Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– О, да мы целочки! – заорал насилующий девушку ублюдок.
Случившееся позже Тина воспринимала с трудом, она уже не сопротивлялась, покорно делая все, что ей приказывали. Сознание было как в тумане, ужас и боль рвались из каждой жилки. Только одна мысль билась в голове: «Почему я?! Как они могут так с живым человеком?!» Боль и горечь застилали глаза, она никак не могла понять, за что Благие обрекли ее на эту пытку. Неужели она должна была покорно выйти замуж за проклятого Биреда? Хорошо, что Тина не запомнила всего сделанного с ней эйкерами, но даже без этих воспоминаний собственное тело еще много лет было отвратительно ей самой. У нее силой отобрали то, что можно отдать только любимому, и девушка хотела умереть. «Убейте уж...» – шептали разбитые губы, но эйкеры продолжали издеваться. А потом вдруг адская боль разогнала затененность сознания. Раньше Тина и представить не могла, что настолько страшная боль может существовать. Эйкеры облили свою жертву бензином и подожгли.
Тина не погибла... Ее страшные крики услышали крестьяне из недалекой деревни и побежали выяснять, что происходит. Эйкеры вскочили на свои эйки и унеслись, а пришедшие в ужас крестьяне сбили огонь и вызвали амбуланс. Всего этого Тина уже не видела, сознание милостиво покинуло ее.
Первым, что она увидела, открыв глаза, оказалось черное от горя лицо отца, с надеждой смотревшего на нее. Тина сперва не поняла, что это с ним, только подосадовала, что ее все-таки поймали. Но тут память о случившемся обрушилась на нее, и она забилась в ужасе. Отец кинулся куда-то с криками: «Врача! Где врач?!», потом ей сделали укол и она уснула. А когда Тина снова открыла глаза, в них была пустота. Что-то умерло в ней – и умерло навсегда, ее не волновало больше ничего.
Врачи пытались вывести девушку из этого состояния, но безуспешно, Тина не желала ни с кем разговаривать. Физически она была здорова, лечение попавшей в беду девушки оплатил местный лорд, ей даже пересадили клонированную кожу. Родители Тины молили Благих благословить лорда за его милосердие, сами они никогда не набрали бы денег на такое лечение. Но вот психика пострадавшей так и не пришла в норму, она по-прежнему никого не замечала и ничего не хотела. Месяца через два отец увез продолжавшую молчать дочь домой, поняв, что в больнице ей больше ничем не помогут. Действительно, знакомая с детства обстановка сыграла свою роль, и еще через несколько месяцев Тина заговорила.
Но куда девалась беззаботная мечтательная дурочка, хотевшая странного? Ее не стало. Нынешняя Тина односложно отвечала на вопросы, сама не интересовалась ничем и никем, даже ела, только если ее сажали за стол. А если нет, безучастно сидела голодной. Отцу с матерью было до слез жаль ее, но чем тут еще можно было помочь, они не знали: их дочь ничего не хотела. Еще через месяц мастер Варинх позвал Тину, решив все-таки попытаться серьезно поговорить с дочерью.
– Да, папа? – подняла глаза девушка, услышав голос отца.
– Теперь-то ты видишь, доченька, чего ты добилась своим побегом? – со слезами в глазах спросил старик. – Зачем же?
– Мне был противен Биред, – безразлично ответила Тина.
– Был? А теперь?
– Теперь все равно.
– Ой, дурочка! – схватился за голову отец. – Да он и такой готов тебя взять! Ни о ком, кроме тебя, даже слышать не хочет! Он же тебя любит, пойми ты, глупая!
– Хочет – пусть берет, – спокойно сказала Тина, глядя куда-то в стену. – Мне все равно. После этих и он чистым покажется...
Она задрожала крупной дрожью, в глазах снова появился так пугавший измученного отца бездонный ужас. Врачи предупреждали мастера Варинха, что за девочкой нужно внимательно следить, что она в таком состоянии может попытаться наложить на себя руки. И ее ни на минуту не оставляли без присмотра. Но Тина по-прежнему не проявляла интереса ни к чему. Тогда отец с матерью все же решились позволить Биреду встретиться с ней, бездумно полагая, что любящий мужчина сможет вывести дочь из этого жуткого, пугающего их до глубины души безразличного состояния. Девушка совершенно спокойно, без отвращения поговорила с осунувшимся парнем, согласилась стать его женой, но ее голос был настолько безразличным, как будто это не имело для нее никакого значения. Решившись на крайние меры, старый Варинх махнул рукой и согласился на свадьбу.
