Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
…Когда-то в этом холле его избил Рыжий. Хорошо избил, и за дело… Может быть, это тоже имело какое-то значение, но сейчас Иту было все равно — он и так очень редко позволял себе такие свидания с этой картиной, чтобы думать о том, что было когда-то, и пробовать что-то анализировать.
Уже на выходе он столкнулся с Робертой. Та стояла перед дверью, отряхивая воду со старого, потрепанного зонта. Светлый плащ совершенно промок, Ит вдруг с удивлением понял, что Роберта, по всей видимости, долго шла под дождем без всякого зонта вовсе.
— Привет! А что ты тут делаешь? — удивилась она, заметив Ита. — Вы разве не в лагере?
— В лагере, — кивнул тот. — Группу привез на экзамен, а сюда зашел… просто так.
— Ясно.
— А ты что делала на улице? — запоздало сообразил Ит.
— Я? — Ему показалось, что она слегка вздрогнула. — Гуляла. По набережной. На реку смотрела… ну, просто захотелось пройтись.
От этих слов веяло одиночеством. Таким безнадежным и пустым, что Ит поежился, словно от холода. Кажется, она не заметила.
— А пойдем ко мне, — вдруг предложил Ит. — Коньяку выпьем, поболтаем.
— Лучше уж ко мне, — решительно ответила она. — Я из Херсонеса привезла просто замечательный портвейн, он у меня с лета стоит, дожидается случая… Идем, идем. — Она взяла его под локоть и потащила к лифту.
— Берта, а поесть что-то… да подожди, дай я к нам сбегаю, тушенка и…
— Есть у меня тушенка. А еще можно гречку сварить и лука пожарить.
Он сдался.
А почему, собственно, нет?
Кому она к черту нужна, эта дешевая доморощенная мораль, от которой, если вдуматься, никому ничего хорошего? Да и потом неизвестно… портвейн, опять же… и как же, черт возьми, хочется съесть чего-то горячего… В лифте она взяла его за руку, потом зачем-то положила ладонь на лоб.
— Ты чего? — засмеялся он.
— По-моему, ты простыл, — серьезно ответила она. Осуждающе покачала головой. — Говоришь, завтра экзамен?
— Ну да, — он все еще не понимал.
— Ну так вот. Сдается мне, его без тебя найдется, кому принимать. — Она не выдержала и тоже расхохоталась. — Ит, и не надейся. Никуда я тебя до послезавтра не отпущу.
— Э-э-э… — Ит растерянно посмотрел на нее. — Ты серьезно?
— Уж куда серьезней. Я утром позвоню в комиссию и скажу, что ты заболел. Все, не спорь.
— Ладно. — Ит слишком долго ее знал, и то, что спорить действительно бесполезно, знал тоже. — Уговорила. Так что у тебя за портвейн такой?
…Встречались они нечасто, только тогда, когда позволяла работа. Берта на встречах не настаивала и ни перед кем свое присутствие в их жизни не обнаруживала. Изредка она бывала и у них дома, но там отношения всегда были сугубо деловыми: ведь дома постоянно был кто-то посторонний, да и на Орине эту связь вряд ли бы одобрили. Негоже рауф иметь подобные отношения с людьми, это против правил, против законов.
Но тем не менее это было.
С год назад оба начали понимать, насколько сильно этого порой не хватает — не секса, конечно, нет, не в нем дело, хотя, что тут спорить, это тоже приятно. Не хватает — ее. Именно ее, со всеми странными и порой смешными привычками, с запущенной квартирой, с окном кухни, выходящим в закат, с потемневшим от времени серебром, с ветром на балконе, с уютными креслами, с настольной лампой под зеленым абажуром и со всем прочим, таким же вот странным, неуловимо существующим, значимым и незначимым одновременно.
* * *К двери, обитой темно-коричневым дерматином, Ит подошел первым — он нес букет. Скрипач, с предательски позвякивающим рюкзаком, шел следом, что-то тихо напевая себе под нос: как определил Ит, ту самую мелодию, которую они слышали, когда убирали квартиру. Ит нажал на кнопку, раздался приглушенный звонок.
— Слушай, сегодня у себя ночуем, да? — спросил Скрипач.
— Как скажет, — пожал плечами Ит. — Все зависит от степени… ммм…
— От степени соскученности, — захихикал Скрипач. — У меня, знаешь ли, какое-то странное ощущение.
— Какое? — рассеянно спросил Ит.
