действительно сократило бы площадь, которую каждому из нас нужно было покрыть. Возможно, Весенний молебен в этом году продлится заметно меньше чем предыдущие.
— Я планирую забрать Гутенбергов и отправиться на Весенний молебен в Халдензелле, как только наши обязанности в Центральном округе будут завершены. Я также хотела бы проверить Хассе, и поэтому мне было бы удобно работать в восточной части округа, где расположен город.
— Народ Хассе, безусловно, высокого мнения о тебе, сестра. Я не вижу никаких трудностей в том, чтобы доверить тебе восток. Я уверена, что живущие в монастыре, будут рады снова увидеть тебя, — сказала Шарлотта.
— Да. — Вилфрид кивнул в знак согласия. — Тогда восток оставляем для Розмайн.
В конце концов мы решили, что Шарлотта будет заниматься югом, Вилфрид-западом, а Фердинанд-севером. Все, что нам сейчас было нужно, — это чтобы Фердинанд дал свое одобрение.
— И все же, вы двое действительно не против помочь с Весенним молебном? — Спросила я. — Вас это и вправду не затруднит?
— Я уже сшила себе новый наряд, так что тебе не нужно беспокоиться, — ответила Шарлотта. Теперь она была слишком высокой, чтобы носить мою старую рясу для торжественных событий, как в прошлом году, и поэтому после того как она решила продолжать помогать мне, она договорилась, чтобы ей пошили новую.
— А я обзавелся подходящим нарядом еще два года назад, когда дядя сказал мне помочь с Праздником урожая. Я не мог использовать твою одежду, так как она вся покрыта вышивкой, — объяснил Вилфрид. Мои синие церемониальные одежды времен, когда я была жрицей храма, были обильно украшены узорами с изображением цветов и текущей воды, поэтому, независимо сколь тщательна будет проведена подгонка, мальчику было бы неуместно их носить. Одно дело, что он надел их во время своего первого Весеннего Молебна, учитывая, как неожиданно потребовалась их помощь, но он очень не хотел продолжать использовать их.
— Столько переездов, это будет нелегко… С тобой все будет в порядке?
— Худшая часть молебна — это прием зелья. Конечно, оно восстанавливает мою ману и телесные силы, но на вкус оно абсолютно отвратительно — сказал Вилфрид с гримасой. Шарлотта кивнула в знак согласия. На её лице было выражение, которое передавало испытываемое ею чувство отвращения, которое просто не выразить словами.
— Действительно. Твои слуги свиты из храма сказали, что ты постоянно употребляла эти зелья во время исполнения Весеннего молебна и Праздника урожая. Подумать только, ты так долго терпела подобное ради нашего герцогства, отдавая свою ману и выпивая десятки этих мерзких зелий, несмотря на свое плохое здоровье… Помнится, в то время я думала, что ты была больше, чем просто святой — скорее, богиней. Что еще хуже, вкус от этой мерзости держится так долго, что он даже портит еду, съеденную через несколько дней. Выпив его в первый раз, я искренне поверила, что дядя сделала их такими отвратительными на вкус чтобы посильнее отравить нам жизнь.
 
Шарлотта тяжело вздохнула и покачала головой, хотя я не совсем поняла почему она была так расстроена; насколько я понимала, её в обоих случаях сопровождал Фран, и зелья, которые он держал при себе были с улучшенным вкусом. У меня промелькнула мысль, что было бы забавно, если бы они, тем не менее, продолжали верить, что вкус зелий был преднамеренно ухудшен Фердинандом, но вскоре я решила сказать им правду.
— Вы можете быть уверены, что Фердинанд не пытался настроить вас против себя, — сказала я. — На самом деле, зелья, которые вы выпили, можно считать воплощением его доброты и заботы. Их вкус положительно божественен по сравнению с изначальным.
— Эта мерзкое варево воплощение… доброты? Заботы? — И Вилфрида, и Шарлотту передернуло от одной только мысли об этом. Я объяснила им, что оригинал был на вкус невероятно хуже — с одним положительным моментом, что он был намного эффективнее, — после чего они одарили меня взглядами исполненными явного восхищения.
Мы еще некоторое время продолжали разговор, пока Шарлотта внезапно не сжала губы и не опустила глаза цвета индиго, как будто оказалась загнана в метафорический угол.
Последовала пауза, прежде чем она подняла голову и посмотрела мне прямо в глаза.
— Сестра, это правда, что ты скоро обручишься с Вилфридом…? Я не поверила своим ушам, когда Отец сказал мне об этом на днях за ужином.
Я утвердительно кивнула.
— Ауб Эренфест не стал бы шутить по такому поводу. Насколько я понимаю, это совершенно необходимо во имя нашего герцогства.
Это был наилучший из возможных способов объединить политические фракции, обеспечить мне доступ в книжные комнаты, а также обеспечить пополнение библиотек и укрепить нашу способность выпускать книги в Эренфесте.
Не говоря уже о том, что выйти замуж в другое герцогство означало бы навсегда распрощаться со всеми в нижнем городе…
Шарлотта, с несколько затуманенным выражением лица, взялась за чашку с чаем. — Это стало для меня полной неожиданностью. Я думала, что ты будешь поддерживать меня, сестра.
— Я всегда буду твоей союзницей, Шарлотта. Ты можешь на меня положиться. В конце концов, я твоя старшая сестра.
Однако, когда я гордо выпятила грудь, произнося эти слова, Шарлотту захлестнула волна понимания. Она посмотрела на меня взглядом полным противоречивых чувств, как будто хотела объяснить, что я чего-то не понимаю, но в конце концов просто сокрушенно вздохнула. Она взглянула на Вилфрида, а затем снова посмотрела на меня.
— Сестра, я очень о тебе переживаю.
В чем дело? Я просто сказала, что она может рассчитывать на меня. Почему это она вдруг так забеспокоилась?
— Эта помолвка — попытка Отца и Вилфрида обмануть тебя? Ты не должна поддаваться на их уловки, даже если взамен тебе предлагают книги! — Воскликнула Шарлотта. Учитывая эту её тревогу, я с трудом могла признаться ей, что мне обещали не просто несколько книг, а целых два книжных зала.
Я нацепила аристократическую фальшивую улыбку, пытаясь выиграть время, чтобы придумать оправдание… но прежде чем я успела это сделать, Вилфрид бросил на Шарлотту раздраженный взгляд.
— Я не обманываю Розмайн, ясно? Я только на днях узнал об этой помолвке. Я был так же удивлен, как и ты, так как тоже думал, что Розмайн твой союзник. Я ни на секунду не думал, что она когда-нибудь согласится обручиться со мной.
Эти их слова позволили мне сделать вывод о том, что они на самом деле имели в виду, когда говорили о “союзничестве”, в этом контексте это, по-видимому, означало поддержку кого-то в их попытке стать следующим аубом.