 
Тина безучастно подчинялась и выполняла все, о чем ее просили, но ничего не появлялось в ее глазах, ровным счетом ничего. Все такой же равнодушной девушка шла с будущим мужем под венец, только две-три слезинки скатились по щекам. Сама она была не здесь – она всеми силами души стремилась туда, ввысь, к звездам. А то, что происходило внизу, с ее телом, уже не имело никакого значения – пусть делают с ним все, что им угодно. Только бы поскорее уйти. Здесь все чужое, принадлежащее им, ей здесь места нет. Но когда Тина с Биредом шли от алтаря, став мужем и женой, какие-то слова вдруг привлекли внимание. Староста говорил с ее отцом. Девушка остановилась и прислушалась.
– Знаете, свояк, – говорил староста новоиспеченному родственнику, – мне сообщили странную новость.
– А что такое? – с удивлением спросил мастер Варинх.
– Высочайшим повелением по всему Скоплению Парг приказано упрятать под замок всех «странных». А кто это такие – «странные» – не сказано. Над нашим миром будто бы корабли каких-то Аарн. Хотел бы я еще знать, что оно такое за Аарн...
«Аарн! – молнией вспыхнуло странное непривычное имя в мозгу Тины. – Аарн...» Это было слово не отсюда, это было слово из мечты, из прекрасной легенды о звездах. Это была сказка, невозможная сказка. И впервые за последние полгода на губах девушки появилась горькая улыбка. Мастер Варинх заметил это и с надеждой посмотрел на нее – неужели дочь, наконец, оживает? А она вспоминала когда-то потрясшую воображение легенду о звездных странниках, берущих с собой тех, кто способен отринуть все обыденное, способен мечтать не о материальном благополучии и власти, а о чем-то куда большем. Тех, кто странный, кто не такой, как все, кто больше жизни жаждет неизведанного. Как жаль, что это только сказка...
Несколько слезинок скатилось по щекам, и молодой муж принялся обещать, что будет носить жену на руках, приняв ее слезы на свой счет. Но он ошибался: Тина прощалась с мечтой, с недостижимым. С тем, что прекрасно и делает душу добрее и чище. С тем, что помогает справиться с этой жизнью – жизнью, в которой нет ничего, кроме скотства и горя, боли и ненависти. Девушка твердо знала, что недолго проживет – тоска и безнадежность убивают так же верно, как петля или яд. Только медленнее и куда болезненнее. А Тина уже умирала, просто пока этого еще никто не видел. Она снова криво усмехнулась, вытерла слезы рукавом свадебного платья и пошла рядом со счастливым донельзя Биредом.
Но вдруг что-то произошло, что-то такое, что кажется невозможным, пока ты сам не столкнешься с ним. Небо пошло радужными волнами, на нем прорисовались быстро сменившие друг друга три древних символа – символ любви, символ мечты и символ надежды. И сверху грянул голос, наполненный верой и любовью, силой и одухотворенностью.
– Слушайте нас, люди! Это Аарн говорят с вами. К вам мы обращаемся, «странные» и «не такие», те, кого травят и над кем смеются! Мы пришли за вами, непохожие на других. Мы зовем вас с нами, мы даем вам надежду, что не все вокруг хотят только жрать и насиловать друг друга! Мы тоже хотим странного. У вас, сходящие с ума от одиночества, есть братья и сестры, так идите же к нам, стремящиеся к невероятному. Мы ждем и любим вас! Кто хочет познать Свет, Тьму [74] и Звездный Ветер – мы зовем вас с собой, дети бури. Скажите три слова: «Арн ил Аарн», и вас услышат. Но не пытайтесь вы, обычные, притвориться «странными» – ничего у вас не выйдет. Только жаждущий серебряного ветра звезд больше жизни становится аарн.
Воцарилось потрясенное молчание. Все жители Стояного Лога, открыв рты, смотрели на пылающее небо. Никто не увидел, что на лице невесты впервые за много месяцев появилось живое выражение – надежда. Она боялась поверить, но не могла не рискнуть... Неужели она не одна такая? Неужели есть еще жаждущие ветра? Жаждущие бури? Значит, есть! Тина рассмеялась недобрым смехом, срывая с себя побрякушки с фатой, и подняла голову и руки вверх.