Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Волк пожал плечами.
— Ну, мало ли, — неуверенно заметил он. — Ничего, наладится. У меня тоже по работе всякая хрень бывает, что поделаешь.
…Позже сидели за столом в гостиной, и беседовали о чем попало — у Волка в запасе имелось множество «охотничьих историй», и слушать его было одно удовольствие. Берта, последние дни все больше нервничавшая из-за предстоящей экспедиции, наконец-то хоть немного расслабилась, а Кир так и вообще разомлел, по его собственному мнению, «до неприличия». Он сидел в одном из кресел, развалясь, вытянув ноги, и потягивал коньяк, иногда отпуская Волку ехидные замечания; потом он принялся рассказывать «охотничьи истории» сам, в том числе и ту, что Ит и Скрипач уже слышали — «про цветочки» и научную группу когни. Берта тут же обозвала его пошляком, а Волк в ответ возразил, что это все природа, и вообще, то, что естественно, не бывает без попыток размножаться.
— Ну конечно, — проворчала Берта. — Но для чего столько подробностей?
— Для колорита и лучшей подачи картины происходящего, — невозмутимо ответил Кир. — А что?
— Ничего, просто это все прозвучало несколько… Ладно, не будем.
После заговорили про предстоящую экспедицию. Ит со смехом рассказал, что им почему-то выдали комплекты экипировки типа «пустыня» — бежево-серо-зеленые, облегченные, а Кир добавил, что на нормальных мужиков комплектов не нашлось, нужны были «восьмерки», а привезли «шестерки» максимум.
— Мои вчера такой дом моделей устроили, — смеялся он. — Смотреть стыдно. Штаны до колен, майки до пупка…
— Ну, майки, предположим, ничего еще, — встрял Скрипач.
— Да как же, «ничего», — передразнил Кир. — В общем, мои в чем у кого есть поедут. Поменяем эти «шестерки» на что-нибудь более полезное, начальство уже добро дало…
Трепались до полуночи, Волк в результате остался ночевать на диване в гостиной (ну мать, ты меня сильно обяжешь, если просто подушку положишь, мне больше и не надо), а Киру Скрипач дал код от замка от своей однокомнатной.
— Кровати, правда, короткие, — предупредил он. — Тут ничего не поделаешь.
— Да это ничего, я на полу посплю, — ответил тот. — Вот с дорогой будет весело. Десять суток ехать, а койки по метру девяносто.
— Блин… — Скрипач нахмурился. — Слушай, я как-то не подумал…
— Не приспособлено тут под нас, — пожал плечами Кир. — Я как впервые приехал, постоянно лбом в дверные косяки вписывался. Низко слишком. Теперь привык уже, на автомате пригибаюсь. Другие тоже.
— Да уж, — покачал головой Скрипач.
— У вас хорошо, — усмехнулся Кир. — Потолки высокие. А в бараках я был, так у меня четко макушка до потолка. Иду по улице, народ ржет, не понимаю почему. Пришел — а у меня все волосы в побелке.
— А что ты делал в бараках? — удивился Скрипач.
— Это не в этот раз было, давно уже. Навещал кое-кого. — Кир зевнул. — Ладно, пойду я. Спасибо за ночевку. А то на улице спать хорошо, но грязновато все-таки, город ведь.
— Не за что. Тебя утром разбудить?
— Сам проснусь. Ночи. Бывай, Рыжий.
* * *
Поскольку на площадке в Подкаменной Тунгуске никто помешать работать физически не смог бы, аппаратуру решили брать по максимуму. Ри настоял на том, чтобы обращаться с приборами грамотно научились все участники мероприятия, и группа Кира, наконец, получила желанную передышку — у них осталась только утренняя разминка, а день целиком и полностью был посвящен тренировкам совсем иного толка. Лес, располагавшийся рядом с пансионатом, пригодился как нельзя кстати — там отрабатывали работу «в поле». Ставили «беты» и громоздкие, неуклюжие «дельты»; оперативно, по приказу, переносили их с места на место (имитация работы с перемещающимся сегментом), снимали данные, делали предварительные расшифровки… Скрипач и уже полностью оправившийся к тому моменту Ит тренировались наравне со всеми — за три месяца отсутствия Ри доработал кое-какие методики анализа, и им тоже предстояло научиться.
Джессика и Берта оставались в Москве — их, несмотря на все возражения, Ри отказался брать категорически.
