Ветер перемен (СИ)
Похоже, днище Морской Тени еще не успело порасти моллюсками и ракушками, и судно могло похвастаться удивительной скоростью. Глубокой ночью они бросили якорь в Королевской Гавани, и Тирек Ланнистер, в сопровождении нескольких человек, отправился в Красный замок.
Радостное нетерпение медленно, но верно нарастало в его сердце. Столица, это конечно, не родной Утес, но все же он дома. И его ждут родные, те, кто не забыл и не бросил. Все будет хорошо…
========== Глава XVII. Слово и дело ==========
Глава XVII. Слово и дело
— Бой! — я выхватил из ножен Ветер Перемен, и, привстав на стременах, еще раз закричал во всё горло. — Бой!
— А-а-рх! — в едином порыве строй Золотых плащей качнулся вперед и их мечи замелькали быстро-быстро. И сотни испуганных голубей с шумом взлетели с ближайших крыш.
Огромная толпа издала единый, пугающий вой — так воет дикое животное, когда понимает, что смерть, вот она, на расстоянии удара.
А в следующий момент с другого конца площади, со стороны Грязной улицы единым строем выступили конники Ланнистеров. Их натиск и напор был страшен. Особенно он был чудовищен по отношению к беззащитной и тупой толпе.
С Кошачьего переулка выход заблокировали войска Тиреллов — пикинеры и арбалетчики. Испуганный крик взметнулся до небес!
Все это началось несколько дней назад, сразу после изгнания из города Серсеи — ох, и наворотила она дел! Я тогда не поленился и в сопровождении Тириона, многочисленной свиты и охраны отправился в Блошиный конец.
Собралась огромная толпа, которой руководил Его Воробейшество — худой, тихий старик в ветхой хламиде, с острыми чертами лица, темно-русой бородкой и обманчиво ласковым взглядом серых глаз.
Видят Боги, я хотел по-хорошему, выслушивая основные требования и надежды простых людей, стараясь узнать, что они хотят и о чем мечтают.
Думаю, я бы сумел с ними договориться — не так уж и много они и требовали, на самом-то деле. Тем более я и сам все это хотел им дать со временем.
Я бы договорился, если бы не этот пидарас, которого все звали Его Воробейшество. Своим елейным голоском, тихими манерами, он, тем не менее, сумел разжечь ярость толпы.
Он не хотел идти на уступки и компромиссы. Увидев в моем визите слабость, он вдруг решил, что может диктовать королю условия и потребовал, не попросил, а именно потребовал, чтобы в Вестеросе возродили древние воинские Ордена — Сынов Воина и Бедных Ребят.
В свое время эти отряды защищали интересы простых людей и следили за честностью, милосердием и справедливостью во всем Вестеросе.
Мейгор Таргариен вырезал их под корень, так как понимал, какой вред они могут нести. Я не думал так категорично, и даже был готов признать, что при правильной организации Ордена могут принести немало пользы. Вот только я располагал знанием, к чему все это может привести, если сейчас дать слабину. И какие серьезные проблемы могут вырасти буквально на ровном месте! Упусти момент и прямо в столице новая, недружественная к власти, склонная к радикальным методам организация наберет силы и начнет действовать.
Сейчас движение бедняков, которых объединил Его Воробейшество не выглядит чем-то страшным и опасным. Кажется, что простые люди, уставшие от войн, несправедливости и бедности всего лишь пытаются отстоять свои права. Да вот только если их не остановить, буквально через несколько месяцев, а то и недель, они станут грозной силой и переродятся в религиозных фанатиков и политических экстремистов. Они начнут устраивать беспорядки, брать в плен людей, пытать их, пытаясь искоренить грехи и зло. Не надо быть пророком, чтобы понять — все это рано или поздно закончится открытым бунтом с тысячами жертв. Нужна ли нам в Вестеросе такая серьезная головная боль? Думаю, что ответ тут однозначный — не нужна.
Не вовремя Его Воробейшество поднял этот вопрос… И я так настойчиво, на грани потери королевского достоинства, убеждал его подождать.