— Про этот год. Словно он в некотором роде переломный.
— Снова предложение будешь делать?
— Буду, — кивнул Скрипач. — А ты?
— А что я? Всеми руками «за», ты же знаешь. Вопрос в разводе, но сейчас…
За дверью раздались торопливые шаги.
— Ладно, потом про это поговорим. — Скрипач подтянул повыше лямку рюкзака. — Сделай мажорное лицо и вытащи цветы, идиот.
— Блин. — Ит принялся поспешно разворачивать газету. — А раньше почему не сказал?!
— Потому что я пьяный, — хмыкнул Скрипач.
— Все, заткнись. — Ит выпростал букет из газеты.
Щелкнул замок.
— Итак… — трагическим шепотом начал Скрипач.
Дверь открылась.
— Привет. — Ит улыбнулся и сделал шаг вперед. — Ну вот мы и…
Он осекся.
Она стояла в проеме, держась рукой за истершийся косяк, и неподвижно смотрела на них — смотрела так, что оба, одновременно, ощутили, как слетает напрочь недавний хмель. Скрипач оттеснил Ита плечом, протиснулся в прихожую.
— Берта, что случилось? — с тревогой спросил он.
Да у нее же руки трясутся!
— Господи… — прошептала она еле слышно. — Господи, как хорошо, что вы приехали…
* * *Прослушки стояли где только можно. В кухне, в ванной, в гостиной, в спальне. Еще через полчаса Ит наткнулся на еще одну следящую систему, на этот раз — новейшего образца, такие системы они изучали всего лишь полгода назад. «Фрагменты», размером в тысячную долю миллиметра, замещали собой часть стены между гостиной и спальней.
Сейчас они разыгрывали сцену «надо бы сделать ремонт» — бродили по квартире, колупали в разных местах обои, постукивали по рамам, со знанием дела кивали друг другу. Берта сидела с ногами в старом продавленном кресле и, сделав максимально невозмутимое лицо, сетовала на полуразвалившуюся квартиру — все надо менять, ну вот буквально все. И обои отслаиваются, и паркет потерся, и штукатурка чуть ли не на голову падает…
— Да, да, да, — кивал Скрипач. — Я бы еще, знаешь, сменил на кухне кафель. Туда бы лучше «кабанчик» поставить вместо этого голубенького убожества. Знаешь, Бертик, давай того… сейчас гулять поедем, как договаривались, а завтра смотаемся в Марьино и пошуршим с мастерами. Хватит в помойке жить. Книги только надо будет вывезти, а то изгваздают побелкой, не отчистим потом.
— И мебель, — вмешался Ит. — С мебелью тоже надо что-то решить. Можно попробовать простынями позакрывать. Или снять на месяц склад, и туда ее…
Мебель была основательно «заражена», часть предметов, как они успели определить, тоже являлась, по сути дела, элементами следящей системы.
Берта кивала.
— Как-то это незаметно получилось, — с досадой сказала она. — Вроде было ничего, а как-то раз зашла в ванную, и мне на голову прилетел кусок штукатурки с потолка. Хорошо хоть небольшой, но шишка все равно…
— Ясно. — Скрипач недовольно поморщился. — Плохо, что у нас в Москве только неделя. Хотя, думаю, можно будет с комендантом договориться, он проследит. Ты ведь с нами?
— По всей видимости, да. Томанов подписал командировку. — Берта коротко глянула на Ита, тот едва заметно кивнул. — Ну что, мальчики? Я переодеваюсь, и пошли?
— Давай. Я только розы поставлю. — Скрипач стащил со шкафа большую китайскую вазу. — Ит, набери водички.
— Это называется «я розы поставлю», — проворчал Ит. — Совести у тебя нет. Берта, мы рокфора взяли и колбаски. Может, еще чего на закусь сообразить?
— В холодильнике глянь, — донесся из спальни ее голос. — А! Хлеба, хлеба возьми!.. Только нарежь, не ломать же его руками…
* * *— Так, стой, — приказал Ит, когда они вышли из высотки. — У тебя спина испачкалась.
Такого хамства, как «зараженная» одежда, они не ждали, но факт оставался фактом: Берту «пасли» и на улице тоже. Одним движением руки Ит снес к чертовой матери последний фрагмент прослушки, и тут у Берты сдали нервы уже окончательно — она, спотыкаясь, добрела до парапета, села на низкую каменную приступку, и разрыдалась.