Ветер перемен (СИ)

— Спрашиваешь! Я согласен еще раз отправиться на Север, но не пропустить такое!
— Прекрасно! Тогда покопайся в библиотеке и отыщи сведения, как Таргариены обращались со своими живыми игрушками.
— Блять! Не могу поверить, что ты снова поймал меня на слове. Джофф, как тебе это удается? — он вздохнул и сплюнул далеко в сторону. — И все же я готов пропахнуть книжной пылью, заработать геморрой, но найти хоть что-то.
— Вот-вот, найди…
И Тирион нашел. Несколько дней ему понадобилось, чтобы в целом понять, как нам действовать. Таргариены, конечно особо не распространялись по поводу того, как они обращаются с драконами, как они рождаются и как их кормить и воспитывать, но кое-что, в разных источниках все же нашлось. И этого Тириону хватило, чтобы сложить мозаику. Тем более — личная заинтересованность лучший стимул.
Мы отнесли яйцо к Квиберну. Его лаборатория выглядела идеальным местом для нашей задумки — каменные потолки, стены и полы, огромный очаг, множество пыльных бутылок на полках, старинные книги, какие-то странные, зачастую совсем непонятные вещи. Запах различных ядов, трав и металлов… В этом месте все дышало таинственным и непостижимым духом алхимии и магии. Мне нравилось здесь находиться.
Квиберн не преуспел в оживлении мертвого Клигана. Как я понял из его слов, для того, чтобы попробовать сотворить что-то наподобие того, что он сотворил из Горы в каноне, ему нужно тело, в котором жизнь до конца еще не угасла. А Григора Клигана он уже получил мертвым.
Несмотря на эту неудачу, Квиберн все равно оставался крайне интересным человеком и пытливым ученым.
Мы положили яйцо в очаг, развели небольшой огонь и стали ждать.
В целом, я предполагал, что юные дракончики вылупляются, если рядом есть их мать, которая своим теплом ускоряет процессы рождения. Если ее нет, то яйцо впадает в так называемый «сон», который может длиться достаточно долго, и из которого можно вывести с помощью огня.
Тирион, перелопатив груду книг, нашел подтверждения всем этим мыслям.
Мы начали свой эксперимент. Проблема в том, что у нас есть лишь одно яйцо, и другого в ближайшем будущем не предвидится. И мы очень опасались, что огонь, вместо того, чтобы помочь дракончику, может банально его сжечь.
В первый раз мы развели небольшой огонь и положили дракона недалеко от него, так, чтобы яйцо нагревалось медленно и не сильно.
Воодушевленный Квиберн поддерживал огонь больше суток, периодически переворачивая яйцо. К сожалению, в тот раз так ничего и не произошло.
На следующий раз мы развели более сильный огонь. Эта попытка также не принесла результата.
После нее мы втроем устроили небольшое совещание, решая, что мы делаем неправильно.
Я помнил канон — там Дейенерис буквально сгорела вместе с яйцами и лишь после этого они проклюнулись. К сожалению или к счастью, я не Таргариен и повторять подобные героические подвиги просто не готов. Тирион также почему-то не захотел сгореть вместе с яйцом в огне, когда я предложил, что для успеха нам нужен живой человек.
Оставался лишь один способ — увеличить силу огня и продолжительность всего эксперимента.
Мы все понимали, что это рискованно — дракон может погибнуть. А что еще делать в сложившейся ситуации?
И вот с третьей попытки удача нам улыбнулась — яйцо дернулось и поменяло положение. Квиберн , неотрывно смотревший в огонь, такой важный момент не пропустил.
— Ваше величество, — произнес он негромко, обращая наше внимание.
Взяв кочергу, я выкатил яйцо из огня. Некоторое время ничего не происходило, а потом скорлупа начала трескаться.
В дырке показалась узкая, зубастая мордочка. Мы молча продолжали смотреть, так как до яйца было просто не дотронуться — так сильно оно нагрелось.
Дракон пискнул пару раз, собираясь с силами. В его голосе слышалось раздражение. А потом он окончательно проломил скорлупу и вывалился на пол.
Он оказался размером с кошку, только длиннее, сине-зеленый с бурыми полосками вдоль туловища и на крыльях. Лапами и крыльями он упирался в пол, а его голова неуверенно тряслась, привыкая к новым условиям.
 
— Охренеть, — громко выдохнул Тирион.
