Босс не терпит отказов (СИ)

Я опять слышу в его голосе издевку, мол, а мама знает, что ты по стриптиз-клубам шляешься и перед пьяными мужиками сиськами трясешь? Обращаю на него спокойный взгляд:
— Я не подхожу на вакансию личной помощницы.
— А я решил, что подходишь, — пожимает плечами. — И тебе нужна работа.
— Меня не устраивают условия.
— Например? — с ожиданием приподнимает бровь.
Подловил. Я же с ним ничего не обсудила, чтобы сейчас претензии кидать. Я могу лишь возмутиться его наглому и прямому взгляду, но попыток схватить меня и зажать в углу он не предпринимает. Лишь смотрит, но как… Я будто на секунду вернулась в кабинку для приватных танцев и мне даже кажется, что я перед ним стою в одних трусиках.
— По осанке видно, что танцами занималась, — улыбается и щурится, — кстати… — он недобро ухмыляется, — в красном платье ты обворожительна.
До меня не сразу доходит смысл сказанного, а когда я понимаю, что мама ему отправила видео с моего последнего турнира по соло-латине, я в ужасе распахиваю глаза. Да, тогда я выступила в красном платье, аренда которого стоило хороших денег, а заняла я третье место. Это было начало моих неудач.
— Сколько экспрессии, страсти и отдачи, — Виктор плотоядно скалится и по глазам вижу, что говорит он не о латине. — Отдельной похвалы заслуживает то, как ты удалилась.
— Я в вашей похвале не нуждаюсь, — сердце давно в пятках и отбивает истеричную чечетку.
— Будь я судьей…
— Но вы не судья, а мой босс.
— Верно, — победоносно ухмыляется.
Вот черт. Я только что признала, что я его подчиненная и словесно подтвердила его статус шефа. Как он провернул этот фокус?
— Тогда поехали, — делает шаг, и я, сцепив зубы, следую за ним.
Шагает мимо клумб с кустами декоративного шиповника к черному внедорожнику, припаркованному на въезде во двор. Я поднимаю взгляд на окна третьего этажа. Как я и думала: любопытная мама настороже и машет мне ручкой. Тонкий каблук соскальзывает в трещину в асфальте, и я теряю равновесие с удивленным ойканьем.
Виктор резко разворачивается ко мне, словно только и ждал, когда я споткнусь, ловко хватает за запястье и мягким рывком притягивает к себе, нырнув свободной рукой под спину. Глаза в глаза, и из объятий не выпускает. Слишком близко, и я чую его терпкий парфюм с нотками цедры лайма.
— Отпустите меня немедленно, — сипло шепчу я и сглатываю, — мама смотрит.
Виктор поднимает глаза и отступает, с приветствием кивнув моей родительнице, что так и стоит у окна. Она тоже кивает, а я в возмущении перекидываю сумку на плечо. Я бы на ее месте окно открыла и крикнула, чтобы Виктор, наглец, руки свои не распускал.
— Действительно, смотрит, — недовольно подытоживает, тихо цокнув.
Стучу каблуками мимо него и сожалею, что нельзя маму взять с собой на работу, чтобы она за мной присмотрела. От шумного выдоха, что обжёг мне лицо в объятиях новоиспеченного босса, на мгновение я потерялась в пространстве и времени, а спина у поясницы горит от прикосновения теплой и твердой ладони.
Притормаживаю, потому что чувствую взгляд Виктора на моих ягодицах. Он ведь точно смотрит на мою задницу и мамы моей не стесняется. Так, никаких узких юбок, даже если они ниже колена.
— Вам не кажется, что мы задерживаемся? — я приглаживаю волосы и оглядываюсь. — Виктор?
А Виктор не на меня смотрит, а в экран телефона сосредоточенно пялится.
— Да, — он хмурится и прикладывает смартфон к уху. Через несколько секунд рявкает. — Твою мать, Саша! Не пропустят сегодня фуры на таможке, я тебя лично за ноздри к Марку притащу! Будешь ему скулить, какого хрена к нему сыры его французские не приехали!
  
Глава 8. Нехорошие намеки
 
В машине нас ждет хмурый водитель. Его блестящая лысина будто намазана жиром, и я впервые вижу такой гладкий затылок. Когда он оглядывается и с приветствием кивает мне, то я понимаю, что у него алопеция, потому что и бровей у него нет. И это выглядит жутко. 
— Здравствуйте, — я слабо и неловко улыбаюсь. 
Улыбается и поднимает вверх большой палец.
 