 
— И думать забудьте, — строго сказал он, когда Берта в очередной раз (что скрывать, с подачи Джессики) пришла к нему. — Джесс, ты можешь не стоять за дверью. Во-первых, я тебя слышу, во-вторых, я уже сказал — нет.
— Почему? — с вызовом спросила в ответ Ольшанская. — Ри, ты ни разу не дал вразумительный ответ, смею тебе заметить. Я сто раз ездила на полевые исследования! В места, которые были много хуже, чем Тунгуска!
— И очень плохо, — подхватил Ри. — Дорогие мои, я не могу допустить, чтобы вы рисковали — вот так. Это совершенно не женское занятие: мотаться по лесам, таскать тяжести, и рисковать. Вы остаетесь дома. Это решено.
— А что же тогда по-твоему женское занятие? — прищурилась Берта.
— Да уж не борщ варить, — хмыкнул Ри. — Вам и здесь работы хватит. Причем обеим. Криди я тоже оставляю с вами, поэтому…
— За что? — Джессика сделала шаг вперед. — Еще и Криди?! Ри, помилуй…
— Криди будет работать в вашей мини-команде, — продолжил Ри как ни в чем не бывало. — Джесс, Берта, послушайте… Да, я понимаю, что вы обе тоже хотите поехать, но мы же договорились, что будем распределять работу, верно?
— Верно, — неохотно подтвердила Джессика.
— Так вот. Понимаю, что это сложно, но вы можете хотя бы попробовать сделать предварительный просчет перемещений, и получше исследовать площадку в Москве…
— …на которую мы убили три месяца, если ты позабыл, — с сарказмом подсказала Ольшанская. — Там нечего делать, Ри. С той площадкой все и так ясно. Ну, для данного этапа ясно.
— Ой, не скажи, — Ри покачал головой.
— Скажу.
— И будешь не права. Джессика, душа моя, сделай одолжение, — попросил Ри. — Принеси из нашей комнаты зеленую папку, которая в верхнем ящике стола.
— С моими прикидками? — Джессика удивилась. — Но они ведь не соответствовали вашим расчетам, и…
— В том-то и дело. Расчетам они, может, на данном этапе не соответствовали, но… принеси. У меня есть одна мысль.
Сейчас они разговаривали в коридоре главного корпуса, перед входом в столовую. Джессика ушла, а Берта и Ри сели на низкую деревянную лавочку под худосочным фикусом и принялись ждать.
«Им, наверное, очень тяжело, — думала Берта с каким-то незнакомым ей раньше раскаянием. — Всю жизнь вот так, не имея своего угла, дома. Все на бегу, на ходу… Номера, гостиницы, временные квартиры — лишь бы вместе, лишь бы рядом. Бедные».
Ри сидел рядом с ней и рассеянно чему-то улыбался. Берта присмотрелась — до чего все-таки красивый мужик, и как они с Джесс подходят друг другу. Словно хороший, почти гениальный скульптор лепил это лицо: волевой подбородок, твердые скулы, ровно очерченные брови; и выражение на этом красивом лице — какое-то неуловимо правильное. А глаза вообще поразительные — в них словно бежит река, в которой отражается бесконечное небо. Небо его мыслей, идей.
Такие лица встречаются одно на миллион; такими бывают по-настоящему гениальные люди, которые талантливы во всем; она пробежалась по воспоминаниям — да, да, именно такими были те, кто до сих пор являл собой непререкаемый авторитет для нее — Ландау, Торричелли, Гинзбург… Эти лица и лицо Ри были неуловимо схожи, но она в тот день так и не догадалась, в чем именно.
«Да, мы трое по сравнению с ними — какой-то корабль уродов, — подумала она. — Полутораметровая дура и два не пойми кого… которые, впрочем, тоже те еще идиоты, надо признать».
Когда у Берты что-то не получалось, она начинала ругать себя по любому поводу — сейчас очень некстати подвернулась собственная внешность, а по инерции досталось отсутствовавшим Иту и Скрипачу.
— О чем думаешь? — спросил ее Ри.
— А?.. Да так, ерунда. — Берта отвернулась. — Мне на секунду показалось, что ты похож на Торричелли. Смешно?
— Смешно, — отозвался он. — В таком случае ты похожа на Склодовскую-Кюри. В молодости.
— Спасибо, — с сарказмом ответила Берта. — Вот только радий мне не открыть, и Нобелевку я не заслужила.