Код соблазна

Доктор Росс смотрел вслед Берту и Хейзл, пока те не исчезли из виду, и недовольно хмурил брови. Касси неловко молчала, думая, как лучше начать тяжелый разговор. Она не хотела повторять ошибок отца. Но не хотела и обижать его.
— Папа, ты не беспокойся насчет… нас с Бер-том. Мы просто друзья. Между нами нет ничего серьезного, для этого мы оба слишком занятые люди.
Она занята диссертацией. А Берт — проблемами, связанными с опекунством над сестрой. Что изменится после оформления этого самого опекунства, Касси старалась не думать. Если Берту удастся забрать к себе Хейзл, это совершенно не значит, что он захочет продолжать с ней, Касси, роман. Возможно, опекунский совет — это только отговорка, а на самом деле Берту просто не до нее. Он же избегает серьезных отношений, как чумы, — это всем известно. С какой стати ему делать исключение для рыжей аспирантки в очках?
Отец тронул Касси за плечо. Она улыбнулась ему, растроганная редким проявлением отцовской ласки. Больше всего на свете мистер Росс ненавидел показывать свои чувства.
— Я волновался о тебе, малышка, потому что до меня дошли тревожные слухи. Я боялся, что кто-нибудь может отвлечь тебя от главной цели, сбить с пути.
Касси сняла пушинку с отцовского рукава, ненавязчиво проявляя свою нежность.
— Меня не так-то просто сбить с пути, папа. Это еще никому не удавалось сделать.
Даже белокурому мускулистому преподавателю социологии и одновременно известному спортсмену, который стал ее первым мужчиной.
— Но ты скомпрометировала себя, дочка. В прошлые выходные ты разгуливала в неподобающем виде… посещала неподобающие заведения.
— Здесь никто не обращает внимания на столь невинные развлечения, папа. — Касси попробовала перевести все в шутку, развеять напряжение.
Отец по-прежнему смотрел на нее с осуждением.
— Только ты считаешь это чем-то из ряда вон выходящим, — продолжала Касси. — Сотрудник университета не машина, ему нужно иногда отдохнуть. Расслабиться. Вести обыкновенную человеческую жизнь…
Она говорила, ожидая и боясь отцовской реакции. Всю жизнь Касси страшилась одного — разочаровать этого человека, оказаться не настолько совершенной, как он ожидает. Желание угодить ему укоренилось у нее в подсознании с детства.
— В принципе я с тобой согласен. Но как примитивный, неглубокий человек вроде твоего знатока лошадей может отвечать твоим стандартам? Вы принадлежите к разным социальным группам. Ты — часть университетской элиты, а он, хотя и весьма привлекателен, как мужчина… — В словах доктора Росса звучала неподдельная горечь.
Но с Касси было довольно. Она очень любила отца, потакала ему во всем, понимала и прощала его, но оскорблять Берта не могла позволить даже ему.
— Берт относится к университетской элите не меньше чем ты или я. Он преподаватель и его лекции самые посещаемые в этом семестре! В прошлые выходные он сопровождал меня в ночной клуб только потому, что волновался и не хотел отпускать одну. И этим Берт оказал мне честь.
Брови доктора Росса поползли вверх.
— Почему же он не упомянул, что преподает в университете?
Касси тяжело вздохнула. Все-таки тяжелого разговора не избежать. Придется сказать отцу в глаза несколько нелицеприятных вещей.
— Потому что не все кичатся своими научными степенями или званиями. Должно быть, Берт не считает, что человека следует судить по их наличию или отсутствию.
Она удержалась и не упомянула, что сам отец представляется только как «доктор Росс». А также что Берт в отличие от него не произнес за этот разговор ни одного грубого слова.
Гленн Росс покивал головой, видимо делая про себя какие-то выводы.
— Неужели он не гордится своими достижениями?
— Я думаю, он не меньше гордится своими достижениями и в других областях. Например, в конном спорте.
Сама Касси только сейчас поняла, как же скромен Берт, как незаносчиво он держится — несмотря на дипломы на стенах и не менее дюжины высоких спортивных наград.