— Живой дракон.., — прошептал Квиберн. В его голосе слышалось благоговение.
Мы приблизились к нему. Дракон сфокусировал на нас взгляд своих красных глаз и изобразил что-то, что можно назвать рычанием, при этом из ноздрей вылетело облачко сероватого дыма. Выглядело это забавно.
Опустившись на колени, я осторожно протянул к дракону руку. Он приблизил свою морду и осторожно, явно проверяя, обнюхал. Пару раз мелькнул язык.
Затем дракон перевел взгляд на Тириона и даже сделал попытку подползти к нему. Он завертел головой, поочередно смотря то на меня, то на дядю. Выглядел он при этом словно смущённым и сбитым с толку.
Тирион также медленно, как и я до этого, протянул руку и дракон внимательно и без всякой враждебности обнюхал его ладонь.
После этого он еще раз осмотрел нас по очереди, чихнул и запищал.
— Похоже, жрать хочет, а? — я повернулся к Тириону и Квиберну.
— Вполне вероятно, — бывший мейстер согласно наклонил голову. В его глазах, когда он смотрел на дракона, загорелся азарт ученого.
— Таргариены писали, что драконы едят лишь жареное, — заметил Тирион и громко крикнул. — Под!
Его оруженосец открыл дверь и просунул голову в лабораторию:
— Ваша милость?
— Принеси сырого мяса, — распорядился дядя.
Мясо Подрик достал быстро. Мы поджарили его на очаге, разрезали на небольшие куски и предложили дракону, положив рядом.
Дракон неторопливо обнюхал угощение, а потом показал завидный аппетит и все сожрал. После этого он начал сонно закрывать глаза, отполз в угол, под стол, и свернувшись как кошка, накрыл голову крылом и уснул.
Мы оставили Квиберна следить за питомцем, а сами вышли из лаборатории.
— Ты что-нибудь понял? — спросил я у Тириона. — Мы ему оба понравились, или оба не понравились?
— Трудно сказать, — он прищурил левый глаз. — Вообще-то у Таргариенов имелись драконы, которые меняли хозяев, если те умирали. Тот же Балерион, после смерти Эйгона перешел к его сыну, а потом и к внуку. Так что возможно, что и два всадника у одного дракона могут быть.
— Ты знаешь, смотря на дракончика, я испытываю странное чувство, — меня неожиданно потянуло на откровенность. — Я словно вижу величайшее чудо и огромную проблему.
— Эти слова не исключают друг друга, — прежде чем ответить он некоторое время изучал мое лицо. — А о власти ты не думаешь, когда смотришь на дракона?
— Власть, сила, слава, магия — все это даст дракон. А еще тебя начнут ненавидеть и завидовать. А он сам, может сожрать не только тебя, но и твоих друзей и близких.
— Да, ты правильно обозначил вопрос, — он схватил меня за руку и дернув, чтобы я посмотрел ему в глаза. — Если ты так думаешь, то отдай его мне. И будем считать, что на Утес я больше не претендую. Тебе ведь это выгодно?
— Я подумаю, дядя, — предложение Тириона звучало как-то странно, можно сказать провокационно. И сразу соглашаться, ничего не обдумав, явно не лучшее решение. Да и с драконом расстаться я не готов.
От Мизинца ворон принес ответ — по словам Бейлиша выходило, что в Орлином Гнезде он поскользнулся на обледеневших ступенях, сломал ногу, и мейстер Арренов прописал ему полный покой на пару недель. Поэтому прямо сейчас, как бы ни хотелось, в Королевскую Гавань он вернуться не может.
— Уверен, никакого перелома там и близко нет, — прочитав письмо, я повернулся к Тайвину. — Неужто он почуял неладное?
— А ты что, рассчитывал, что сможешь взять Мизинца за яйца вот так просто, голыми руками? — Тайвин хмуро посмотрел на меня. — Как оказалось, он обкрадывал казну и водил за нос всю столицу, когда ты еще даже и не родился…
— Да я понимаю… Что нам остается делать, а? Напишем письмо, в котором пожелаем быстрейшего выздоровления, и сделаем вид, что поверили?
— Да, так будет лучше всего, — после раздумий согласился десница. — А через пару недель отправим новое письмо. И все же, этот гаденыш выторговал себе минимум две-три недели, и что-то мне подсказывает, что он продолжит кормить нас байками…