Да что говорить — даже разливающийся соловьем Тирион, проявив чудеса красноречия и логики, не смог их уговорить.
В тот день, на площади, поняв, что ничего путного у нас не выйдет, я попросил его встретиться еще раз в более спокойной обстановке, и гарантировал и ему и его людям полную безопасность.
Они смелые сукины дети — это стоило признать. И Его Воробейшество в сопровождении трех таких же фанатичных и бесстрашных помощников навестили меня в Красном замке.
Мы с Киваном и Тирионом вновь старались их убедить. Причем инициатива исходила именно от меня — мои родичи достаточно быстро замолчали, посчитав, что это становится просто неприличным. Но чем больше мы говорили, тем больше видели, что они принимают наши слова за слабость. Они уперлись, как бараны, и не слышали доводов разума и логических аргументов. Они не хотели ждать, и жаждали получить все и сразу. Что ж, с баранами есть только один выход.
Я объявил им, что завтра мы встретимся вновь. И пусть Боги будут свидетелями нашей встречи.
— Мы обсудим все вопросы, связанные с вашими требованиями, — сказал я им напоследок. — Даю свое слово — мы решим ваши требования и недовольных не останется!
И они ушли, скрывая под постными и скромными лицами радость победителя. Двуличные ублюдки, вы сами этого захотели!
Ситуация набрала такие обороты, что убийство одного человека — Его Воробейшества, и даже его ближнего круга уже бы ничего не решило. Движение бедняков возникло и стремительно разрасталось, словно пожар в сухом лесу. Упавшее знамя сразу бы подхватили иные руки, а своих погибших они бы сделали святыми. Эту заразу следовало выжигать каленым железом — всю, без остатка! Тем более, у нас война, и в тылу нельзя оставлять пятую колонну!
— Бой! — прокричал я, когда мои люди с разных концов площади дали знак, что они полностью окружили и блокировали это место.
Я с умыслом выбрал одну из самых небольших площадей для нашего разговора. Лишних жертв мне не хотелось, и сюда как раз уместились самые резвые крикуны и верные последователи Его Воробейшества. Если тут и оказались случайные зеваки, то значит, таков их удел.
И я принципиально не привлек к такому Святой Отряд и начинающему набирать людей Честь и Доблесть. Не для них подобные занятия, и не стоит им мараться.
Резня вышла знатная. Сам Воробейшество, тупой и упертый козлина, поняв, что их заманили в ловушку и прямо здесь убивают, опустился на колени и принялся молиться.
Раньше это надо было делать, старик. Глядишь, Боги бы смогли запихнуть в твою упертую голову здравую мысль, и все бы вышло иначе.
Множество убитых — таков был итог того дня. Весь цвет нового движения Его Воробейшества остался лежать на присыпанных пылью красноватых камнях брусчатки. Этот день надолго похоронил надежды, что с властью позволительно и даже возможно шутить.
Я смотрел на побоище, скорбь медленно заползала в сердце, а в горле стоял ком. Здесь нечем хвалиться — наоборот, все вышло так, что я совершил страшный поступок. Вот только иначе никак не получалось.
Думал ли я раньше, что способен на подобное? И согласился бы я участвовать во всем этом, зная, что придется совершать такие поступки?
Вопросы, одни вопросы… Как хорошо и легко жить, зная все ответы и предвидя свою судьбу!
— Убрать и похоронить тела, — я отдал приказ и устало, словно и сам принимал в этом участие, направился в Красный замок.
Сотни солдатских лиц выстроились перед моим взором. Изумление, страх, неверие, ужас и даже удовлетворение — все это промелькнуло единой, пестрой лентой. Я так и не понял, как большинство оценивает произошедшее: одобряет, или наоборот, порицает?
В тот же вечер мы торжественно освободили из тюрьмы Верховного Септона. Старик был рад и даже безумно счастлив. Договорились мы с ним достаточно легко и быстро — он вновь возвращается на свою необременительную, но такую почетную должность, а взамен выпускает соответствующий официальный указ от имени всей Церкви Семерых, в котором осуждает действия Его Воробейшества и всех причастных к нему людей.