Власть книжного червя. Том 4 (ЛП)

— Точно, точно. И к тому времени будет уже так поздно, что прилавки на главной улице продавали свою еду по дешевке, чтобы избавиться от непроданного товара. Однако мы не могли есть слишком много, иначе семья сестры Майн накричала бы на нас за то, что у нее не осталось места для ужина…
Я не проводил так много времени, гуляя по нижнему городу с Гилом и Франом, так как Майн была не очень долго послушницей синей жрицы… но даже похожие воспоминания тут же начали приходить мне на ум одно за другим. Мы смеялись и болтали о прошлом, и не успели мы опомниться, как наши щеки смочились слезами.
— Правда в том, что тогда я ненавидел то, что сестра Майн всегда возвращалась к своей семье, независимо от того, как усердно я работал, служа ей. Путь туда был веселым, но прогулка обратно в храм с Франом всегда казалась такой одинокой. По крайней мере, мне нравилась улыбка облегчения, которой сестра Майн одаривала нас, когда возвращалась домой и все выходили встретить её, — сказал Гил, раскрывая секреты, которые, без сомнения, хранил в себе годами. Сколько бы раз он ни вытирал слезы, они продолжали литься. То же самое происходило и со мной.
— Я тоже ненавидел ходить в храм. Мне казалось, что дворяне медленно но верно забирают ее у нас. Я хотел сделать все, что в моих силах, чтобы остановить это, но Майн пришлось отправиться в храм, чтобы выжить, и она никогда не была бы в безопасности, если бы сама не стала дворянкой. Я благодарен за то, что она в безопасности — я действительно благодарен, — но теперь я больше не увижу ее в потайной комнате. Это очень грустно и я очень переживаю за неё.
Гил снова и снова кивал, слушая мои слова:
— Мне тоже больно. Я всегда был рад видеть, что ничего не изменилось, когда мы были в потайной комнате, так что больно думать, что сестра Майн больше не может так открыто смеяться и плакать. Я ненавижу это.
У меня в груди заворочалась настоящая метель чувств, когда я понял, что Гил разделяет мое горе и гнев. После того, как даже Тули не посочувствовала мне, для меня стало огромным облегчением иметь кого-то, с кем я мог бы оплакать потерянное.
— Так что теперь настала моя очередь, — продолжил Гил, выпятив грудь, несмотря на то, что его лицо было красным от всех слез, которые он сейчас грубо вытер. — Так же, как вы поддерживали связь леди Розмайн с её семьей, я буду поддерживать её связь с нижним городом.
Я выдохнул, уверенный, что все что я сделал до сих пор было сделано правильно. Все изменилось, но связь между нами по прежнему сохранилась. Нам просто нужно было продолжать делать то, что мы всегда делали, — продолжать поддерживать Майн как можно больше, любым доступным нам способами.
— Я рассчитываю на тебя, Гил.
Я вытер руку которой вытирал слезы о штаны и протянул её Гилу. Он ухмыльнулся и, также вытирая собственные слезы, шлепнул меня по руке.
— Ты можешь рассчитывать на меня. Я проскользну прямо под носом у этих дворян, чтобы убедиться, что она тебя услышит.
Итак, между мной и Гилом возникло новое обещание — обещание между мужчинами.
  
Том 4 Глава 365 Благословение на выпускной церемонии
 
Сегодня в Королевской академии проводилась выпускная церемония. По завершению утреннего кружения веры и танца с мечом, все направились на обед. Большинство направились к дверям своих общежитий, но благородные дамы, сопровождаемые спутниками из других герцогств ненадолго удалились в комнаты для чаепитий, используемые для встреч и прощаний, так как в них могли войти и сопровождающие из других герцогств. Поскольку Анастасий сопровождал меня, я направилась в комнату для чаепитий Классенберга.
— С возвращением, леди Эглантина.
Мои вассалы приветствовали меня, вернувшись раньше времени с явной и понятной целью подготовить все к моему приходу. Народу собралось меньше, чем обычно.
— Если бы только я мог вечно держать эту руку, моя Богиня Света, — сказал Анастасий, целуя кончики моих пальцев, не желая отпускать их. Он начал постоянно совершать эти заботливые действия с тех пор, как заслужил одобрение моего дедушки и дяди. Я много раз просила его остановиться, так как всегда изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение лица и сдерживать румянец, но он отказывался.
 
