Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Группы уезжали на аэродром рано утром, но Джессика, которая сейчас поселилась у них, Берта, Ит и Скрипач все равно пошли провожать — а как же иначе? Первым катер зашел за группой Кира (которая тоже уволилась почти полным составом — двое семейных отказались от увольнения и тут же отправились домой), потом — за Ри и мастером Криди.
Утро было дождливое, промозглое. Катер уже давно скрылся в туманной мгле, которая неподвижно висела над водой, а они все стояли и смотрели ему вслед.
Первой сдалась Берта.
— Народ, пошли чай пить, — предложила она. — Рыжий, тебе пока что простужаться нельзя, Софья Марковна же предупредила.
— Пошли так пошли. — Скрипач попытался пожать плечами, но делать это на костылях оказалось занятием неблагодарным. — Джесс, Ит, идемте. Замерзнем. Когда этот проклятый циклон улетит?.. Вы идете?
— Да, сейчас, — Ит кивнул. Тронул за рукав Джессику — она все еще смотрела на реку, не отрываясь, словно катер вдруг мог снова вынырнуть из дождливой мглы, и Ри оказался бы тут, рядом с нею. — Джесс, пойдем пожалуйста.
Она повернулась к нему.
— Вы идите, я догоню…
— Ладно.
«Наверное, ей каждый раз больно расставаться, — думал Ит, идя следом за Бертой и Рыжим. — Даже ненадолго — все равно больно. А мы… мы слишком хорошо научились молчать. И делать вид, что все вроде бы ничего. Сейчас вот тоже…»
Дома, на кухне, Берта первым делом поставила чайник, а Скрипач принялся резать хлеб на бутерброды — готовить никому не хотелось, не до того было. Хлеба оказалось мало, меньше, чем полбатона, и Скрипач старался резать потоньше, чтобы хватило всем.
— Ит, сходил бы ты в булочную, что ли, — недовольно проворчал он.
— Ага, ее для меня персонально в шесть утра откроют, — усмехнулся Ит. — Стоят с ключами и ждут, когда я соизволю прийти.
— Черт, я как-то не сообразил. Прости. — Скрипач отложил нож. — Народ, что вы думаете относительно Кира?
— Ну… — Берта нахмурилась. — Во-первых, дверные проемы придется увеличить, чтобы он лбом не вписывался спросонья, как это уже пару раз было. Во-вторых, придется заказать кровать у какого-нибудь мастера, не железную же армейскую койку покупать?.. С матрасом сложнее, но тоже что-нибудь придумаем. Через того же Семена можно будет договориться, им же в «Бор» завозят откуда-то длинные, по два с половиной метра.
Ит, вскинув брови, посмотрел на нее.
— То есть? — спросил он.
— А что «то есть»? — удивилась она. — По-моему, вопрос решенный.
— Кем и когда?
— Нами, — пожал плечами Скрипач. — Пока ты мотался на Лубянку, позавчера.
— Могли бы хоть предупредить, — проворчал Ит.
— А то ты не догадывался…
— Тогда самое главное, — Ит сел за стол. — Что он думает по этому поводу?
— Знаешь, мы его пока что не спрашивали, — признался Скрипач. — Но что-то мне подсказывает, что против он не будет.
Ит задумчиво посмотрел на него.
— А если будет? — резонно поинтересовался он.
— Куда он денется, — отмахнулся Скрипач.
В прихожей коротко тренькнул звонок — вернулась Джессика. Берта пошла открывать, а они остались на кухне вдвоем. Скрипач неподвижно выжидающе смотрел на Ита.
— Чего? — не выдержал тот.
— Да ничего. Ит, я… — Скрипач замялся, опустил глаза. — Я понимаю, что это, наверное, неправильно, но… Скажи, а тебе он нравится?
Ит задумался.
— Да. Но несколько иначе, чем тебе.
— В смысле? — Скрипач напрягся.
— Родной, понимаешь, он — не Фэб. Фэба мне никто и никогда не заменит. Скажем так — заменить Фэба способен только Фэб. Подожди, не перебивай. Мы с тобой очень долго молчали про это, но теперь я все-таки скажу. Я никогда и никого не сумею полюбить так… снова. Это просто невозможно.
— Тоскуешь?
— Ты умеешь спрашивать очевидные вещи. Конечно. Это уже навсегда, наверное… А Кир — с ним мне просто хорошо рядом. А еще лучше мне от сознания того, что с ним рядом более чем хорошо тебе. Так что не волнуйся, все будет в порядке. Вернется, поговорим, объясним. Купим кровать и заменим двери. — Ит усмехнулся.
— Он не вернется. — Джессика стояла на пороге кухни. — Рыжий, я в гостиной на подоконнике нашла записку… прочти.
