Гонзо-журналистика в СССР (СИ)
— Поезд в двадцать три ноль девять, Гомель-Калинковичи-Минск. После трудового подвига обещаю отвезти вас в городскую баню помыться и в ресторан — покушать.
— Вот так сразу — в ресторан? — попыталась пококетничать она, явно всё еще пребывая в состоянии шока.
— Ну почему же — сразу? Мусор уберем, отвезем его на свалку или на пункт вторсырья... Рабочую одежду я вам предоставлю. Не в этом вот же вы пойдете...
Вельветовые брючки в обтяжку, легкомысленная блузка и полуботинки на каблуках явно для уборки мусора не годились. На мой взгляд — и для пресс-тура тоже, но у каждого свои тараканы. Кто-то любит пирожки, а кто-то — ходить по говнищу на каблуках.
— Я согласна! — вдруг выдала Югова, — Но есть одно условие.
— М-м-м-мда? — я, если честно, надеялся, что журналистка назовет меня кретином и поедет со всем пулом корреспондентов в Гомель, чтобы отчалить в свои столицы оттуда на прямом поезде, ан нет!
— Мы будем на "ты".
Вот так вот, значит? Ну ладно, дополнительные рабочие руки мне не помешают. Если уж откровенничать до конца — сегодня мне больше хотелось залезть в баньку и вытравить алкогольные токсины, а свалкой я планировал заняться завтра, но давши слово — держись! Банька подождет, будем бороться с похмельем тяжким физическим трудом.
***
С пресс-туром мы успели посмотреть много всякого интересного, но и из-за буровой ЗУБРа, и на выставке кернов и образцов нефти, которую устроили геологи — везде торчали уши Исакова, и журналисты по два, три, пять раз наматывали себе на ус — без Владимира Александровича тут до сих пор бы на хромых кобылах катались и рукавом вытирались. А нынче — вон бытовые условия какие! А техника вся сверкает, покрашена, обслужена — фантастика! Сплошные достижения и галочки, много галочек в сфере охраны труда, роста культуры труда и быта, и здоровой обстановки в коллективе. Не начальник — ангел небесный!
Но ангелов небесных в СССР по определению водиться не должно было. На них сразу же натравили бы пропагандистов научного атеизма. И плевать, что у них нимб и крылья. Не положено!
Ангел или не ангел — но обедом нас накормили. Накрыли отличный стол в ресторане "Полесье", правда — без спиртного, поблагодарили за пресс-тур, и Исаков лично пожал каждому руку и выразил надежду, что скоро увидит отличные материалы в газетах и на телевидении. И усвистал в закат.
Столичные коллеги товарища Юговой не сразу поняли ее финт ушами с задержкой в Дубровице, но Зоя сослалась на визит к родственнице и заверила, что поедет в Минск на ночном поезде. Они подозрительно косились на нее, а персонал "Полесья" — на меня. Мне было стыдно за вчерашнее, и я прятал глаза, пока ко мне не подошла пожилая официантка и не шепнула на ухо:
— Машину Пашка к Третьему магазину отогнал. Вот ключи.
У меня как камень с души свалился! "Козел" был жив!
***
"Козла" мне сбагрил Стельмах, когда мы с ним ездили пристреливать мою новенькую вертикалку ИЖ-12. Он-то теперь ездил на новенькой "Ниве". Конечно не своей, а БООРа!
— Оформляй покупку через комиссионку, справка-счет есть, как положено. Всё нормально, — заверил меня Ян Генрикович, — Я договорился. Считай это братской помощью от советских охотников советским же журналистам.
Я в этих местных схемах вообще не шурупил. К кому надо подойти, от кого привет передать, какую шоколадку занести и как кого назвать — это было дикой дичью, и оставалось только положиться на людей прожженных и ушлых. А Стельмах точно был одним из наиболее преисполнившихся житейской мудрости персонажей. Он умудрился списать машину и сделать так, чтобы я оказался первым и единственным желающим в автокоммисионке. Стыдно? Да не очень, если честно.
Ну да, обычный пролетарий стоял в очереди на то, чтобы получить право стать в автоочередь лет пять, а потом покупал за несколько тысяч рублей "москвич" или "копейку" — того цвета и той комплектации . "Волга" как у Таси доставалась далеко не всем и не всегда, это была машина для избранных. Одни равны, другие — ровнее, всё классически...
