Студент по обмену, или Принцесса с сюрпризом (СИ)
Раз в неделю эти двое встречались в кафе «Frisson Espresso», расположенном между Восьмой и Девятой Авеню — на сорок седьмой Западной улице. Совсем маленькое, уютное кафе с приветливым и доброжелательным персоналом, вмещающее не более пятнадцати посетителей. На взгляд Ами — практически каморка, но Джоан считала, что там самый вкусный эспрессо и самая вкусная миндальная выпечка.
Вот и сейчас они сидели за столиком и разговаривали, ожидая, пока бариста приготовит кофе и подаст вместе с миндальным печеньем две чашки с милыми рисунками на кофейной пене.
— Как твои успехи? Босс не собирается повысить?
— Не думаю, что это случится раньше, чем я достигну хотя бы восьмидесятипроцентного уровня продаж Кларка, — усмехнулся Ами.
— До сих пор не привык, что он — это ты?
— До сих пор вздрагиваю, когда в зеркале отражается лицо, так похожее на лицо повелителя. Расплачусь с кредитом за машину и начну копить на пластическую операцию.
— Тяжело?
— А тебе?
Ами знал, что любовь Джоан к асору до сих пор жива. У неё не было бойфренда, а сам периодически ловил на себе её взгляды с отголосками боли и тоски. Вот и сейчас на мгновение её глаза стали, словно у побитой собаки.
— Я стараюсь об этом не думать.
В этот момент принесли их заказ, пожелав с улыбкой приятного аппетита. Девушка заправила за ухо упавшую на щёку прядь волос и сделала маленький глоток кофе. Её рука едва заметно дрогнула.
— Тебе ведь тяжело видеть моё лицо, я же не слепой. Поэтому хочу изменить его. Или… — замолчал он, не в силах произнести эти страшные для неё и для себя слова.
— Или что? — спросила она, поставив чашку на стол.
— Или больше никогда не встречаться, — сказал Ами и нашёл в себе силы посмотреть девушке в глаза.
— Не лучшая идея, — немного помолчав, произнесла она сдавленно.
— Какая? Первая или вторая?
— Обе. Сейчас изменишь лицо, а через десяток лет снова увидишь его в чертах своего сына или дочери. Генетику тебе пластический хирург не исправит, а вторая… Нас слишком много связывает, Ам… Мэт. Как минимум одно и то же тело, где пребывали наши души. Я знаю твой родной язык, а тебя всегда тянет разговаривать на нём. Ностальгия. Я права или нет?
Амитсамин смотрел на Джоан и видел, что та едва справлялась с волнением. Стараясь выглядеть спокойной, она выдала себя едва заметным движением дёрнувшихся пальцев кистей рук, лежащих на поверхности стола, будто те непроизвольно хотели что-нибудь сжать. Девушка любила его. Или повелителя в его лице. Как поступить? Он не знал, но Джоан права — расставаться с ней мужчина не хотел. И незаметно для себя перешёл на родной язык.
— Ты права. Прошлое не желает уходить из памяти и крепко держит, требуя подтверждения, что вся моя жизнь в Асории не сон, но и привязанность ко мне — это лишь отголосок твоей любви к повелителю. Ты мучаешь и себя и меня. Я чувствую себя негодяем рядом с тобой, мне кажется, что я просто использую тебя в своих целях как носителя моего родного языка, исполняя свои прихоти и не заботясь о твоей боли. Ты понимаешь меня лучше всех, я могу говорить с тобой обо всём, словно мы самые близкие друзья, но, Джоан, мне стыдно за свою слабость. Мужчина должен заботиться и оберегать женщину, а я…
— Ты заботился обо мне в больнице, помогая быстрее встать на ноги и заново научиться ходить. Ты стал той причиной, что держала меня и спасала от боли утраты. Иногда мне кажется, что моя привязанность к тебе — нечто большее, чем просто дружба или память о любви к асору. Вы совсем разные. Ты лишь лицом похож на него, но внутри другой. Мягче, душевнее, в тебе нет той властности, которая меня иногда пугала и раздражала в повелителе.
