Отдана чудовищу (СИ)

— Позвольте представить моего спутника. Стас.
Глеб перевел все свое внимание на него. От Глеба исходила такая мощная энергетика, что у меня побежал мороз по коже.
— Довольно! — пробасил он, как только гости скрылись из виду. — Пошли в зал. — Глеб стал чаще прикладываться к бокалу, то и дело находя взглядом Оксану. Её громкий наигранный смех и откровенный наряд привлекал внимание всех мужчин. И Глеба тоже.
— Внимание! — Мстислав постучал по бокалу ложкой, обращая внимание на себя. Гости затихли. — Как вам уже известно, мы собрались не просто так, а по важному поводу. Глеб, — Мстислав кивнул.
Глеб опустился передо мной на колено и раскрыл бархатную коробочку.
— Измайлова Олеся, согласна ли ты, стать моей женой? — мне все не нравилось. Что мой будущий свёкр устроил спектакль из помолвки, что Глеб не может сказать ему нет, так же как и я. А больше всего не нравились те чувства, что я начала испытывать.
Пауза затянулась, гости начали перешептываться и хихикать.
— Олеся? — я посмотрела на Мстислава, который взглядом четвертовал меня. Если я откажусь при таком огромном количестве людей, он мне это не простит. Будет мстить.
— Да. Я согласна.
— Наконец-то, — прошептал Глеб сквозь зубы, надевая мне на палец кольцо и фальшиво улыбаясь.
Потом его рука схватила меня за шею сзади, а вторая легла на талию. Губы все ближе, я чувствую его дыхание на своих, его запах вскружил голову до разноцветных пятен перед глазами.
— Что ты делаешь? — спросила с мольбой в голосе.
— Поцеловать надо. Традиция такая, — его губы касаются моих, я взята в кольцо сильных рук. Язык таранит меня. Все тело прошибает молния и разливается приятное тепло. Из осторожного поцелуя он превращается в настойчивый, а руки прижимают меня все сильнее. Я буквально лишаюсь чувств. Так сильно. Остро. Сладко. Хочется ещё. Мы не можем оторваться друг от друга.
Я с жадностью обшариваю его тело, а его рука съехала с талии ниже. Мы как два одержимые, вгрызаемся друг в друга и нет сил остановиться.
— Ну все, Глеб. Хватит, — останавливает нас Мстислав, тронув его за руку.
Я как пьяная. Пошатываясь, смотрю на него расфокусировано. Мне приходиться вцепиться в его рукава, чтобы устоять. А его взгляд! Так же он смотрел на Оксану.
Глеб сам сбит с толку, выглядит озадаченным. Смотрит то на меня, то на отца.
— Я… Мне нужно… — что сказать не знаю. Как оправдать свое поведение? Он меня с завидным упорством макает в грязь, а я охотно принимаю его поцелуи, отвечаю. Где моя гордость?
Убегаю на балкон. Губы хранят его вкус, а тело горит непривычным огнем прикосновений сильных мужских рук.
Мой первый поцелуй. Разве о таком я мечтала? Подарить его тому, кто угрожал отцу. Кто был так жесток со мной.
Выдыхаю горячий воздух, смотрю на небо цвета индиго, с россыпью ярких звёзд. Вечерний воздух охлаждает горящие от стыда щеки. Полная Луна посеребрила кончики деревьев. Смотрю в лес, мечтаю о том, как снимаю это ужасное платье, вызывающее раздражение и оборачиваюсь в волчицу. Бегу по мягкой траве. Слышу её дурманящий запах, тихий шелест листьев и уханье совы. Нет никаких проблем. Только я и природа, с которой я сливаюсь во едино.
В нос заползает отвратительно-сладковатый запах. Оксана. Моя спина напрягается, а внутри как лавина растет ярость и раздражение.
— Ты ведь понимаешь, что он поцеловал тебя лишь за тем, чтобы я приревновала? — вполне возможно, что она права. А я то придумала, что это было искренне, что он целовал, потому что хотел. А все так просто объясняется. Я же видела как он ревновал. Я всего лишь способ задеть Оксану. — Но все напрасно. К такой как ты не ревнуют. Ты мне не соперница, — разворачиваюсь на пятках.
— Всё сказала? Терпеть не могу людей, которые думают, что планета крутиться вокруг них, исключительно потому что они так хотят.
— Какая ты дурочка, — улыбается как маленькому ребенку. — Дай я тебе кое-что объясню. Ты будешь женой, бременем, которое придется нести несчастному Глебу. А я буду той, которую он будет любить. Его счастьем, отдушиной. И как думаешь? Кто первой родит ему наследника? Ты или я?
 