 
* * *
Металл был холодный и влажный, привычно-тяжелый. Очень хотелось прижаться горящим лбом к стволу автомата, но это выглядело бы глупо, поэтому он просто сидел, сжимая оружие одеревеневшей рукой. Самолет, идущий на пактовом двигателе, набирал высоту — и странно было сейчас осознавать тишину, которой тут явно было не место. Но тишина существовала — основные моторы не работали, идти предстояло над своей территорией. Если будет заваруха в воздухе, если нападут — моторы запустят. А пока можно посидеть в тишине…
— Кир, о чем задумался? — спросил Ри.
— А?.. Да так, ерунда.
Все.
Все, все, все, хватит.
С этим всем действительно надо заканчивать. Потому что дальше — вот так — уже невыносимо. Куда ты вперся, Кир Гревис? Куда — ведь тебя туда не звали. Ну что? Посмотрел, как оно бывает по-настоящему? Убедился? Вот и молодец. А коли убедился, то пора и честь знать.
…Он ведь даже успел тогда подумать — надо остановить, слишком быстро, куда! Подумать успел, сказать не успел. Эх, Мальчик, как же это ты так. Не повезло? Да нет, пожалуй. Случайность. Случайности случаются… И ведь вынес он тогда своего Мальчика, живым вынес из этого короткого боя, но… двенадцать часов, и все закончилось. Для Мальчика — навсегда. Для Кира — на всю оставшуюся жизнь.
…Любви между ними, собственно, и не было, хотя изображать они ее научились замечательно, у окружающих сомнений не возникало. На самом деле была дружба, которая, наверное, лучше всякой любви. Для всех они двое были большими сволочами, надо признать, но друг для друга становились иными — это само собой сложилось еще в учебке, да так и осталось. Им было по двадцать лет, когда они познакомились — два звереныша, осиротевшие еще в детстве; два озлобившихся от неудач и потерь мальчишки. Единственные рауф в человеческой группе…
— Почему ты пошел в боевое? — спросил Мальчик в первый день их знакомства.
— Потому что у меня убили родителей, — неохотно ответил Кир. — И я это просто так не оставлю. А ты?
Мальчик едко ухмыльнулся.
— Мои сами погибли. А семья… В общем, меня того, типа что, бросили. И что-то мне совсем не хочется тебе трепать, где, когда и с кем.
Когда и с кем, он рассказал годом позже. Кир пообещал, что если встретит когда-нибудь семью Мальчика, то переломает всей этой так называемой семье шеи голыми руками. А чего, собственно, заслуживает семья, которая способна продать десятилетнего гермо в элитный человеческий бордель?
…Ни о каком спанье вместе, разумеется, и речи не было — Мальчик даже случайных прикосновений не выносил, впадал в дикую ярость. Он люто ненавидел все эти «гермовские штучки», для него мысли о сексе были не просто недопустимы, нет. Омерзительны. Кир его отлично понимал: мало кто, пройдя через подобное, захочет повторения — в любом виде.
Без тестов, однако, рауф к работе не допускали.
Они зарегистрировали брак, потом нашли какую-то престарелую тетку и сделали документы для Мальчика, о втором браке, по договору. Собственно, эта тетка и подсказала им, что можно сделать, чтобы и тесты были сданы, и в койке валяться не требовалось. Методика существовала уже очень давно, и для них двоих она была не просто выходом, нет — спасением.
Жизнь постепенно налаживалась. Тетке они прикупили, как и положено, небольшой дом, себе — квартиру, но бывали они в этой квартире самое частое раз в году. С карьерой тоже все обстояло неплохо, они потихоньку двигались вверх, впрочем, оба не особенно усердствовали — им и так было хорошо. Сказывалась многолетняя привычка жить только сегодняшним днем, а дальше будь что будет, как уж кривая вывезет.
…Они очень редко дарили что-то друг другу — тоже привычка, но как-то Мальчик признался, что один раз в жизни нюхал «Ауру», и вот это была вещь… Поговорили и вроде бы забыли, но у Кира в голове, видимо, что-то такое отложилось, и он начал собирать деньги — цена даже самой дешевой «Ауры» была запредельной. Копить приходилось потихоньку, чтобы Мальчик не понял, куда исчезают деньги с их общего счета; брал Кир, конечно, только из своих… Поэтому и копил двадцать лет, за десять, как он изначально рассчитывал, собрать нужную сумму не получилось. Нулевую «Ауру» он подарил Мальчику на годовщину регистрации их псевдобрака. Когда Мальчик увидел титановый кейс, в котором перевозили флаконы заказчикам, у него глаза вылезли на лоб.