Мне машина была нужна для дела. Даже — для ДЕЛ! Во-первых, работа. Во-вторых — космические корабли, которые бороздят просторы Вселенной. То есть — попаданец, который собрался менять историю, пусть и в локальном масштабе. Эдакое построение развитого социализма с человеческой физиономией в отдельно взятой провинции... Без железного коня делать это несподручно.
Ну ладно, не коня — козла. Козел он и есть козел — бодливый, прыгучий, вонючий и строптивый. Но пока я справлялся, даже на дерюге под днищем валялся всего два раза... Деньги из тех самых 25% от клада у меня были — много ушло на перестройку дома, но и оставалось еще прилично, на машину хватало и в Большой Советской Энциклопедии на букву "Д", там, где Деньги — тоже лежала довольно пухлая пачечка.
В отличие от привычных мне инфляционных скачков тут всё было стабильно: цены не росли, деньги не обесценивались. Кажется — так будет еще три-четыре года, потом какая-то то ли реформа, то ли подорожание... В общем — пока я мог за это не переживать. А за что переживать было нужно?
За товарища Югову, конечно. Она чуть ли не двумя пальчиками пыталась открыть дверь моего "козла" — и, конечно, ничего у нее не получалось. Пришлось проявить галантность:
— Присаживай..ся!- я с хрустом открыл дверцу и пропустил даму внутрь.
Внутри в салоне всё было прилично. Новая обивка, аккуратные коврики, чистота и порядок. Усевшись на переднее сидение, рыжеволосая красотка стала с интересом оглядываться. Вот бывают же такие барышни: забралась в машину к незнакомому провинциальному чудиле под два метра ростом и ничего — в ус не дует. Нет потому что у нее усов! Вертит себе прехорошенькой башкой, ресничками хлопает...
Нам, мужчинам, такая храбрость даже и не снилась... Как там у классика — безумие нашего бесстрашия? Или проще: слабоумие и отвага. Хотя, тупицей она явно не была. Отучилась же как-то, в "Комсомолку" попала... Авантюристка, наверное.
***
От "Полесья" до Дома Культуры — километра полтора по Советской. Проехали их не спеша, я рассказывал Юговой про знаковые места нашего города и исторические здания — благо их было немного. Она слушала, что-то даже помечала в блокнотике.
Я еле сдержался, чтобы грязно не выругаться, когда увидел на крыльце ДК знакомую стройную фигуру. Да она что, круглые сутки тут курит? Что у нее вообще с легкими, если я, кажется, без сигареты с мундштуком видел ее только голую в душе? Какого хрена эта стерлядь должна тут стоять в этот самый момент?
С другой стороны, глаза Машеньки Май, которыми она провожала "козлик", меня и Зою на переднем сидении, того стоили. Мне казалось, что она сейчас или лопнет от негодования, или ущипнет себя, чтобы убедиться, что это не сон! Я бы тоже охренел, пожалуй: с утра был в ее постели, потом исчез внезапно, а в обед уже рассекает по городу с какой-то рыжей неизвестной!
— Это кто был? — спросила рыжая неизвестная.
— Одна вздорная особа, — откликнулся я.
— Красивая.
— Вздорная, говорю же.
— У вас что-то было? — подняла тонкую бровь Зоя.
— Что, прости? — сказать хотелось совсем другое, типа "не охренела ли ты, подруга, спрашивать такие вещи?", но я сдержался.
— Ой...
Не знаю, на что она рассчитывала, когда я пригласил ее в дом, со всех сторон окруженный строительными лесами, но, кажется, рабочий брезентовый комбинезон, панамка и перчатки стали для нее всё-таки неожиданностью.
***
— ... исходим из того, что советский человек почему-то обязан читать то, что мы написали. Но скажи, Зоя, ты сама читаешь те полотна на целую полосу о трудовых победах и достижениях? С одним-двумя маленькими черно-белыми фото, написанные вязким официальным языком, мелким шрифтом?
Пахло тиной, мутные речные воды плескались о поросшие водорослями опоры полуразрушенного моста, тянуло сыростью и прохладой.