— Игорь не говорит, — отвечает Виктор, нырнув в салон. — Но слышит. Это важно.
— Ладно.
Игорь кивает, а я хочу, к моему стыду, узнать подробности, почему он не говорит, но слышит.
— У него месячный обет молчания, — Виктор поправляет галстук. — В секту попал.
Игорь недовольно фыркает, изъявляя свое несогласие.
— Хочешь сказать, что не секта? 
— А какая секта? — тихо спрашиваю я.
— О, Господь, ты — солнце, взошедшее, чтобы рассеять тьму Кали-Юги! В действительности, Ты — Сам Господь Кришна, появившийся среди нас! — низко урчит водитель, а машина мягко трогается с места.
Уставившись на умиротворенного Виктора, прижимаю сумку к животу.
— Кришнаиты, — отзывается он и утомленно моргает. — Говорить нельзя, а прославлять Кришну можно. Я не совсем понял смысл, но кто я такой, чтобы осуждать человека за его веру? По-хорошему, надо водителя нового искать. Да, Игорь?
— Харе Кришна, — бурчит он в ответ.
— Если ты не поняла, то он выразил мне свое несогласие и утверждает, что отлично справляется с обязанностями, — Виктор массирует переносицу. — Знаешь, Игорь, зря ты увлекся йогой.
Я перевожу удивленный взор на Игоря. Я даже представлять не хочу, как он выглядит, когда скручивается в асаны. Он ведь не тонкий и не изящный юноша, а большой и широкий во всех смыслах мужик. У него шея как у быка и вряд ли он гибкий, как тростиночка. С таким же успехом я могла уйти в сумо.
А потом опять смотрю на Виктора. В принципе, если он нанял на позицию личной помощницы девицу без опыта и образования, то водитель-кришнаит с обетом молчания уже не так удивляет. 
— Послушайте, Виктор, — серьезно начинаю я, — я без понятия в чем мои обязанности.
— Мне, например, нужна новая кровать, — Виктор поворачивает ко мне бесстрастное лицо, — крепкая, с ортопедическим матрасом. Вот ты и займешься этим вопросом, но после того как ты сваришь мне кофе и отсо…
У меня брови ползут на лоб от возмущения. Да как он смеет говорить о такой гнусности?!
— Отсортируешь входящие документы, — спокойно продолжает Виктор, а щеки у меня горят от стыда.
Я за миллисекунду надумала такого, что была готова выпрыгнуть из машины на полной скорости. Да, я решила, что Виктор предлагает мне отсосать, а не отсортировать документы. 
— Я не умею варить кофе, если он не растворимый, — тихо и тоненько отвечаю я.
— Я проведу тебе инструктаж, — скалится в улыбке, и боюсь, что мои подозрения насчет сортировки документов были не напрасны.
— Я могу в интернете поискать инструкцию.
— Практика под моим руководством будет куда эффективнее, чем после теории в интернете, — его взгляд скользит по моему лицу к губам, и через секунду он вновь всматривается в глаза, — и у меня есть особые предпочтения. 
— Мы все еще о кофе говорим? — спрашиваю я и прикусываю язык, потому что сболтнула лишнего, не продумав вопрос.
Иногда я бываю импульсивной и могу сказать какую-нибудь глупость, как сейчас.
— Я о кофе, а ты? 
— Я тоже, — смотрю перед собой, сцепив ладони в замок на сумке до хруста пальцев.
Мне стоило сегодня лицо спрятать под толстым слоем плотной тоналки, потому что мои пунцовые щеки сигнализируют Виктору, что я взволнована и смущена нашим деловым разговором о кофе и его особых вкусовых предпочтениях.
— У тебя есть молодой человек?
Внезапный вопрос застает врасплох. Я только выровняла дыхание и расслабила руки на сумке.
— А какое это имеет отношение…
— Самое прямое. График у тебя ненормированный. Тебя ждут и бессонные ночи, — голос у Виктора флегматичный, но он не спускает с меня глаз. — Долгие бессонные ночи.
— Простите? — сипло отзываюсь я.
— Мужчины по своей натуре собственники и, вероятно, тебя ждут приступы ревности к работе, — Виктор тянет ко мне руку, и от него отшатываюсь. Подхватив с плеча темную ниточку, улыбается, — и ко мне в том числе. Твоя предшественница поэтому и уволилась. Ее жених закатывал грандиозные скандалы.