Как всегда, мои вассалы тихо ахнули при виде этого действа. Я чувствовала на себе их взгляды, и мои щеки начали гореть от смущения. Анастасий подобным образом часто полностью разрушал мое самообладание, и, конечно, совсем не помогало то, что его наряд, выполненный по образу Бога Тьмы, делал его еще более величественным, чем обычно. Честно говоря, я была сама не своя.
— Вы слишком дерзки, принц Анастасий, — слабо запротестовала я, убирая руку, но он только улыбнулся.
— Я приду за тобой снова сегодня днем, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.
Преследовать и упрекать королевскую особу было выше моих сил, поэтому я могла только смотреть, как он уходит. Возможно, мой взгляд можно было бы назвать немного более испытующим, более жадным, чем обычно, но я ничего не могла поделать, столкнувшись с его радостной улыбкой. И снова мои протесты обратились в прах, когда я обнаружила, что совершенно не могу продолжать злиться на него.
Как только Анастасий скрылся из виду, мои вассалы начали хихикать между собой, как будто больше не могли сдерживаться.
— Он, должно быть, особенно рад сегодня, учитывая, как усердно он работал, чтобы заслужить разрешение ауба и вашего дедушки, — сказал один из них. — Принц Анастасий действительно по уши влюблен в вас, леди Эглантина.
— Вы действительно поразительны, — добавил другой. — Кто, кроме вас, мог бы заслужить такое горячее ухаживание со стороны члена королевской семьи?
Третий кивнул в знак согласия. — Вы двое идеально подходите друг другу. Когда вы вместе исполняли кружение веры, как Бог Тьмы и Богиня Света, я просто не мог отвести взгляд от абсолютной красоты вашего танца.
Их неоднократные упоминания о страстных чувствах Анастасия заставляли мои щеки гореть, и вскоре я обнаружила, что становлюсь невыносимо беспокойной.
— Давайте поспешим в обеденный зал, — сказала я. — Дедушка и остальные ждут нас.
Я быстро подошла к двери в общежитие, прижимая руки к разгоряченным щекам.
Войдя в обеденный зал, я обнаружила, что мой дедушка, супружеская пара эрцгерцогов, мой двоюродный брат, следующий ауб, его жена и наш комендант общежития, профессор Примавера, уже начали есть. Дедушка жестом пригласил меня к столу, и я села на место между ним и профессором Примавера. Мои вассалы подали мне еду, поставив передо мной тарелку теплого супа.
— Эглантина, ты сегодня была просто великолепна.
— Большое тебе спасибо, дедушка. Я думала, что сегодня я особенно хорошо исполнила кружение, поэтому мне приятно знать, что другие думали так же.
Во время моего танца на сцене я на короткое мгновение почувствовала, что моя мана была принята богами. Это было действительно очень странное чувство. Возможно, это было потому, что здесь было больше зрителей, чем то количество к которому я привыкла на уроках? Или, может быть, это было потому, что сцена была особенной и создана для восхваления богов. В любом случае, мне казалось, что мое кружение закончилось гораздо быстрее, чем я привыкла. Я полностью потеряла себя в этот момент и достигла обычно невообразимой для себя пластичности движений.
Если это возможно, я бы хотела хотя бы еще раз в жизни исполнить подобное кружение.
Подготовка к моей свадьбе начнется завтра, и как только я выйду замуж, у меня наверняка не будет времени для кружения. Но даже зная это, мое выступление было настолько выдающимся, что я не могла не пожелать снова исполнить его на таком же уровне.
— Должен сказать, я испытываю некоторое сочувствие к Богине Света следующего года, — сказал мой дядя. — В конце концов, её будут сравнивать с тобой.
— Я полагаю, это будет кандидат в эрцгерцоги Древанхел? — Ответила его жена.
Я начала вспоминать, какие кандидаты в эрцгерцоги будут выпускаться из академии в следующем году. Как правило, роли Бога Тьмы и Богини Света исполняли кандидаты из герцогств наиболее высокого ранга, так что все было так, как сказал мой дядя — в следующем году богиней, скорее всего, будет Адольфина.