— Берт в одиночку воспитывает младшую сестру с тех пор, как погибли их родители. Он сам добился благосостояния, спортивных успехов, уважения студентов и преподавателей…
 
Молодая женщина вовремя остановилась, не желая выглядеть коммивояжером, расхваливающим свой товар. Это был не самый удачный способ изменить отцовское мнение о Берте.
Птицы громко распевали на ветвях, но профессор Росс оставался безмолвен.
— Значит, Берт здесь преподает? — неожиданно подал он голос, и его дочь кивнула, суеверно скрестив за спиной пальцы. — И ты уверяешь, что он добился успехов в конном спорте?
Губы Касси сами собой раздвинулись в улыбке. Как бы резко отец ни говорил, намерения у него были явно добрые.
— У него есть конюшня, папа, а в ней — чистокровный пятилеток-ганновер в холке с меня ростом. И два ольденбуржца, и двухлетний арабский жеребчик…
Доктор Росс выглядел так, будто ему в жаркий полдень предложили чаю со льдом.
— Что же ты мне раньше не сказала?
Улыбаясь, Касси взяла отца под руку. Каковы бы ни были разногласия между отцом и дочерью относительно карьеры и личной жизни, в одном они всегда сходились — в любви к лошадям. Самые радостные детские воспоминания Касси были связаны с посещением вместе с папой ипподромов, конных заводов, частных конюшен. Кратчайший путь к сердцу мистера Росса Берт проделал заочно за одну минуту.
Лицо знаменитого математика просветлело. Он даже словно помолодел и выпрямился.
— Возможно, мне стоит поближе познакомиться с твоим молодым человеком.
Касси мгновенно поняла, в каком направлении заработали мозги ее отца. И это направление было довольным опасным. Последнее, что ему нужно было делать, — так это встречаться с Бертом.
— Берт очень занятой человек, папа…
— Любой мужчина всегда найдет время, чтобы поговорить о женщине, — авторитетно заявил мистер Росс. — Не волнуйся, малышка, думаю, нам обоим это тоже удастся… Где-нибудь ближе к выходным.
Касси похолодела. Этого только не хватало!
Отец безнадежно запутает их с Бертом отношения, и без того сложные! Что он собирается ему сказать? Внутреннему взору молодой женщины предстала ужасная картина: седой профессор Росс, скрестив руки на груди, вежливо просит Берта держаться подальше от его дочери… и заодно, если можно, показать ему чистокровных лошадей.
Ужасно! После этого Берт не подойдет к ней и на пушечный выстрел…
И хотя Касси не раз говорила себе, что им с Бертом лучше соблюдать дистанцию, мысль о расставании заставляла ее сердце болезненно сжиматься.
Берт обычно проводил субботние дни на конюшне. Возня с лошадьми — не только езда верхом, но и уход за ними — доставляла ему огромное удовольствие. Например, он никому не позволял чистить своего любимца Парада, предпочитая делать это сам.
Однако сегодня работа на конюшне не приносила ему привычной радости. В голове снова и снова прокручивалась их последняя встреча с Касси и с доктором Гленном Россом. Отец Касси недвусмысленно дал понять, что Берт лишний в жизни его дочери, помеха на ее пути.
Он отложил скребницу и ласково похлопал Парада по крутому боку. Все-таки лошади были делом его жизни куда в большей степени, чем преподавание в университете. Неужели профессор Росс прав и их с Касси пути не должны пересекаться?
Они, конечно, оба работают преподавателями, но на самом деле напоминают обитателей разных планет. Для Касси университет — это ее жизнь, дом родной. Для Берта — всего лишь один из многочисленных способов выразить себя, Касси преподает, потому что это у нее в крови, она по праву рождения относится к научной элите, как и ее отец. В один прекрасный день она защитит диссертацию, ее станут приглашать читать лекции престижные вузы, будут публиковать написанные ею книги. У Берта же так и останутся три лекции в неделю, а все свободное время и силы он будет отдавать любимому спорту.
Их дороги пересеклись случайно и, похоже, ненадолго. Из слов самой Касси, сказанных отцу, следовало, что и она так думает. Зачем тогда тратить время и душевные силы, беспрестанно думая о ней?