— Пошла вон! — отталкиваю её. Руки зудят, как же я мечтаю выцарапать ей глаза, оттаскать за идеально уложенные волосы.
— Воу! — Оксана смеётся, чем бесит меня ещё больше. — Подраться решила, малявка! — она снимает с меня очки. Теперь она для меня красное расплывчатое пятно.
— Эй! — она щелкает пальцами. — Овца слепошарая. Попробуй забери! — поднимает очки кверху. Поджимаю губу, потому что она начинает предательски дрожать, а глаза щиплет от надвигающегося слёзного потока.
Нельзя поддаваться! Оксана будет безумно счастлива, если доведет меня до слез.
— Але ап! — командует она. Я пытаюсь её обойти, вытянув руки, но она не пропускает.
— Что ты творишь? — гремит голос Глеба. Я вздрагиваю.
— Да ничего, милый. Просто шучу.
— Какой я тебе милый? Ты так Стасика своего называй. Ты кто такая? Простая подстилка! По какому праву ты унижаешь мою невесту? — я не верю собственным ушам. Он заступается за меня. Слышу как Оксана хлюпает носом. Как появляется ещё кто-то.
— Выведите её отсюда. И больше, чтобы ноги её не было в моем доме. И кавалера ее тоже проводите.
Шаги удаляются. Глеб подходит ко мне. Чувствую его дурманящий запах и тепло. Сердце в груди танцует самбу. Он осторожно надевает на меня очки.
— Ты как? В порядке? — киваю. Чувствую как во мне с огромной скоростью множится тепло и нежность к нему. Отступаю, обнимаю себя руками, в попытке защититься, вернуть себе здравомыслие.
Только что прочитала себе лекцию о том, как нужно вести себя с ним, и опять за старое. Один хороший поступок и я готова растечься благодарной лужицей возле его ног.
— Спасибо, — он улыбается кончиками губ. Его суровое лицо изменяется.
Вот же сволочь! Разве можно иметь такую улыбку? Это ж преступление быть таким красивым.
Глеб провожает меня до комнаты.
— И как тебе? Нравится дом? — я мнусь, опускаю глаза. Я задыхаюсь в этой мраморной коробке. Мне хочется домой. Пусть не в шикарный дом, но в уютный, родной. Но сказать ему не могу. Вдруг обидится. Да и открывать душу, рассказывать, что я люблю — не хочу.
— Нормально.
— Не скучно тебе сидеть в четырех стенах?
— Есть немного. От безделья маюсь.
— А что так? Дом полон развлечений. Тут есть домашний кинотеатр. Сауна, бассейн. Я покажу тебе. Завтра.
— Хорошо. Я пойду?
— Да. Иди. — открываю дверь и вижу Машу, сидящую на кровати.
— Я сбежала от него.
— От кого?
— От Константина! До чего вредный дядька! Олеся, — скулит она. — У меня руки болят от подносов, ноги гудят оттого, сколько я на них провела. А терпеть это отношение к себе? Все смотрят на меня как на пустое место, как на предмет интерьера.
— Помоги расстегнуть молнию, — поворачиваюсь спиной. Я нисколько не удивлена. Маша и в общине пыталась спихнуть на кого-то обязанности, в основном это были молодые оборотни, которые неровно дышали в ее сторону.
— Олесь! — продолжает хныкать она, дёргая молнию вниз.
— Ты же знала на что шла?
— Лесечка, ну мы же подруги. Я думала ты мне поможешь. Я в город хотела, а не в рабство. Мечтала посмотреть на него, погулять по дорогим магазинам. Увидеть как люди живут. А не горы посуды и мытьё дворца. Знаешь сколько здесь комнат? Семнадцать! Плюс ванные, туалеты, бассейн, сауна.
— Хорошо. Я попробую поговорить с Глебом, но ничего не обещаю. Просто так он тебя не будет здесь держать.
— Идея! Попроси, чтобы я была твоей личной служанкой! — глаза подруги радостно загорелись. — Представь! Мы вместе будем ходить по магазинам, я буду приносить тебе завтрак. Ходить на прогулку. Были же у благородных эти… — она защелкала пальцами.
 
— Гувернантки?
— Точно!
— Ну я то не благородная.
— Чё это? Твой папа альфа! И я думаю, Глеб тебя послушается. Я чуть поднос из рук не выронила, когда он на колено встал. А эту Оксану вывела охрана! Она так визжала и рыдала. Ты же его будущая жена. Привыкай к положению, — Я оделась в любимую безразмерную футболку и огромные штаны.