Девушка замолчала, а мужчина вдруг совершенно по-другому взглянул на сложившуюся ситуацию, поняв, что они могли бы стать друг другу лекарством для своих израненных душ и хотя бы попробовать выстроить иные отношения. Они действительно слишком крепко связаны. А любовь… В его мире судьбы соединялись и без любви. Со временем между супругами возникала либо приязнь, либо безразличие, их брак являлся лишь выгодным договором между двумя семьями, но могла родиться и любовь. Почему бы не попытаться здесь и сейчас? Ведь время, словно морские волны, постепенно сглаживает острые камни прошедших событий. Боль мелким песком скатывается к их подножию, становясь слоями памяти, что уже не ранят сердце, лишь иногда тревожа отголосками лёгкой грусти. Ами протянул руку и накрыл ладонью пальцы Джоан.
— Я передумал делать операцию. Буду откладывать на более важное. И с тобой не стану расставаться. Ты пойдёшь со мной на свидание или мне надо сначала официально представиться твоим родителям, чтобы ухаживать за тобой? — сказал Амитсами и увидел, как в глазах девушки недоумение сменилось радостным сиянием.
Глава 29. Маньяк от науки
Плох тот ученик, который не превзошёл своего учителя.
Месяц до свадьбы Русколя с Ласией Лавиньруэль для меня пролетел незаметно. Третий день отбора начался с оглашения имени счастливицы. Я как-то не удивился, когда услышал знакомую фамилию. Ещё находясь в гостях у кифраса катона Виржильмалан, заметил, что наследник посматривал на девушку с нескрываемым интересом. Они неплохо смотрелись рядом тогда и тем более теперь, когда глаза Ласии сияли от счастья, а застенчивая улыбка не сходила с коралловых губок. Не только красота, но и высокий магический резерв вкупе с общим уровнем образования повлияли на принятие решения по кандидатуре будущей владычицы. Остальные девушки утешились, выбрав женихов по вкусу из претендентов, которые им понравились, пригласив счастливцев на Танец Невесты, что прозвучал в финальной части бала.
Для меня этот третий по счёту бал закончился просто замечтательно: мой истинный так и не объявился. Не стал гадать, что послужило причиной — на нет и суда нет. Мара с дилана — хорргу легче.
Кстати о хорргах. Наших с Берисом живоглотиков доставили в целости и сохранности, чего не скажешь о средстве перевозки, на чём их переправляли по водной артерии к столице. В общем, после первого бунта на корабле их банально усмирили подчиняющей магией и занялись восстановлением плавсредства. Зато как боевые товарищи радовались, когда путы сняли, а наши руки коснулись их. В доме, где мы жили, имелось отлично оборудованное помещение для содержания хорргов, а также просторная площадка для выездки. В «конюшне» изначально находились, четыре хорргари, а когда у них началась течка, Лелис со Спиритом и вовсе ощутили себя в раю, неустанно трудясь во славу увеличения поголовья этих прекрасных животных.
Как только закончились мероприятия по выбору невест и женихов, я снова начал носить удобную мужскую одежду и попросил всех называть меня Вироном, надев ненавистное платье лишь на свадебную церемонию наследника.
Таинство свершилось перед древней статуей богини. На нём присутствовали только члены семьи и верховная жрица. Мы с Берисом смогли наблюдать брачные клятвы молодожёнов с обязательным ритуальным кровопусканием и спецэффектами, сопровождавшими дачу богиней согласия на рождение новой ячейки общества. Теперь, будучи лишь зрителем и не испытывая нервных перегрузок, я очень внимательно наблюдал за действиями Миведии, в результате чего понял, почему во время нашей клятвы на статуе не осталось следов жертвоприношения — кровь, смешанная в чаше с вином, полностью впиталась в камень. Я очень чётко это увидел. Пробрало до мурашек и холодного пота. Не захочешь, а станешь истово верующим. В этот момент меня посетила мысль, от которой уже бросило в жар и возникло тянущее, тоскливое чувство безнадёги и понимания, что все мои жалкие потуги избежать предначертанного похожи на попытки мухи выбраться из липкого варенья, куда та угодила по воле злого рока.
Отогнав мрачные мысли, потусовался на свадебном мероприятии и свалил, как только новоиспечённые супруги отправились подвизаться на поприще продолжения рода, дабы правящая династия не прервалась. Теперь я мог спокойно заняться изучением этой расы и продолжить развивать магические способности.